Пять невест и одна демоница. Трилогия (СИ)

Ричард подавил вздох.
Верно.
И надо бы заняться. Он давно собирался, но…
– Химеры измельчали и свирепости поутратили.
– Иначе им было бы сложно ужиться с людьми. Ты знаешь.
– Знаю. Это была моя идея, в конце-то концов, но… лошадей и тех мало. Случись что, их даже на один легион с трудом хватит. Нет, Ричи, нельзя. Тебе нельзя.
– А кому можно?
– Не знаю… может, кого из охотников послать? – Ксандр сделал вид, что размышляет, хотя Ричард готов был поклясться, что над этой проблемой он думал давно.
Очень давно.
Но почему бы не поддержать игру.
– Охотник погибнет. Скорее всего. А то и вляпается в остаточное пятно, и оно нам надо, новую тварь выискивать?
– Можно отряд.
– Отряд новых тварей выловить будет сложнее.
Ксандр хмыкнул.
– Говори уже, – Ричард опустился в кресло. В этой части библиотеки кресла были на диво неудобными, словно намекали, что не стоит задерживаться в хранилище, что не предназначено оно для душевных бесед.
– Орден.
– Что?
– Орден Света. Паладины.
– Ты… в своем уме?
– Нет. То есть, да, в своем. Послушай. Это, конечно, звучит довольно бредово. Но с другой стороны они же заявляют, что борются со злом. Вот пусть себе едут и борются.
– Они, между прочим, тебя злом считают. И меня, – заметил Ричард и подумал, что только кромешной ночью в голову могут забрести настолько странные идеи. И главное, не просто забрести, а показаться вдруг на удивление логичными, даже правильными.
– Это они просто нормального зла не видели, – Ксандр занял второе кресло, где лежала мягонькая подушечка, расшитая лилиями. Стало быть, давно в хранилище ошивается, вон, и подушкой озаботился, что весьма актуально.
Ричард и сам не отказался бы. Кресла в библиотеке стояли жесткие.
– Думаешь, мы им покажем нормальное зло и они усовестятся?
– На это я бы не рассчитывал. С совестью у людей отношения сложные. Но вот попробовать…
– Они меня убить пытались, между прочим.
– Но не убили же!
– И тебя.
– И меня не убили, – Ксандр раздражал своей умиротворенностью. – Сам посуди. Во-первых, они живые. Во-вторых, рыцари, а стало быть, чему-то их там да учат.
– С нами бороться.
– В-третьих, глядишь, и решим… наши неразрешимые противоречия. Надежные люди говорят, что и им в последние годы несладко приходится. Зла-то, почитай, не осталось.
– Такое возможно?
– Ну… как сказать? Люди по-прежнему пакостят. Убивают, грабят, насилуют. Мошенники опять же. Но с этим обычная стража справляется. А вот порождения тьмы – это редкая редкость. Дошло до того, что многие в них и не верят.
Подобное было сложно представить.
– Скажу больше, – Ксандр кривовато усмехнулся. – Многие и в тебя не верят.
– Да?!
Это… это как вообще?
– Точнее верят, что ты существуешь, но… как бы это выразиться… просто как правитель. Обыкновенный.
Ричард подумал и решил, что, возможно, это и неплохо.
– А вот Легионы Смерти – это так, досужая выдумка. И химеры. И врата. Прорывы. Демоны. Времена ныне настали очень уж просвещённые. Кто поверит в демонов?
Тот, кто сталкивался с ними.
Ричарду опять не к месту вспомнилась одна весьма конкретная демоница, которая, как он надеялся, спала. И… и воображение тотчас нарисовало её, спящую, в этой вот короткой маечке, которая пусть и не из шелка, и кружев лишена, но… но уши опять загорелись.
– Поэтому, думаю, и откликнутся на твое предложение охотно. В конце концов, может, оно и к лучшему. Нам давно пора было повернуться лицом к миру.
– А мы чем повернуты были?
– Сам придумай, – огрызнулся Ксандр. – А что до паладинов, то я серьезно. Напиши им.
– И что мне им написать?
– Ну… понятия не имею. В невесты, конечно, магистра не пригласишь, – Ксандр хмыкнул, явно представив что-то свое, наверняка, непристойное. – Но говорят, что, в отличие от предыдущего, человек он здравый и не особо фанатичный.
Это… успокаивало. Хотя не особо.
– Пригласи его.
– Вот так просто?
– Можешь, сложно, но… повод есть. Пусть явится. У тебя вон люди съедутся. Принцессы. С ними компаньонки, подруги, служанки. Сопровождение опять же.
  
