Пять невест и одна демоница. Трилогия (СИ)

– Это ты мне скажи, надо ли. Вона, бояре спят и видят, как бы меня с отцова места скинуть да тебя посадить. Мол, и умна, и рассудительна, не то, что я.
– Больше слушай.
– А другие говорят, что опасно. Что надобно тебя… в монастырь сослать, к жрицам. Или еще куда.
– В замуж?
Братец кивнул.
– Поэтому ты… выбрал? Такого, которого тут в жизни не приняли бы, да?
Яр развел руками.
– Лучше уж замуж, чем в монастырь.
С этим Мудрослава спорить не стала, вздохнула лишь и чашу наполнила.
– На от, полегчает. Когда ты столько пить начал-то?
– Не знаю. Как-то вроде и не собираешься, а начнешь и…
– Идет гульба.
– Точно, – он икнул и поспешно зажал рукой рот. – Отец бы выпорол, да?
– Да, – согласилась Мудрослава.
– И Древояр смотрит так, что… но бояре шепчутся, а… гнать их всех надо было. Теперь уже… поздно.
– Начать думать никогда не поздно.
– Вот. Я себе это тоже повторяю постоянно. Как проснусь. Только все равно думать не получается… говорят, что жениться надо. А на ком?
– У меня спрашиваешь? – вот теперь Мудрослава искренне удивилась.
– Ну… а у кого? Бояре начнут дочек своих пихать, кричать, что надобно смотрины и все такое, по старому обычаю. Друзья… в общем, то же самое. И у них имеются сестры и сородичи. Если подумать, то разница между ними и боярством невелика. Да и друзья ли? Хрен их разберет. Древояр говорит, что стоит подумать и породниться с кем-то из этих, заграничных… а наши будут против. И что делать?
– Думать, – Мудрослава не удержалась и отвесила брату затрещину, легкую, пусть бестолковый, а все одно родной. И обида, что грызла её изнутри, куда-то да подевалась.
– Я думаю, – протянул он обиженно.
– Думай интенсивней, – хмыкнула Мудрослава. – На самом деле Древояр прав. Кого бы ты ни взял жены из наших, то с женой получишь и всю её родню.
– Это да…
Яр тяжко вздохнул.
– Умыться дашь?
– Дам. Сама и полью.
Мылся он шумно, отфыркиваясь, отряхиваясь.
– Прости, – сказал после.
– За что?
– За то, что дурак, наверное. Был и… остался. И останусь. Когда… мне и вправду показалось, что идея-то неплохая. Он же ж не урод был, твой супружник, даже напротив. Ничего такой. И веселый, нравом легкий. И я подумал, что все у вас сложится. А оно вон как получилось.
– Получилось, – отозвалась Мудрослава эхом.
– А потом уже… то одно, то другое. И… ты ведь не жаловалась.
– Надо было?
– Пойми, я не мог тебя вернуть! Просто не мог и все! Сейчас… дай отойти. Все расскажу. Сразу, наверное, надо было. Только я тогда соображал не особо. Тут шептаться стали, обо мне, о том, что если тебе мужа отыскать толкового, то и я не больно-то надобен. О том, что можно даже тебя вернуть, а там… я бы сидел на троне, а ты бы правила.
Воду он пил жадно, крупными глотками.
– Тебя чем-то опаивают, – осторожно заметила Мудрослава.
– Знаю.
– Знаешь?
– Я ведь не совсем дурак, хотя и стараюсь… тут еще когда началось… пока не пойму что, сперва выглядело просто возней, обыкновенною, но потом стало ясно, что дело серьезное. И… ты им не нужна, понимаешь?
– Не совсем, – вот теперь, пожалуй, Мудрослава удивилась.
– Я думал. Долго… много… не смейся только!
– Не смеюсь.
– Кто-то из своих, из ближников, может, еще отцовых. Дурман-траву подсыпать стали еще до твоей свадьбы, сперва крохами совсем… – он вытер лицо и попросил. – Поори.
И сам куда громче сказал:
– Как велел, так и будет!
– Да как ты можешь! – завопила Мудрослава во всю мощь. – Как ты смеешь предлагать мне…
Яр щелкнул пальцами, устанавливая полог.
– Молодец, – он отряхнулся, окончательно скидывая маску. И Мудрослава с трудом сдержалась, чтобы не рассмеяться. Вот, стало быть, как. Всех обманул.
Всех ли?
– Древояр…
– Нет, – брат покачал головой. – Боюсь, что он в этом деле свой интерес блюдет. Насколько глубоко влез, сказать не возьмусь, но влез точно.
