Росток (СИ)

— Так… так… — покачал головой ведун. — И они не организовали набег, чтобы избавиться от такого неудобного коваля?
— Он жил в самом крупном поселении. На такое просто так в набег не сходишь. Да и далече оно стояло, чтобы наскоком прорваться и забраться. — произнесла она и пристально уставилась на Беромира.
— Что?
— Тебе тут нельзя оставаться.
— А у нас разве есть крупные поселения? — усмехнулся ведун. — Да и там уже болото.
— Болото, — охотно согласилась Мила. — Но там гниль нюхать, а тут тебя убьют или в рабство угонят.
— Я знаю, что за мной придут. И я буду ждать. А тот, кто предупрежден, тот вооружен.
— Так ты специально ставишь себя под удар?
— Да.
— Зачем?
— Хочу первым ударить. — улыбнулся Беромир. — Называется «ловля на живца», чтобы поймать крупного, вкусного хищника, нужно прикинуться слабой жертвой.
— А если хищник окажется слишком силен?
— А ты думаешь кто-то отправит какие-то значимые силы меня наказывать? — еще шире расплылся в улыбке ведун. — Один еще не родившийся полководец, ни разу не потерпевший поражение, через сотни лет будет говорить: «Удивишь — победишь!».
— Сложно, наверное, так жить. — медленно произнесла она, чуть покачав головой.
— Как?
— Не здесь и не там. Словно не родившись и не умерев.
— Привыкаешь, — помрачнел Беромир. — Хотя радости мало. Слушай, ты говорила, что с Припяти приходил кто-то для торга к вам. Это родичи?
— Да. От них.
— А с родичами из гётов у тебя связи остались?
— Зачем тебе?
— Если они так любят ходить в походы, то у меня есть что им предложить.
— Хочешь набег на роксоланов устроить? — усмехнулась она.
— Да, — чуть помедлив, произнес Беромир. — По самой весне, как вода вскроется. Их кони будут после зимы ослаблены голодом. Да и они сами слабы, уязвимы. Если действовать быстро, то можно будет разорить им несколько кочевий и отойти раньше, чем они успеют что-то сделать в ответ.
— Но они могут совершить ответный набег на нас. Разве нет?
— Здесь леса. Здесь у них силы нет. Встретим на стоянке и закидаем дротиками. И сотню, и другую, и третью. Да и вряд ли они придут на конях.
Мила выгнула бровь на мгновение и задумалась.
Так получилось, что за этот небольшой срок Беромир уже ввел в обиход приличное количество новых слов. И клан, и дротик, и атлатль, и бумеранг, и многое иное. Просто делал какую-то новую штуку и говорил, как она называется. Но эти слова все одно слегка царапали слух местных, в том числе потому, что звучали слишком непривычно.
Впрочем, Мила к таким вещам не цеплялась. Так, чуть морщила, не более. И сейчас хоть и отреагировала, но почти сразу переключилась на другое — отвернувшись и, пройдясь немного, остановилась у плетня.
— Что скажешь?
— Послать никого не пошлешь. Самой отправляться надо. Я одна их язык ведаю. Да и родич, а для гётов это очень важно.
— По осени отправишься?
— Ты хочешь уже ближайшей весной идти?
— А чего ждать? Даже полсотни если охочих мужчин соберу — уже сила. За зиму я им копья и дротики сделаю. И не только. Этого хватит для налета на лодках. Быстро пришли. Быстро ушли.
— Кочевья бывают большие.
— А как в них люди живут? Стоит оно такое у реки, чтобы вода под боком. И живут в нем женщины, дети да старики. Ну и горстка мужчин, что промыслом каким ремесленным живут или иначе уважаемы. Остальные со стадами на выпасе, удалившись на несколько дней пути во все стороны. Если бить наскоком — полсотни — за глаза хватит. Никто пикнуть не успеет. Надо только лодки добрые заготовить.
— Хорошо. — кивнула Мила. — После свадьбы тогда поеду.
— Рано. После торга. Арак прибудет с ромеем. Надо, чтобы ты тут тоже была. Может, и без набега сладим.
— Роксоланы уважают только силу, — покачала Мила головой. — Говори — не говори, все неважно, если за тобой силы нет — ты пустое место.
