Морская ведьма
— То есть в нем не было воды?
— Как раз вода-то в нем была, — мрачно ответил Калеб. — И фильтр работал. И подсветка была включена. А вот рыбок…
Он вдруг умолк на полуслове. Ему трудно было объяснить сейчас, сидя в лодке, мягко покачивающейся на залитой солнечными лучами глади моря, отчего вдруг подобная мелочь показалась ему настолько важной и странной, что по коже пробежали мурашки.
— Рыбки исчезли, все до одной. Я еще могу понять, если бы умерли одна или две. Проклятье! У меня самого золотые рыбки не задерживались надолго. Но потерять их всех, причем сразу, это…
Непонятно. И странно. Психически ненормально.
— Словом, ему это несвойственно, — заключил Калеб.
— Зато это вполне в духе демона, — заметила Мэгги.
Они обменялись долгим взглядом. Калебу вдруг стало неуютно, холод проник в самую глубину его души.
— Хорошо. — Он сделал глубокий вдох, с трудом проталкивая воздух в застывшие легкие. — В таком случае мне можно не беспокоиться об ордере на обыск и арест.
Ее большие глаза потемнели от замешательства и растерянности.
— Я не понимаю.
Ему уже приходилось поступать так и раньше, когда цели были неясны, а ставки не носили столь личного характера. Не бином Ньютона, в конце-то концов.
— Если Уиттэкер и в самом деле тот, кем ты его считаешь, то это дело никогда не дойдет до суда, — негромко пояснил он. — Это попросту невозможно. Даже если Уиттэкера осудят, я не могу подвергнуть опасности заключенных, среди которых окажется демон.
— И что же ты собираешься делать?
— Я уничтожу его. Если смогу.
Калеб сбросил газ. Они уже прошли три мили. До самого горизонта простиралось подмигивающее море, сверкающая гладь которого покрылась легкой рябью, а волны неспешно догоняли друг друга, спеша к далекому берегу. Лодка мягко покачивалась в объятиях океана, убаюкивая своих пассажиров и внушая им чувство безопасности. Шепот прибоя, запах сосен…
Он вдруг заметил чайку, которая обрушилась с небес, скользнула над водой и… исчезла. Он все понял. Почувствовал, как с морского дна вздымается скалистый утес, пронзая поверхность моря подобно старым, потемневшим от времени костям, и взглянул на Мэгги, ища подтверждения.
Она кивнула.
— Это здесь.
И ее слова как будто приподняли невидимый занавес, из-под которого на ровной поверхности моря начала проступать суша: нагромождение скал, изгиб береговой линии, череда сосен, спускающихся к воде, как строчка нотных знаков.
Калеб коротко рассмеялся, не веря своим глазам.
— Проклятье. Это же настоящий Бригадун. [20]
Из туманной дымки возник короткий причал, приткнувшийся к каменистому берегу. К нему была пришвартована рыбацкая лодка со спущенными парусами.
Сердце у него учащенно забилось.
— Посудина Дилана?
Мэгги лишь пожала плечами в ответ.
Ладно, беспокоиться будем, когда придет время, решил Калеб.
Он привязал их суденышко. Проверил обойму в пистолете.
— Ты не сможешь застрелить демона.
От нетерпения ее голос прозвучал хрипло и отрывисто. Или всему виной беспокойство?
— Да, ты уже говорила мне об этом. — Калеб сунул пистолет в кобуру, и привычная тяжесть на поясе успокаивающе подействовала на него. — Ну и как же мне убить его?
Мэгги, нахмурившись, смотрела на него.
— Демоны бессмертны.
— Как и селки. Но это не помешало Уиттэкеру прикончить твою подругу.
— Потому что вода материальна. А огонь не имеет собственной субстанции. Он не материален. Его нельзя уничтожить. Его можно только запереть.
— Или погасить.
Она открыла рот. И снова закрыла его.
— Да.
— Итак, что я должен сделать?
— Ты ничего не должен делать. Это я должна буду связать его.
— Как ты его свяжешь? Сейчас ты — не селки.
Мэгги зловеще улыбнулась.