Плохо. Настолько, что в горле ком становится. И тут же тает. Ошибся Яр. Не может такого быть, чтобы Древояр предал. А вот Яр ошибиться – вполне.
Он ведь частенько ошибался.
  
– Началось именно с его желания выдать тебя за этого… как его там…
– Старомысла?
– Да. Сперва я думал согласиться.
– Чего не согласился? – обида всколыхнулась.
– С того, что уж больно уверенно стал вести себя этот вот… Мысл. Не со мною, нет. С прочими. Так, будто бы это он тут за хозяина. А у меня сразу друзья появились. Верные. Да. Вот не было, не было, а они взяли и появились. С вином и девками веселыми, с играми да забавами. Древояр хмурился, конечно, бровями шевелил, но делать ничего не делал. Мол, не может он против меня идти.
На светлых волосах брата блестели капельки.
– Главное, прежде-то он с легкостью убирал тех, кого лишними полагал. Тех, кто не спешил гулять да пить. Потом… потом одного дня я напился так, что… в общем, очнулся в лесу, в избушке одной. Сам сперва не понял, где… там женщина одна.
– Женщина?
– Женщина, – повторил Яр. – Хорошая. Теперь я понимаю. Тогда дураком был, рвался, а куда… все, будто в тумане. Она и сказала, что травят меня. Дурман-зельем. И медленно так, потихоньку, чтоб со стороны незаметно было.
Спина похолодела.
– Ты ей веришь?
– Ей только и верю. Боги меня к ней привели.
– Женись тогда.
– Славка!
– Если боги привели.
– Вообще-то ей семьдесят три, она, конечно, куда моложе глядится, но… дело не в том. Она меня отпоила. И дала кое-что с собой. Только велела осторожнее быть. Я вернулся. И самое интересное знаешь, что? Что никто-то вовсе не заметил, что меня не было! Три дня. А никто и не заметил.
– Как такое может быть? – Мудрослава села.
– А вот так, Славушка. И ты не заметила.
– Нет.
– Вспомни. Это незадолго до свадьбы твоей было. Помнишь? Охота, потом посольство.
Посольство она помнила, но как-то… мутно, смутно, будто сквозь стекло старое глядела. Люди какие-то. Речи. Даже свадьба собственная, словно в тумане.
– И тебя поили. Я как вернулся, так и понял. Потому-то и поспешил со свадьбой, думал, что тебя отправлю, куда подальше, а сам разберусь. А они вон…
– Они?
– Древояр один не справился бы. Не рискнул. Нет, что-то более сложное… может, и он сам замороченный. Не знаю. Я думал сперва, что быстро пойму, да только чем дальше, тем меньше. Приходится вот… играть. Фролушка поит. Мой самый наилучший дружок. Правда, к Древояру захаживает частенько, но о том никто ведать не ведает, знать не знает. А в последнее время все стал заговаривать, какая у него сестрица красивая и добрая, вся собою распрекрасная.
– Это который…
– Вышняковский, – подсказал Яр. – С ним еще Лукин и Переславич, но тот в стороне, что подозрительно. Пить почти не пьет, а вот дурость всякую придумывать горазд.
– Сдай в Царский приказ, пусть разбираются.
– Если разберутся. Приказом, коль помнишь, ведает Квятин, который на родной сестрице Вышняковского женат.
Плохо.
Очень плохо. Мудрослава попыталась вспомнить, что еще знает и к огромному ужасу своему осознала: пусто в голове. Настолько пусто, что… что это вовсе невозможно.
Первый страх унялся, вернув способность думать.
– Морочник, – выдохнула она, стиснув кулачки. – Кто-то темным ведьмовством пробивается. Вот и… Древояр был нам предан. Иначе невозможно. Его ведь не только слово, но и клятва держит. Ко всему он силен и… случись с нами что…
– Спокойно на трон сядет, иные слова поперек не скажут. А ты знала, что этот твой Старомысл, – имя братец едва не выплюнул. – На самом деле Древояру внуком доводится?
– Нет.
– И ведь славно… тебя вернуть. Замуж выдать. Там, глядишь, детки пошли бы… а я вот шею свернул бы на охоте или еще как. И ты бы на свете этом не задержалась. Горе великое. Но есть дитятко царское крови. А стало быть, и надежда для всех. Надо лишь дитятко вырастить да воспитать. Ты не представляешь, как он мне за этот год надоел. Мол, тяжко тебе там, грустно, нечестно это. Пусть ты и не девка, а вдова, все одно счастия заслуживаешь. И надобно тебя замуж выдать, а там уж спровадить куда подальше…