— Но он ведь освободил меня от дани.
— Ты сумел разжечь его любопытство.
— Думаешь, снова не получится?
— Второй раз? Нет. — уверенно произнесла будущая теща. — Ромеев проводим, следом и поеду. Ты прав. Мне лучше быть при тебе, когда Арак явиться. Надо будет с рода мужа кого-то взять в сопровождающие. Одной мне туда идти не с руки. Да дары подготовить и что-то на торг…
  
[1] Обычно содержание окиси железа в буром железняке от 20 до 60%.
[2] Разумеется, с некоторыми исключениями.
[3] Бурый железняк начинает магнитится только после обжига.
 Часть 1 
 Глава 6 
167, июнь, 22
— Тяжело в учении, тяжело в бою. Всегда ваши. Гири. — мрачно произнес Беромир, наблюдая за очередным шушуканьем учеников.
Они жаждали железо.
Он им его дал.
Но эйфория первых дней прошла. И эмоционального переключения не получилось.
Ничего не работало.
Ни осторожные провокации, выставляющие дебоширов глупцами и дураками в глазах остальных учеников. Ни попытка ребят увлечь тем, ради чего они сюда пришли. Даже наоборот. Когда восторженное состояние ушло, они все расправили плечи и заходили горделиво. Дескать, ковали. Дескать, разбираются. Дескать, настоящие хозяева жизни.
Так-то ни один из них пока не сильно понимал, что там происходит и зачем. Беромир специально с ними пообщался и понял, что на текущий момент они даже сообща не в состоянии повторить сделанное недавно. Но навыдумывали они себе всякого уже от души. И голова закружилась. От успехов. Мнимых.
Это сказалось и на кризисе.
Он стал стремительно прогрессировать.
Те деятели, что воду мутили, тоже воспрянули духом. И с новой силой стали ездить по ушам остальным. А к их словам стали прислушиваться пуще прежнего. Ну а что? Они уже не хрен собачий, они уже о-го-го. Если не вровень с Беромиром, то как бы не выше.
Особенно это касалось сыновей старейшин.
Они даже разговаривать стали… ну так… Нет, формальная вежливость сохранилась. Эту ролевую игру они продолжали блюсти. Но и слова подбирали так, чтобы максимально принизить Беромира. И самую речь так строили, дабы задеть. Ведун прямо кожей чувствовал то нарастающее пренебрежение, которое от них сквозило.
Все вокруг закипало.
Ситуация во многом напоминала ситуацию в фильме «Стрелки Шарпа». В чем-то. Отдаленно. Но Беромир был уверен — еще неделя-другая и дойдет до открытого вызова и неподчинения. Или раньше…
— Будь осторожен, — тихо шепнула Златка, проходя мимо. — Я слышала, как они обсуждали нападение у мишеней. Хотят покидать в тебя дротики, когда ты пойдешь посмотреть итоги упражнений.
Ведун никак не отреагировал, словно не слышал.
Да и Златка не останавливалась и не поворачивалась к нему лицом. Сказала на ходу, чуть отвернувшись в сторону от всяких наблюдателей, будто и не говорила ничего.
Сам же ведун осторожно огляделся, стараясь не выдавать своего внимания. И приметил тех троих зачинщиков, что беседовали, бросая на него недобрые взгляды.
Такие характерные — не перепутать.
Намерение из них просто сквозило. Хотя они и старались не попадаться Беромиру на глаза. Даже то, что он их приметил в таком облике — и то не заметили. Когда же он открыто повернулся в их сторону, резко все прекратили и изобразили равнодушие. Даже делом занялись…
После обеда всей толпой вышли на тренировочное поле.
К мишеням.
К тем самым, которые парень еще для себя и Вернидуба устанавливал. Создавая их из туго связанной сушеной травы. Туда Беромир своих учеников стал выводить сразу после истечения первой недели. Памятуя о том, что дротики — их сила. С одной стороны, а с другой — владение ими не поможет в случае судебного поединка. Посему на копьях и не давал им уроков. Налегая лишь на метания всякие. Ну и немного прогоняя через турник, брусья да отжимания…