Чужая роза (СИ)

— Никак. Он не согласится.
Бруно выглядел удивительно серьезным, и этот контраст между недавним разгильдяйством и нынешней мрачностью говорил о том, что дело плохо.
Я задумалась. Как заставить герцога принять мою помощь? А в том, что он должен ее принять, у меня сомнений не было. Абьери нельзя в тюрьму. Знаю я, как там с людьми обращаются. Неделя-другая — и человек исчезает, словно его никогда и не было.
Сейчас я не думала ни о себе, ни о своем будущем, ни о чем, кроме одного — Абьери не должен пострадать из-за того, что его пес решил меня спасти.
— Ладно, нам надо придумать, как все устроить.
Я решительно посмотрела на Бруно.
— И, кажется, у меня есть план.
— Вот это разговор! — оживился нетопырь. — Что нужно делать?
— Сможешь сообразить, как перелить кровь?
— П-фф, да это проще простого. Не забывай, что перед тобой — вампир. Все, что касается крови, для меня не представляет никаких сложностей.
— Ну и отлично. Тогда вот что мы сделаем.
Я наклонилась к мохнатому уху Бруно.
— Вот и верь после этого женщинам! — воскликнул нетопырь, выслушав мой план, и в его круглых, как плошки, глазах, мелькнуло восторженное удивление. — Надеюсь, герцог нас не убьет.
— Я тоже на это надеюсь, — протянула в ответ и задержалась взглядом на колокольне. Стрелки часов показывали половину седьмого.
— Ну что, пошли готовиться? — спросил Бруно. — Мне еще Гумера уговаривать.
— Я сама с ним поговорю.
— А, ну тогда базара нет, — хмыкнул нетопырь. — Тебя он по-любому послушает.
Бруно уселся на мое плечо и довольно добавил:
— А Марко пролетит, как фанера над Парижем. Но так ему и надо. Будет знать, как от коллектива отрываться.
***
К ночи все было готово. Комната медленно погружалась в темноту. Часы на колокольне пробили десять раз. Я уже успела принять ванну, нанести на волосы розовое масло и надеть самое соблазнительное платье из подаренных герцогом, и теперь стояла у окна, дожидаясь Сандро. На черном небе одна за другой загорались звезды, им вторили магические фонари внутреннего двора, в воздухе стоял сладкий аромат олеандров. В моей душе боролись страх и надежда. Я вспоминала, какой радостью сияли глаза Абьери, когда он выскочил из портала, как требовательно герцог смотрел на меня, а его руки проходились по моему телу, сколько любви светилось в суровом, обычно, взгляде. Сандро вытащил меня из лабиринта, хотя, подозреваю, ему пришлось нелегко. Так неужели я не смогу вытащить его из подстроенной Монтено ловушки?
Знакомые шаги, раздавшиеся за дверью, заставили меня встрепенуться и шагнуть вперед.
— Сандро.
Я толком не успела обнять вошедшего герцога, как оказалась у него на руках.
— Алессия, сердце мое, — хрипло произнес Абьери и поцеловал.
Поцеловал так, что я на миг забыла о том, что собиралась сделать. Пальцы запутались в густых черных волосах, тьма маски окутала прохладой разгоряченные щеки, губы горели, сминаемые властным напором.
— Леся…
Привычное имя отозвалось в сердце острой иглой.
— Знаешь?
— Да. Но это ничего не меняет.
Синие глаза потемнели, в них отразилось пламя свечи, горящей у кровати, тьма колыхнулась, закрывая большую часть лица.
— Ты — моя, в этом ли мире, или в любом другом, сколько бы их ни было.
В голосе Сандро прозвучала властная убежденность. Сердце гулко забилось в груди. И так захотелось поверить, принять эту убежденность, согласиться. Сколько можно бояться? Сколько можно жить прошлым?
А герцог уже донес меня до постели, опрокинул на спину, дернул шнуровку платья — не давая подумать, не позволяя возразить, не оставляя времени на сомнения.
— Моя, — шептал, спускаясь поцелуями к груди, прихватывая зубами один из сосков и тут же заглаживая языком место укуса. — Не отпущу.
Звуки падали раскаленными каплями, подхватывались горячей волной, проходящей по телу, устремлялись к сердцу и расцветали там ярким огненным цветком.
— Сандро, — бессвязно стонала в ответ, подчиняясь умелым рукам. — Сандро, — срывала голос, перекрикивая шум крови.
— Я люблю тебя, моя роза, — уводя меня все выше, к черному небу Навере и сверкающим на его бархате звездам, шептал Абьери, и эти слова застывали в тишине комнаты. Дальше остались только дыхание, ритм, все нарастающий темп и хриплые стоны — мои, его. Наши. Оставались тела. И души. И яркое пламя, раз за разом сплавляющее нас воедино.
 
