Потому что (не) люблю

– Данила Александрович, слава богу! Я вам прям обзвонилась уже…
Оторвал телефон от уха, глянул – домработница. Время – начало восьмого.
– Нина, если вы не можете попасть в дом, то я не на месте, я…
– Да я знаю! Знаю! Я же… Господи, Данила Александрович, беда-то какая…
В голову ударило парализующей паникой, сравнимой только с той, что обрушилась в тот миг, когда понял, почему не могу найти сына на территории промзоны.
– Мариночка…
– Что? – Заорал я. – Что?!
– Она вены порезала… Я захожу, а тут кровь везде и…
В реанимацию к ней естественно не пустили, только рассказали, что вены – это не самое страшное. Мол, и резалась «неправильно» и вообще, на фоне снотворного, залитого алкоголем кровообращение замедлилось или что-то вроде того, и поэтому… Словом, крови потеряно было много, но не критично, а вот отравление… От него-то теперь и откачивали.
– Вы бы съездили пока домой, – часа через полтора моего сидения в коридоре, предложила медсестра. – Мы позвоним, когда можно будет.
– Нет, спасибо. Я здесь подожду.
– Ну и зря, – многозначительно хмыкнула она и скрылась в запретной для меня зоне.
И до меня дошло. Добрёл до туалета, охренел со своего видка.
Умылся, набрал водилу, велел ехать домой за передачкой. Тут же набрал Нину, попросил собрать для меня мыльно-рыльное и чистую одежду. Через час, так и не выходя из больницы, уже почти был похож на человека. А к вечеру, когда меня, наконец, пустили в палату, даже протрезветь успел.
Замер в дверях. Маринка лежала на кровати с приподнятым изголовьем, бледная, руки вдоль тела, запястья забинтованы, глаза закрыты. Словно тень. За одну ночь. Ту самую, когда я, сука…
Кинулся к ней, осторожно просунул руку под её холодную ладонь, переплёлся с ней пальцами. Маринка спала, но как-то страшно, почти не дыша. Я опустился на колени возле кровати, не отпуская руки положил голову на край её подушки. Как когда-то – всегда вместе, всё одно на двоих. Неразделимые.
Что же мы с нами сделали? Что сказал бы нам на это сын? И что бы ответили ему на это мы?
Холодные пальцы дрогнули, я поднял голову. Маринка смотрела на меня, губы дрожали, глаза стремительно наполнялись слезами.
– Привет, родная, – пряча дикую тревогу, через силу улыбнулся я. – Ты как?
Она моргнула, к виску тут же хлынул целый ручей слёз. Что-то шепнула. Я не расслышал. Склонился ниже, и она повторила:
– Прости меня… если сможешь.
 
Глава 4
 
Август 2018г.
Горовец действительно закончил свои дела довольно быстро – прошло всего чуть больше часа. Правда, к этому времени Анжелка успела надраться и вела себя как сучка. На столе, конечно, не плясала, но демонстративно строила мне глазки и то разговаривала какими-то тупыми полунамёками, то, замолкая на полуфразе, загадочно хихикала.
Выставить её из-за столика я не мог из-за Горовца, заткнуть в грубой форме тоже – это выглядело бы как попытка именно заткнуть, и Маринка могла бы трактовать это двояко. Поэтому я просто предложил своим прошвырнуться ещё куда-нибудь, может, прогуляться по набережной, и Кирей, видимо почуяв обстановку, с готовностью согласился. А вот Маринка упёрлась.
– Зачем? Мне здесь нравится. А вам, Анжела?
– О-о-о-чень! – салютнула та фужером.
– Значит, решено. Остаёмся.
Я задержал на Маринке долгий взгляд, призывая посмотреть на меня, но она словно не заметила. И вообще снова держалась нейтрально, как будто не имела ко мне никакого отношения. И я бы мог предположить, что это ревность или даже назревающий бунт… Если бы не наблюдал эту картину уже четыре месяца, и Анжелка тут явно была ни при чём.
Тогда я пригласил жену на танец. Она предсказуемо отказалась, зато тут же стала навязываться Анжелка, и несмотря на отказ, снова и снова продолжала ныть о том, что мы с ней непременно должны потанцевать.
– В память, так сказать, о днях минувших… – многозначительная пауза и хихиканье.
  
