Конструктор живых систем (СИ)

— Это да. Тут только остаётся ждать.
На этом разговор и закончился. Может, и Пётр, и Ефим ему не придали значения, а мне забыть оказалось трудно. Да и подготовиться к будущей встрече с негодяями всё равно придётся, хочется мне того или нет. А как я могу это сделать?
Использовать дар на территории академии напрямую нельзя, хотя Густав его использовал, но без свидетелей, да и не нанёс он мне большого вреда, кроме морального, а потому и сошло всё им с рук, так же, как и в случаях с другими. К тому же, я дал им отпор, чему имеются свидетели.
Отсюда напрашивается вывод, что неприятности меня могут подстерегать, скорее всего, за пределами академии, а если на её территории, то в то время, когда она пустынна. Конечно, они смогут подловить меня, но как они проследят за мной? В общем, о том лучше вовсе не думать, только нужно решить, как можно использовать свой дар за пределами территории академии, там это окажется даже проще.
Мне хотелось вновь встретиться в лаборатории с профессором и узнать больше о своём даре, самое главное — как его ещё можно использовать, особенно, в случае необходимой обороны. Но, к сожалению, меня в лабораторию к нему не вызывали, не знаю, почему. И я решил, что всего заранее предусмотреть не смогу, стану действовать по обстоятельствам.
  
Глава 20
 
Стычка
 
За всеми этими тревогами пролетел сентябрь, а за ним и половина октября. Постепенно я стал забывать случай в столовой, к тому же, появились новые заботы и ожидания. Как-то вечером в один из дней вернулся из города Ефим и, дыхнув слегка сивушными парами, предложил.
— А давайте сходим в какое-нибудь заведение и погуляем, мы же теперь студенты, и мы совершеннолетние. Можем и выпить, и девок найти себе.
— Девки — это хорошо, — ответил на предложение Пётр, на минуту отвлёкшись от учебника по физике, — особенно гулящие.
— Ну, а какие же ещё? Именно они-с!
— Ничего себе, — я с удивлением посмотрел на Петра с Ефимом, — какие ещё гулящие девки? Я думал, ты нас зовёшь познакомиться с кем-то из порядочных барышень.
— И позову, когда познакомлюсь, но пока таких не знаю, я всё больше по беспорядочным хожу. Уфф, — тут Ефим покачнулся и плюхнулся с размаху на собственную кровать, — уфф, кажется, с наливкой я переборщил.
— Ты где был? — спросил его Пётр.
— А, — неопределённо махнул рукой Ефим, — много где. В номерах тоже.
— Не слишком ли ты рано начал разгульную жизнь?
— Так, а почему нет? Я же не вы, мне знания важны, но и жизнь весёлая нужна не меньше. Пойдёте к девкам? Там такие есть сочные листфляндки, — тут Ефим закатил глаза и даже почмокал губами, вспоминая, как целовал мягкие белые груди доступных девок.
— Не пойдём, — ответил я, Пётр тут же кивнул, согласившись со мной.
— Как хотите. Разве вы студенты⁈ Нет! Студенты любят погулять, а вы — нет, и зря. Надо жить, пока молодой и учишься в столице, а то сегодня учишься, а завтра — уже нет.
— Хватит, Ефим, напился, так веди себя прилично, а не хочешь, иди отсюда.
— Ой-ой, ну и пойду.
Ефим обиделся и, поднявшись с кровати, куда-то ушёл. Он отсутствовал часа два и когда вернулся, уже не разговаривал с нами и улёгся спать. На следующий день он встал, как обычно, и вел себя так, как будто ничего не случилось.
— Ты чего буянил вчера? — спросил его Пётр.
— Да, лишку хватил с приятелем у него дома, вот и забуянил немного. А тебе уже надобно пальто покупать, Фёдор, — обратил он внимание на мою одежду. — Я вчера продрог и почти тверёзым пришёл, а ты, вон, ходишь ещё в летнем.
— Это точно, на днях схожу на склад, получу форменное пальто. Конечно, к нему ещё нужны шевроны да петлицы, и обшлага на рукава, а это всё только в мастерской продают, да подшивают там же, сам не умею. Закажу им перед выходными, они и сошьют. К сожалению, опять деньги придётся платить немалые.
— А как ты хотел⁈ Без денег никуда. Ничего, глядишь, заработок и у тебя получится, — важно ответил Ефим.
— Какой ещё заработок?
— Так картины показывать разные, которые ты умеешь.
  