— Демон украл у меня шкуру. Но не силу. Я найду способ справиться с ним.
— Это означает, что ты пока не представляешь, как и что нужно делать, — предположил он.
— По крайней мере, у меня есть шанс, — вспылила Мэгги.
— Естественно, у нас есть шанс. — Солдат должен верить в это, как и в то, что есть вещи, за которые стоит сражаться. И умирать. — Мы уравняем шансы, если сумеем заполучить спрятанную шкуру.
— Почему?
— Стратегия отступления. Если ситуация выйдет из-под контроля, ты, по крайней мере, сможешь спастись.
Мэгги нахмурилась.
— Воспользовавшись шкурой Гвинет?
— Она ведь ей больше не понадобится. Разве что у вашего народа есть правила, запрещающие вам поступать таким образом.
— Мне кажется… — Мэгги тряхнула головой. — Селки не мыслят такими категориями. Если шкура попадет ко мне, я приму ее в дар, приму как должное, как принимаю дождь, или восход солнца, или щедрость прилива.
— Значит, ты сможешь уйти, — удовлетворенно заключил Калеб.
— Мое бегство не поможет победить демона.
— Правильно. Вот почему я намерен вернуться и убить этого сукина сына.
* * *«Он совсем меня не слушал», — с отчаянием подумала Маргред.
Калеб твердо и уверенно стоял на качающейся и норовящей уйти из-под ног палубе. Солнечные лучи упали ему на плечи, одев его в тяжелую рыцарскую броню. Этот сильный, достойный мужчина готов был убивать ради нее.
Или погибнуть самому.
Она содрогнулась всем телом.
До сих пор она никогда не признавала притязаний партнеров на свою лояльность или привязанность. А Калеб завоевал и то, и другое.
Она не понимала, что значит верность, и не восторгалась мужеством, пока не встретила эти качества в нем. Его пример бросил вызов ее убеждениям. Изменил ее.
Маргред прищурилась. И теперь, подумала она, он будет вынужден смириться с последствиями того, чему сам стал причиной.
В предстоящей драке у него не было ни единого шанса победить. И каким-то образом она должна была убедить его в том, что это — ее битва.
— Ты не сможешь сделать этого, — сказала она.
Он упрямо выпятил вперед челюсть, стиснув зубы.
— Нет, могу. Огню нужен постоянный приток воздуха, верно? Иначе он погаснет.
Она растерянно заморгала.
— Я… да, наверное, ты прав.
— Значит, я должен перекрыть ему дыхательные пути. Перерезать ему горло. Отрубить голову. Он не сможет дышать… — Калеб пожал плечами. — И умрет.
Маргред молча смотрела на него. Людям легко говорить о смерти, когда их собственная жизнь так коротка.
Или сама скоротечность существования повышала ценность жизни в их глазах?
— Если демон умрет, то вместе с ним погибнет и приютивший его «хозяин», — заметила она. — Этот человек, Уиттэкер.
Калеб заколебался лишь на долю мгновения. Но этого времени ей хватило, чтобы прочесть в его глазах неотвратимость решения, которое он принял.
— Допустимые сопутствующие потери. Иногда цель действительно оправдывает средства. Кроме того, Уиттэкера вряд ли можно счесть невинной жертвой.
— Он меня не интересует. Я беспокоюсь о тебе.
— Милая, уж с адвокатишкой средних лет я как-нибудь справлюсь.
Она упрямо задрала подбородок.
— А как ты намерен справиться с тем, что тебя арестуют за его убийство? Какую стратегию отступления ты придумал для себя?
— Со мной все будет в порядке, — уверенно ответил Калеб. — Я могу сказать, что это была самозащита или что-нибудь в том же роде.
Она молча смотрела на него во все глаза, ошеломленная и раздосадованная одновременно. Как он может так легко отмахнуться от жизни, которую столь тщательно выстраивал, от работы, которая столько для него значила? Неужели он не отдает себе отчета в том, какой опасности подвергается?
А потом она поняла.
Напротив, он слишком хорошо представлял себе опасность.
И не беспокоился о будущем потому, что не надеялся остаться в живых.
ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