Конструктор живых систем (СИ)

— Давай, — коротко сказал он, и тотчас в мою сторону потянулись тонкие и изогнутые линии электрических разрядов от Вахтанга.
Полаб что-то сделал, и они, усилившись в несколько раз, впились в висевшую перед ними преграду, пробив её в десятке мест. И в этот момент я отпустил своим даром собравшиеся вокруг меня листья. Закрутившись вокруг своей оси, листья стали осыпаться на всю троицу, окутывая их, словно туча мошкары, облепляя всё тело и особенно лицо.
Свей попытался отогнать листья, одновременно воздействуя даром и на меня, но силы его оказались на исходе, и он сдался, отступил на несколько шагов назад и принялся стряхивать с себя с явным омерзением грязную и влажную осеннюю листву.
— Тьфу, тьфа, брр, тьпфу, — стали отплёвываться от грязных листьев и остальные, срывая их с себя и отряхиваясь.
Листьев оказалось так много, что на несколько долгих секунд они только тем и занимались, что очищали лица от них, на время позабыв обо мне.
— Вы совершили нападение на меня, используя свой дар, — обвиняюще ткнув в них пальцем, сказал я.
— Нет, это ты совершил на нас нападение, — в ответ проорал Казимир.
Неясная мысль посетила мою голову, и чисто интуитивно я подхватил форменное пальто, что представляло собой сейчас прожжённое и грязное нечто, а не форменную одежду, и стал отступать назад, внимательно оглядываясь по сторонам. Вокруг по-прежнему царила полнейшая пустота, и хоть сама наша стычка длилась лишь несколько минут, сумерки уже успели основательно сгуститься. Я чувствовал, что силы мои на исходе, а помощи мне ждать совершенно неоткуда. Недолго думая, я начал быстро отступать, держа в поле зрения всю троицу.
— Гляди, бежит⁈ Он струсил, струсил! — заорал в полном восторге Вахтанг, и его рука вновь метнулась к поясу, словно на нём он носил какое-то оружие.
— Это вы что удумали, черти полосатые⁈ А ну-ка, постойте. Это что здесь такое творится? — вдруг проорал чей-то мужской голос.
Ни я, ни мои противники не заметили в горячке короткой схватки и опустившихся сумерках, как старичок-кладовщик закончил работу и направился домой, отдохнуть от трудов праведных. А выйдя, поневоле оказался свидетелем нашей скоротечной битвы. Я и не думал о нём, как и мои противники, и вот так случилось.
— Это кто тут буянит, да ещё и с помощью дара нападает⁈ — грозно спросил он.
На несколько мгновений повисла неприятная тишина. Я перевёл дух, не зная, чего ожидать от своих врагов. Безусловно, молчать я не стану, что грозит им всяческими неприятностями, и они это, я думаю, прекрасно понимают, отчего мне внезапно сделалось немного не по себе. Что они предпримут, осознавая данный факт?
Внезапно ветер донёс до меня тихий голос Густава, что сказал Казимиру.
— Нужно их убирать.
— Нет, — через мгновение донёсся голос Казимира, — уходим, пока не поздно.
— Уже поздно.
— Уходим, пусть попробует доказать ещё.
— Стойте! — крикнул кладовщик, но вся троица, точнее, двое из них, так как картвел уже успел исчезнуть раньше, растворились в ночи. Кладовщик стоял далеко и не успел подойти ближе, а потому не увидел лиц нападавших. Зато их хорошо знал я, но последняя фраза Густава мне очень не понравилась.
— Кто это были? — поравнявшись со мной, спросил кладовщик.
— Второкурсники: Казимир, Вахтанг и Густав.
— Зачем нападали?
— Поглумиться хотели над моим новым фирменным пальто.
— А, вижу, ага. А я вышел со склада, гляжу: искры впереди сыплются, да много так, не иначе кто-то даром своим балуется! Я и бегом сюда, а тут вона что! Так, а что с пальто? Ага, да оно всё дырявое. Нет, такое дело не замнёшь, получат они по полной ужо. Пошли, однако, обратно на склад, нечего здесь стоять.
— А вы склад закрыли?
— Да.
— Лучше тогда в общежитие.
— Дело говоришь, студент. Покажемся вахтёру, а тот коменданту доложит и прищучим этих. Покрывать их не станешь?
Я взял в руки изгвазданное в грязи и дырявое в десятке мест пальто.
