Морская ведьма

— Поехали, — сказал он. Маргред развязала тесемки фартука.
Реджина подняла брови.
— И тебе доброго дня.
Но они уже ушли.
* * *
Мэгги откинулась на спинку мягкого сиденья, установленного в кокпите взятой напрокат лодки. Ее силуэт четко выделялся на фоне серебристой глади воды и темно-синего неба. Она была такой красивой, что у Калеба перехватило дыхание. В груди у него поселилась тупая боль, как если бы открылась старая рана.
Она ждала его. На этот раз, по крайней мере, она его дождалась. И он позволил себе надеяться — хотя бы немного! — позволил себе испытать слабое удовлетворение.
Мэгги заметила, что он не сводит с нее глаз. На лице ее было написано удивление, смешанное с вопросом.
— Ты знаешь, куда мы плывем?
Он склонился над кормовыми причальными тросами, чтобы она не разглядела голодного блеска у него в глазах.
— Ты говорила, что в трех милях к востоку от Котиковой бухты расположен какой-то остров. Полагаю, мы узнаем его, когда увидим.
— Если ты вообще сможешь его увидеть, — заметила Мэгги. — Твой брат мог прикрыть его магическим пологом.
Калеб устроился на сиденье рядом с ней, отчего маленькое суденышко закачалось. Вода, темная от теней и тины пополам с мусором, мерно ударялась в покрытые известковым налетом сваи причала. Порыв ветра принес из дока сложную смесь запахов солярки, рыбы, соли и гниения.
— Что это такое?
— Магический полог? — Ей пришлось повысить голос, чтобы перекричать низкое рокотание двигателя. — Вы называете это заклинанием. Оно предназначено для усиления зрения. Или, наоборот, для отвода глаз.
Калебу все еще трудно было соотнести брата, которого он помнил мальчишкой, с русалками и магией.
— И он может сделать это?
Мэгги согласно кивнула головой.
— Чтобы отпугнуть непрошеных гостей.
Причал начал отдаляться по правому борту, когда Калеб направил суденышко к выходу из бухты, заложив широкую петлю, чтобы обойти флотилию рыбацких лодок, стоявших на якоре на мелководье.
— Ты говорила, что остров представляет собой нечто вроде перевалочной базы, верно? Какой смысл оборудовать базу для отдыха, если никто не может найти ее?
— Селки могут. Я тоже могу его найти.
— Отлично. В таком случае, ты будешь штурманом.
Мэгги тряхнула головой, подставляя лицо встречному ветру.
— Согласна. Если только ты не усадишь меня за штурвал.
— Ни за что на свете.
Она, опасно прищурившись, бросила на него недовольный взгляд.
Калеб мягко улыбнулся, и мгновение спустя был вознагражден негромким смехом. Мэгги расслабилась и откинулась на спинку мягкого сиденья.
— Пожалуй, ты прав, — признала она. — Я бы предпочла научиться ходить под парусами, если уж это так необходимо.
— Я мог бы научить тебя, — ровным голосом заметил он. — Если ты останешься.
Взгляды их встретились. В воздухе повисла невысказанная мольба. Останься.
Мэгги первой отвела глаза, чувствуя, как щеки заливает предательская краска. Вдалеке в открытое море направлялся одинокий каяк, весла его блестели на солнце.
— А кто учил тебя?
Калеб понял, что она хочет сменить тему, и не стал возражать.
— Управлять лодкой? Отец. Я начал выходить с ним в море — работал со снастями на корме — в то лето, когда мне исполнилось десять.
В тот год, когда их бросила мать.
Он налег на штурвал, огибая цепочку буйков, оранжевых и белых, красных и желтых, которые обозначали границу шельфа. С тех пор как Калеб последний раз забрасывал сети, минуло пятнадцать лет, но он по-прежнему узнавал личные метки на ловушках каждого ловца лобстеров, а в ушах у него зазвучал голос отца, называвшего их по именам: «Тиббетс, Дальтон, Спратт…»
Ему не хотелось думать о Барте. Не сейчас. Ему не хотелось вспоминать о том, как отец отводил Люси к сиделке, чтобы они могли выходить в море вместе, оставаясь на борту лодки вдвоем, и наблюдать за восходом солнца, надеясь, что наступающий день принесет удачу и богатый улов.