Ричарду подурнело.
– Так что одним человеком больше, одним меньше… а людям понравится.
В этом Ричард очень сомневался. Ему-то казалось, что смерть жениха в преддверии свадьбы – не то, что может понравиться невесте.
Хотя…
– Напишу, – пообещал он. – Завтра.
____________________________________________
* На основе реального объявления из «Брачной газеты»
  
Глава 16
 
Где повествуется о теплой встрече родственной, тайнах и заговорах коварных
 
«Молва глаголит, что стать чернокнижником способен каждый, ежели лишь отринет он благословение светлых богов и душу свою отдаст тьме. Истина же в том, что постижение любых наук магических, будь то светлых или темных, требует дара. А потому человеку, его лишенному, не способны повредить ни погосты, ни черные коты, ни иные, самые верные, тьмы приметы. И путь к ней вовсе не так прост, но, к сожалению, не так и сложен, ибо решение, ступить ли на него, лежит на самом человеке»
«Размышления о сути силы и её применении» за авторством Тадеуша Липника, философа и мага, писанные в год 1734 от великого исхода.
Братец определенно стал старше. Прибавил в росте и плечах, но вот взгляд остался прежним – лихим, слегка придурковатым. Мудрославу он встретил, сгреб, сдавил в объятьях и за щеку ущипнул, отчего появилось стойкое желание отвесить братцу пинка.
Потом.
Позже.
Сейчас-то все смотрят, стоит боярство, шубами друг перед другом хвастается, у кого мех гуще, у кого шелк глаже, у кого каменьев больше. Рядятся, кивают важно, мол, так оно и должно быть.
Прав государь.
– А ты отощала, – сказал братец громко, и свита его ближняя, что стала в углу палат парадных подхватило сказанное слово, склоняя его на все лады.
Пустобрехи.
– Ничего, откормим. Хотя… может, этот самый, он девок тощих любит, на западную манеру, – государь сделал вид, что задумался. Но думать ему, как всегда, надоело и он махнул рукой. – Иди, отдыхай, сестрица. После поговорим.
Поговорим.
Всенепременно. Мудрослава ощутила, как закипает внутри ярость. Да как он, пусть и законный наследник, государь даже, смеет обращаться с нею, будто с одной из своих подружек?!
– Спокойно, государыня, – произнес Древояр мягко. – Улыбайтесь. Помните?
Помнила. Еще бы забыть.
Улыбаться.
Отвернуться.
И с видом, будто бы ничего-то не слышала, не видела, вовсе не заметила, удалиться в собственные покои. И там-то, в знакомых до боли стенах, нельзя дать выход ни слезам, ни гневу. Девки суетятся, помогают разоблачиться, скинуть надоевшее дорожное платье. И свербит мыслишка, свербит, что ныне же пойдут гулять по двору слухи, что совсем она бедна, что у иных половых девок наряды краше, нежели у царевой сестры.
Плевать.
Братец объявился к вечеру. Весел. Нетрезв. Слишком уж весел и до того нетрезв, что с трудом на ногах удерживался. От него пахло вином и дымным зельем.
– Славка! – возопил он, сгребши в объятья. – Как я радый, что ты вернулась!
Икнул.
– Сядь, – велела Мудрослава и подтолкнула легко. – На от, выпей.
Перечить, к счастью, не стал. А она взмахом руки отослала девок, что целый день вились, надоедливые, и сказала:
– Как же ты дошел-то до жизни такой, Ярушка?
– Сам не знаю, – братец вдруг сник как-то и разом, икнул, а после его совершенно не по-царски вывернуло, благо, Мудрослава была и вправду женщиной разумной и бадейку поднесла, поставила.
– Что ты мне… налила, – Яр икнул и вытер рот ладонью.
– Ничего особенного. Просто травы.
– Отравить решила? – сказал будто в шутку, а взгляд вот серьезный, настороженный.
– А надо?