— Леся.
С детства привычное имя звучит с легким акцентом и кажется незнакомым, мягким, чувственным. Абьери произносит его иначе, чем мои соотечественники, и оттого оно становится особенным. Единственным.
— Моя Алессия, — лаской прокатывается по коже, и я тону в звуках низкого голоса, отдающихся внутри дрожью наслаждения.
Она все усиливается, ширится, расходится по телу горячей волной, чтобы наконец обрушиться мощным цунами и затопить целиком.
Уже позже, лежа на груди Сандро, я гладила мягкие курчавые волоски, щекочущие мою щеку, и думала о том, что делать. Мне осталось всего три дня. Смогу ли я уйти? Смогу ли забыть все это — страсть, нежность, пьянящее чувство единения…
Сердце сжалось. Господи, почему же так больно? Почему я должна делать этот выбор? И как его сделать? Как разорвать то, что связывает нас с Сандро?
За недолгое время он успел стать для меня родным. Не знаю, как это случилось. Что-то похожее произошло и у нас с Джованной. Я просто поняла, что она — моя семья. Вот так и с Абьери. Он — мой. Как Джо, как Беттина. Как когда-то были моими отец с мамой. Разве можно уничтожить связывающую нас нить? Разве можно уйти и забыть?
Я уткнулась Абьери в плечо и впервые в жизни подумала о Боге. Нет, я не особо верила в существование высших сил и всегда рассчитывала только на себя, но сейчас, когда меня ждал тяжелый выбор, а жизнь Сандро висела на волоске, мне так захотелось попросить помощи. Не знаю, у кого. Может быть, у того, кто привел меня в Ветерию?
«Помоги нам, — беззвучно кричала небесам, а герцог, словно чувствуя мои метания, все крепче прижимал меня к себе. — Дай ответ, подскажи, что мне делать?»
В темноте спальни громко затрещала плачущая воском свеча. Ее колеблющийся огонек пару раз мигнул и погас. Комната погрузилась в темноту.
Небеса молчали. И их молчание заставило меня прийти в себя.
«Никто не примет решение за тебя. Только ты сама» — сказал внутренний голос, и я согласилась. Да. Так и есть. Каждый из нас сам творец собственной судьбы.
Я привстала и зажгла магическую лампу, а потом потянулась к кувшину с вином, но герцог перехватил мою руку.
— Леся, ты не заметила никаких перемен? — в синих глазах застыла настороженность. От былой расслабленности не осталось и следа.
Неужели почувствовал, что я собираюсь сделать? Но как?
— Каких перемен?
Я попыталась улыбнуться. Вышло так себе.
— Как ты себя чувствуешь?
А настороженность из взгляда никуда не ушла. И тьма мерцает все сильнее.
— Хорошо. Нет, замечательно. А почему ты спрашиваешь?
Ну же, давай, скажи. Может, это и к лучшему? Выясним все сейчас, и я смогу принять решение. Что, если это и есть ответ на мою молитву?
— Альто тебя сегодня осматривал?
Я растерялась. При чем тут доктор? И почему Абьери так смотрит?
— Сандро, что происходит? К чему эти вопросы?
А внутри уже ворочается сомнение. Похоже, я чего-то не знаю.
— Значит, ты сама еще не поняла?
На губах герцога появилась улыбка, какой я раньше никогда не видела. Светлая, живая, теплая. Она зарождалась в глазах, преображала суровое, обычно, лицо, смягчала черты и отзывалась в моей душе щемящей радостью.
— Здесь — наш ребенок. Наш сын.
 
Крупные ладони легли на мой живот.
— Что?
Во рту пересохло. Сердце забилось быстрее. Внутри поднялось волнение, заставившее забыть обо всем, кроме сказанных слов. Ребенок? Наш с Сандро ребенок? Но разве герцог не использовал заклинание?
— Наш с тобой сын, Алессия, — чувствуя мою растерянность, повторил Абьери. — Мой наследник.