— А смысл? Буду молчать, так за пальто придётся платить, а они этого не стоят, да и давно уже наказать их надобно.
  
— Не боишься?
— Боюсь, — признался я, — но не очень.
— Ладно. Пойдём, всё же, сначала на склад, я его опечатаю, да бумаги возьму, чтобы всё оформить правильно, а затем в общежитие двинемся, там всё зафиксируем и запротоколируем.
На складе мы пробыли недолго, закрыв и опечатав его, двинулись в общагу, где, поймав вахтёра, кладовщик изложил всю суть дела. Время было ещё не совсем позднее, хотя рабочий день уже давно закончился. Ну, а дальше всё завертелось. Вызывать городового вахтёр не стал, сообщив только о произошедшем коменданту, что проживал здесь же.
— Кто нападал, знаешь?
— Знаю.
— Декану своему скажешь завтра?
— Скажу.
— Ну, тогда до завтра, смотри, не передумай, а то мало ли что за ночь случиться может.
— Пусть попробуют.
— Ишь ты, какой ершистый. А впрочем, все бы такими были: и обчеству на то хорошо, и нам забот меньше. Ладно, утро вечера мудренее, иди, отдыхай, и из комнаты носа не высовывай покуда.
Я кивнул и собрался уже уйти, как…
— Подожди. Пальто здесь оставь, как вещественное доказательство. Мы его в кладовку пока спрячем.
— Хорошо, — я отдал пальто и ушёл к себе в комнату.
Увидев меня, Пётр аж подскочил, видимо, моё лицо оказалось красноречивее всех слов, а Ефим насторожился.
— Ты где это был, и что с тобой приключилось такого, что ты весь грязный и лицо перекошенное, как будто увидел кого, дюже страшного? — Петр искренне испугался за меня.
— Да потягался тут немного.
— С кем?
— Подловили меня всё же те трое.
— Где?
— Когда со склада шёл. Я там пальто новое получил.
— А где оно?
— У вахтёра осталось, в качестве вещественного доказательства. Они пробили его молниями.
— Врёшь⁈
А Ефим, услышав это, аж присвистнул.
— С чего бы мне это врать? Я и сам не ожидал, а они сначала попытались меня опять уронить на землю, да не получилось. Тогда Вахтанг ударил меня молниями, а Казимир усилил их, но это уже во второй раз, и если бы не пальто, то они наверняка меня прожгли или обожгли.
— М-да, так это отчисление прямое. А где они сами?
— Убежали, — пожал я плечами, — или ушли. Их кладовщик спугнул.
— Выручил он тебя, а то могло плохо закончиться.
— Да, наверное, всё же, их трое, а я один.
— Да, и меня с тобой не оказалось.
— А что бы ты сделал, Пётр?
— В морду дал, по-нашему, по-простому.
— Да я и один справлюсь.
— Не справишься, ты худой больно, а этот Казимир — здоровый, а второй, свей который…
— Густав?
— Да, Густав, я слышал, он новомодным боксом занимается, умеет руками драться. Не осилил бы ты его в одиночку. Вдвоём мы бы ещё могли с ним справиться, а вот в одиночку — нет.
— Ммм, ну, может. А ты чего, Ефим, застыл? — обратился я к нашему третьему товарищу, внимательно слушавшему наш диалог со странным выражением то ли сожаления, то ли восхищения на лице.
— Да удивляюсь я, как ты смог выкрутиться.
— Не боялся, вот и выкрутился.
— У тебя же дар бесполезный.
— Ну и что, я и без дара с ними справился, правда, пришлось отступать к складу, а тут кладовщик появился, а то могли они меня побить, конечно, но я молчать не стану. Они напали втроем против одного, я первокурсник, а они старше. Куда это годится⁈
— А они сейчас могут сказать, что это ты их спровоцировал, или вообще, первым дар применил и сам напал на них. Они станут защищаться, а то и отомстят. Зря ты с ними схватился, теперь…
— Зря? — поднял я в удивлении брови, — то есть, я должен просто молча упасть лицом в грязь, после чего пламенно поблагодарить их?
— Ну, не так, чтобы, — заметались глазки у Ефима, — но теперь их могут отчислить, и этого они тебе не простят.
— Вот как? — я аж вскочил от негодования. У меня только-только успокоился адреналин, и перестало гулко биться сердце после неравной схватки, и вот опять, и из-за чего? Из-за слов собственного товарища, с которым делишь и стол, и кров…