Я накалялся, Маринка сохраняла самурайское спокойствие. Разруливая ситуацию, Анжелку пригласил Кирей. Она отказалась, зато тут же вызвалась Маринка. Кирей в замешательстве глянул на меня… Я, естественно, кивнул. Вот такая тупая ракировочка.
– Замри, у тебя ресничка упала… – мурлыкнула Анжелка, едва они отошли от столика.
Я жёстко перехватил её протянутую к моему лицу руку.
– Какого хрена ты тут устроила?
– Оу, господин властный босс злится? Это так мило! Особенно учитывая, что он мне больше не босс! Уж я не говорю о том, что, помнится, кто-то задвигал мне о неземной любви четы Магницких, которую ничто и никогда не омрачит. – С усилием выдернула руку, потёрла запястье. – Ну что ж, теперь-то и я вижу, что вас действительно не разбить. – Ядовито улыбнулась. – У вас с этим и так полный порядок.
– Не понимаю, о чём ты.
– Хмм? – глотнув шампанского, томно протянула она. – Тогда, может, спросишь у Мистера Мускула?
Я бросил взгляд на танцующих – рука братана обнимала талию моей жены, её ладони лежали на его плечах. Оживлённо разговаривали, улыбались друг другу, глядя глаза в глаза. Всё довольно чинно, и были бы это посторонние люди – я бы даже не обратил внимания… Но это была моя жена, и я уже сто лет не видел от неё даже этого. Зато всего пару минут назад даже в этом словил прилюдный отказ. Скрутило злостью и ревностью. Осточертело всё. Просто до предела!
Наплевав на пафос обстановки, расстегнул ворот до груди и, заложив за ухо сигарету, качнулся на задних ножках стула.
– Чего ты добиваешься-то, Анжел?
– А ты не знаешь?
– Даже не догадываюсь. Я не видел тебя полгода, и с удовольствием не видел бы ещё сотню раз по столько же. Расстались мы, несмотря ни на что, максимально корректно. У тебя теперь новая жизнь в новом статусе элитной содержанки – всё как ты мечтала. Так откуда столько желчи?
– Ты обидел меня, Данила Александрович, можно сказать, в душу плюнул! Уж я не говорю о том, что почти два месяца после увольнения мне пришлось экономить даже на маникюре. Согласись, это было некрасиво с твоей стороны, ведь, несмотря ни на что, работала-то я всегда на совесть! И к тому же, я извинилась.
– Некрасиво было голой задницей на моём рабочем столе сидеть, Анжел. А всё остальное – по корпоративному уставу.
Она рассмеялась.
– Да ты просто даже не успел понять от чего отказываешься! И если бы не психанул, и дал мне шанс, тебе бы точно понравилось! И моя задница, и то, как она сидит на твоём столе, и тем более то, что ты мог бы с ней на нём делать. А хочешь, этот шанс дам тебе я? – Поддела носком туфли мою брючину, потёрлась ногой. – Я знаю, что тебе сейчас край как нужны инвестиции. Знаю, что Юрка жмётся, и мы оба знаем, что он так себе вариант, в отличие от его папани, который о металлургии даже слышать не хочет. Да? Предлагаю сделку: я уговариваю его присмотреться к твоему проекту и устраиваю вам деловую встречу. А взамен ты всё-таки трахаешь меня на том самом столе. Одного раза будет достаточно, тут ведь речь уже не о связи на постоянку. Просто дело принципа, ничего личного.
Я усмехнулся. С-сучка.
– Так нет уже того стола, Анжел! Я его сразу после твоей задницы в топку пустил. Ничего личного, просто дело принципа. А тебе ещё тогда сказал, что жене не изменяю, и с тех пор ничего не изменилось. И лучше бы тебе всё-таки добровольно свалить отсюда. Серьёзно, пойди посиди в баре, а?
Она поджала губы, пьяные глазки сверкнули злобой.
– Ты хоть понимаешь, от чего отказываешься? И ради чего? – бросила красноречивый взгляд на танцующих Маринку с Киром. – Ты ведь деловой человек, подумай, что будет если ты не найдёшь инвестора в ближайший месяц? Да весь город уже знает, что тебя поглотят! И тогда твоя ненаглядная жёнушка наверняка с удовольствием променяет тебя на Мистера Мускула. – Ядовито ухмыльнулась. – Если не уже. А то что-то она к тебе как-то не очень. Или, скажешь, мне показалось?