— Где показывать?
— Можно вместо кино, и в цирке, например.
Не знаю, почему, это заявление меня просто взбесило, не так, чтобы я уж совсем был против таких вариантов, но сам тон, которым об этом объявил Ефим, мне категорически не понравился.
— Я не лошадь, чтобы в цирке выступать, и не клоун, и не канатоходец. Найду, где деньги заработать, спасибо тебе, Ефим, за предложение.
— Как знаешь. А я бы на твоём месте…
— А ты не на моём месте, — пресёк я его дальнейшие рассуждения.
— Ну, как знаешь, моё дело…
— … предложить, а моё дело отказаться, так?
— Да.
— Идёмте уже на лекции, а то опоздаем, — вмешался в разговор Пётр и мы, прекратив спор, стали собираться.
Обвернув вокруг шеи шерстяной шарф, я натянул на голову фуражку и вышел из комнаты вслед за Петром. На улице уже ощутимо похолодало, ветер обрывал с деревьев последние осенние листья, швыряя их в лица людей и закручивая по тротуарам маленькие пыльные смерчи.
В этом году осень оказалась на удивление сухая, только временами налетал на несколько дней шквал с Невы, и низкие, свинцового цвета тучи, заволакивая всё небо, резко обрушивались вниз проливным дождём. В такие дни не хотелось никуда ходить, что конечно же, способствовало учёбе, и чем дальше, тем пасмурных дней становилось всё больше. Ещё немного, и в воздухе залетают «белые мухи».
Так получилось, что с получением тёплого форменного пальто я изрядно затянул, привык, что осень в Крестополе тёплая, и не подстраховался. Здесь же очень быстро наступила промозглая и сырая погода, к которой я оказался не подготовлен. Сегодня занятий оказалось поменьше, и я планировал после лекций пойти на склад и получить пальто.
Всё чаще я задумывался, что стоит выходить в город и постараться познакомиться с девушкой, а то действительно, не ощущаю себя взрослым.
Организовывают же балы или вечера встреч в разных институтах и академиях, жаль, я пропустил студенческий вечер, о котором мы с Петром слишком поздно узнали. Да и, узнав вовремя, я, возможно, отказался от присутствия, так как на нём всем сказали быть не в форменной одежде, а в гражданской, а таковой у меня и не имелось толком, а прослыть нищебродом — не велика заслуга.
Ефим тоже на вечер не ходил, по неясным причинам, и вообще, он оказался весьма непрост, как мы о нём сначала подумали. Мало мы о нём знали, а то, что узнавали, не всегда нравилось.
Последняя лекция у нас проходила совместно с факультетом воздушного транспорта. Я стал немного подзабывать графиню, а тут она предстала собственной персоной и, главное, села совсем недалеко, прямо, как специально, чтобы я её мог хорошо рассмотреть, да и она тоже могла наблюдать за мной, если бы захотела. А между тем, лекция оказалась весьма интересна, речь шла о первом воздушном шаре братьев Монгольфьер.
— Итак, опыт запуска на Марсовом поле воздушного шара, наполненного водородом, оказался более, чем успешен, — вещал лектор, которым являлся сухонький старичок, всё время нервно потирающий руки. — А почему? Кто может ответить на этот вопрос, ведь до того большинство подобного рода шаров если и взлетали, то летели недалеко. Кто скажет?
На несколько секунд в аудитории зависла тишина, которую нарушил шорох поднятой вверх нежной девичьей руки.
— Мадмуазель Женевьева, прошу вас! — обрадованно потёр руки старичок-лектор.
— Братья Монгольфьер использовали шёлковую оболочку, с нанесённым на неё лаком, чтобы исключить проникновение водорода сквозь неё. Это обеспечило должный успех их замысла, но привело к панике среди жителей деревни Фуагра, где опустился данный шар, так как запах неочищенного водорода имел примесь сернистого газа, остро ощутимый при его крушении.
— Да-да, да-да, всё верно, мадмуазель, а как такие шары стали называть?
— Их стали называть шарльерами, по имени одного из братьев, а наполненные горячим воздухом — монгольфьерами.