Конструктор живых систем (СИ)

Рисунок мерк, теряя цвет и интенсивность, экран гудел всё громче, принимая на себя невидимые частицы излучения дара. Рисунок не стал цветным, а перешёл в чёрно-белый цвет, из-за чего стал еле виден, но я упорно продавливал его изображение на экран, напрягая все внутренние силы на противостояние.
— Что-то слабенько, — послышался голос профессора, который сидел за какой-то аппаратурой и настраивал её верньером, подкручивая в нужную сторону.
Гнев от этих слов подхлестнул меня сильнее пощёчины, и я напряг все силы, чтобы доказать обратное. Экран принял на себя проекцию, и на краткий миг озарился картиной внутреннего устройства вагона в ярком цвете, но это длилось не больше двух ударов сердца, потом он погас, а я вывалился из неравного противостояния с экраном.
— Хорошо, можешь отдохнуть. Судя по виду, ты уже исчерпал все силы, а ведь мы только начали. Ладно, я сейчас перепишу показания, а ты пока можешь попить чаю с сахаром. Вон столик.
И действительно, в указанном направлении я увидел столик, на котором стояла кружка, чайник и лежал кусковой сахар в металлической вазочке. Стесняться я не стал и, налив в кружку кипятка, кинул туда кусок сахара и стал глотать обычный кипяток, не ища заварки.
— Так, а позволь тебя спросить, почему ты постоянно показываешь пассажирский вагон? Не скрою, детализация превосходная, поэтому и странно.
— Я попал в крушение поезда, и мы с моим другом помогали доставать из вагона людей.
— Да? Очень интересно, так, я записал и этот момент. Ну, что же, предварительные итоги я могу тебе сказать прямо сейчас. Редкость оставляем, она действительно категории «Аз», то есть, если ты не знаком с классификацией — самая редкая категория. Поясню. Все категории пронумерованы согласно алфавиту, чем ближе к началу, тем реже попадается. Применяемость тебе установили уровня «Иже», с чем я пока согласен, твой потенциал так и не установлен. Установлю его я завтра. Первая комиссия поставила прочерк, а вторая написала, что близок к среднему, но буквенное обозначение не проставили. Понял?
— Нет, а что это значит? И зачем мне это знать, как это может пригодиться?
— Много вопросов. Чай попил?
— Да.
— Ладно, приходи завтра с утра, я подсчитаю силу энергии твоего дара, проведу с тобой ещё несколько тестов на диагностических машинах и тогда уж выдам результат и напишу рекомендации. Вам всё равно специально отвели время на изучения способностей.
— Но я бы хотел уже приступить к учёбе, а возникает ещё один день задержки, — с откровенной обидой сказал я.
Профессор резко развернулся ко мне и, сняв очки, прищурился, рассматривая меня, как какой-нибудь реликт. Неожиданно мне в голову пришла картина, как мы с матушкой ходил в наш Крестопольский музей смотреть найденные окаменелости, там как раз лежали огромные бивни мамонта, что жил в незапамятные времена, помню, они меня тогда поразили. Вот таким же взглядом на меня сейчас смотрел профессор.
— Молодой человек, на сегодняшний день вы не отучились и дня, так что, не надо терзать себя и меня своими переживаниями, вот придёт сессия, она и покажет вашу готовность продолжать учёбу, а пока, будьте любезны, завтра явиться ровно к девяти утра, и мы продолжим с вами мучиться дальше. И запомните для себя раз и навсегда: никогда не спорьте с преподавателем. Это может для вас плохо кончиться, и вам придётся долго и упорно защищать свои знания, что не каждому дано по разным причинам. Кроме того, вам следует вспомнить одну старую мудрость о том, что иногда одна минута час бережёт. В вашем же случае один день определит всю вашу дальнейшую судьбу. Будьте терпеливы, не спешите на всех парах впереди паровоза.
Наверное, я очень сильно стушевался, опустив от стыда глаза вниз, потому как профессор усмехнулся и уже ровным тоном продолжил.
— Всё, на сегодня закончим, а завтра продолжим. Примерная картина мне ясна, осталось выяснить некоторые детали и на практике проверить мои предположения. Может, ночью мне в голову придёт нечто гениальное, по поводу проверки ваших способностей, и мы выясним, к чему вы наиболее предрасположены. Более не задерживаю вас, юноша, можете идти.
  