Калеб стиснул штурвал так, что побелели костяшки пальцев. Его грыз червячок сомнения, который шевелился в душе подобно какому-то уродливому созданию, ползущему по океанскому дну.
  
И еще его мучил вопрос, который он не мог не задать. Вопрос, терзавший его душу с того самого момента, как он наткнулся на отца, притаившегося в глухом переулке позади ресторана.
Но все-таки он задал его.
Потому что такова была его работа.
— Отец… Он возненавидел мою мать после того, как она ушла. Возможно ли, что демон знал об этом? Воспользовался этим знанием. Использовал моего отца.
— Вселился в него, ты хочешь сказать? Калеб прямо взглянул ей в лицо.
— Да.
— Нет, — с уверенностью ответила Мэгги.
Калеб не шевелился, не позволяя себе надеяться и поверить ей.
— Ты абсолютно уверена?
— Я бы знала. Ведь я живу с ним в одном доме, дышу с ним одним воздухом… Я бы почувствовала его. Уловила его запах. Калеб… — Она положила ладонь ему на руку. Он повернулся и взглянул в ее большие, карие, проницательные глаза. — Я бы знала, — негромко повторила Мэгги.
Напряжение чуть-чуть отпустило его оцепеневшие, застывшие мышцы. Руки перестали сжимать штурвал мертвой хваткой.
— Хорошо. Ладно. Спасибо.
Они обогнули скалистый мыс, рассекая темно-синие воды и оставляя в кильватере белый пузырящийся след. Впереди, до самого горизонта, простиралась сверкающая гладь Атлантического океана Свежий ветер подхватил ленточки, которыми Мэгги подвязала волосы, и облепил платьем ее роскошное тело. Она стала похожа на экзотическую резную фигуру, помещенную на носу корабля, полногрудую, отчаянно смелую и прекрасную. Она превратилась в живое воплощение мечты каждого моряка, его надежды вернуться домой после долгого и опасного плавания.
Калеб вдруг понял, что ему трудно дышать. Останется ли она с ним? Или уйдет, унося с собой его мечты и его сердце?
Он откашлялся.
— Вон там живет Уиттэкер.
Мэгги повернула голову, разглядывая большой дом из стекла и гонта, высившийся на оконечности мыса. С улыбкой повернулась к нему, и глаза ее затуманились воспоминаниями.
— Я помню этот утес.
Ах да, утес.
У подножия которого Калеба застал ее купающейся с дельфинами.
К которому он прижал ее спиной, где проник языком в ее рот, одновременно задирая на ней юбку.
Он слизнул соль с губ.
— Вчера я ходил туда. К нему домой.
Он смотрел, с сожалением и радостью, как ее глаза обрели прежнюю остроту и в них проснулась настороженность.
— Зачем?
— Окна его дома выходят на пляж, как раз на то самое место, где на тебя напали, — ровным голосом пояснил Калеб. — В тот вечер его не было на выпускном вечере в школе. И на прошлую ночь у него тоже нет алиби.
Она, нахмурившись, внимательно посмотрела на него.
— И ты пошел к нему домой? Один?
— Я не прошел дальше двери. Он заявил, что чувствует себя недостаточно хорошо, чтобы составить мне компанию. Или отвечать на мои вопросы.
Мэгги задумалась, и на лицо ее набежала тучка.
— Если он одержим демоном… то наверняка ест очень мало. И спит тоже. Дети огня редко заботятся о теле «хозяина», в которого вселяются.
— Тогда понятно, почему он так дерьмово выглядит, — мрачно заявил Калеб. — К несчастью, этого недостаточно для того, чтобы убедить судью в том, что Уиттэкер может быть убийцей.
— Но ведь тебя это убеждает.
Калеб заколебался.
— Не… совсем. Не до конца. Послушай. В этой работе ты учишься доверять своим инстинктам. Я был у него дома. Ну и что? Никаких кровавых пятен на ковре, все вещи на своих местах. Проклятье! Еще стоя на его чертовом крыльце, я унюхал запах чистящего средства. — Калеб покачал головой, вспоминая подробности своего визита. — Этот малый улыбается, закрывает дверь у меня перед носом, а я замечаю его аквариум. Он у него очень большой, просто огромный. Дорогой, того типа, что так любят ставить в своих приемных зубные врачи, с подсветкой, вентиляцией и пижонскими растениями. Ну так вот… — Калеб сглотнул. — Аквариум был пустой.