— Благодарю вас, профессор!
— Ступайте, и не забудьте взять с собой еды, ведь завтра придётся интенсивно использовать дар, а юношеский организм постоянно требует животной подпитки, так что, это скорее необходимость, чем уступка. Я не хочу, чтобы вы посередине сеанса свалились в голодный обморок, такие случаи, к сожалению, уже бывали, и не только у меня. Кипяток, сахар и кофе здесь есть.
— Я не пил никогда кофе, — почему-то решил я уточнить, наверное, чисто из вредности.
— Я догадываюсь, но это мой вклад в науку, без него труднее достичь необходимых результатов, кофе стимулирует мозг. Вы же не курите, юноша?
— Нет.
— Ну вот, табак имеет схожее действие, но весьма кратковременное, поэтому только кофе и больше ничего. Ступайте! Заболтался я с вами совсем.
Не став испытывать терпение профессора, я сделал лёгкий поклон, натянул на голову фуражку и вышел за дверь.
  
Глава 16
 
Учеба и жизнь
 
Граф Васильев проводил дочку до актового зала, после чего взял супругу под руку и они направились в небольшое летнее кафе, организованное по случаю начала учебного года. Работало оно с начала сентября по середину октября, а затем с мая по июль, пока шли занятия.
— Как тебе праздник, дорогая? — спросил граф, когда официант отошёл за заказом.
— Считаю, что выше всяких похвал.
— Согласен, если бы не хулиганство в конце мероприятия, то вполне можно сказать, что всё прошло идеально. Женевьева в полном восторге.
Графиня сначала кивнула, потом вдруг рассмеялась. Граф вопросительно посмотрел на неё.
— Уж кто испытывал восторге, так это двое юношей, на которых я тебе указала.
— А, это те невольные попутчики, что помогали спасать людей при крушении поезда?
— Да, они самые.
— Гм, ну на их месте я бы тоже, пожалуй, восторгался нашей дочерью. Моё мнение — она мила, красива, грациозна и не имеет конкуренции в этих стенах!
— Дорогой, наша Женевьева выше всех похвал, но мальчики смотрели на неё с откровенным обожанием и восторгом, что уже само по себе весьма показательно. Кажется, у неё успели появиться настоящие поклонники, а ведь будут ещё и другие, особенно в этом, к сожалению, исключительно мужском заведении.
— У нас всегда есть возможность перевести её в другое учебное заведение, более, если можно так выразиться, женское, где она сможет получить высшее образование и реализовать свой дар.
— Боюсь, она не захочет.
— Не знаю, я думаю, что всё может получиться наоборот: начнет учиться здесь, поймёт, как это сложно, да и не нужно, и переведётся в другую академию.
— Да, дорогой, зря мы её сюда направили, сбил меня Кеша своим мнением: «У девочки золотой талант, у девочки Дар Божий!» Какой же это Божий дар, если она уйдёт в науку и станет инженером⁈ Подумать только: Женевьева — инженер-изобретатель! Или инженер-железнодорожник. Я не понимаю сама, как я могла поддаться на его уговоры и убедить себя и дочь пойти учиться.
В это время подошёл официант и стал раскладывать заказанные блюда, поставив на стол бутылку лёгкого светлого крымского вина.
— Ваш заказ, ваше благородие.
Граф кивнул, не став заострять внимание на обращении. Здесь он находился инкогнито и требовать от официанта обращаться к нему «ваше сиятельство», посчитал неуместным. Как только официант разлил вино по фужерам и ушёл, беседа продолжилась.
— В любом случае, девочке пригодятся знания. Ты знаешь, что международная обстановка сейчас больше всего напоминает бурлящий котёл: неизвестно когда и где рванёт. В такой обстановке каждый, кто обладает редким и важным даром, становится ценным. Правда, с этим связаны определённые риски, но они есть всегда, так что, пусть Женевьева учится, а дальше станет понятно, как использовать её дар по назначению.
— Я не могу с тобой спорить, я всего лишь слабая женщина и домохозяйка со скромным, никому не нужным даром.