Богатырь сентября
– А побыстрее нельзя? – спросил Гвидон.
Смарагда помолчала, что-то обдумывая, потом сказала:
– Нам нужна река.
Глава 15
Искать реку они пошли самым естественным путем – вдоль ручья. Тот привольно лился через дубраву, играл струями над выложенным разноцветными камешками дном, весело нес и крутил падающие листики – а потом вдруг, словно устал и захотел к маме на ручки, с маленького обрыва прыгнул в реку.
– Вот! – Смарагда с беличьей резвостью взлетела на большой камень при впадении ручья в более широкое русло. – Ну-ка, отвечай, – обратилась она к Гвидону, – какая мать своих детей сосет?
– Мать? Детей? – Гвидон воззрился на нее как на сумасшедшую. – Нигде такого не бывает!
– Это загадка! – вполголоса подсказал ему Салтан. – Помнишь, в Диволесье…
– Опять загадки разгадывать? – Гвидон был не в настроении. – А копье твое где? Не отгадаю – сгрызешь меня, как орех?
Смарагда фыркнула от смеха:
– Из головы твоей знатный изумрудец выйдет!
– Я знаю. Можно я скажу? – взмолился Салтан, как лучший ученик в школе, не в силах смотреть, как мучается какой-то увалень над простым вопросом.
– Ну, скажи, – повелела Смарагда.
Несмотря на нелепое платье, которое на ней смотрелось клочком меха и почти ничего не прикрывало, вид у нее на высоком камне был царственный – родство с Кикнидой сказывалось.
– Это море-окиян. А реки – его дети, в него впадают, его собой питают.
– Вот какой у тебя отец умный! – уязвила Смарагда Гвидона. – Учись!
– Он не виноват, – вступился Салтан. – Дети двенадцать лет учатся, пока мудрость превзойдут, а Гвидон вырос за одну ночь да один день. В бочке не до учения ему было, только бы жизнь спасти себе и матери.
– Ну, вот, мы разгадали загадку твою, – буркнул Гвидон, недовольный, что выставил себя балбесом. – Можно дальше идти?
– Еще нет. Во всякой реке хозяин есть, и эти хозяева – Понтарховы дети. Позови, царь Салтан, хозяина реки, авось он нам поможет.
– И верно, – сказал Гвидон. – Помнишь, в море Стримон путь нам указывал…
– Попробуем, – согласился Салтан и живо вскочил на камень, а Смарагда спрыгнула, освобождая ему место. – Только ты, сынок, как кто появится, его-то девкой не называй.
Смарагда опять фыркнула, но зажала себе рот рукой и приняла важный вид – что не очень получилось, ее чуть раскосые изумрудные глаза искрились весельем.
– Эй, господин сей реки хозяин! – позвал Салтан, обращаясь к светлым текучим водам. – Понтарха великого сын! Сделай милость, покажися, с нами крепко подружися!
Вдали у переката появился бурун и стал быстро приближаться. В этом движении сказывалось нечто мощное, даже хищное. Смарагда, ойкнув, спряталась за камень, но с любопытством выглядывала оттуда, как белка из-за ствола. Бурун остановился напротив камня, где стоял Салтан, а потом из воды показался… Тот, кто показался, выглядел как человек, но виден он был только до пояса, нижнюю часть его тела скрывала вода. Был он мускулистым, но довольно худощавым, смуглым, темные волосы падали на плечи и грудь мокрыми волнистыми прядями. С них непрерывно текла вода, пробегала по груди и пропадала в речных струях. Видного только наполовину, господина реки можно было принять и за человека – если бы не ярко светящиеся синие глаза.
– Здравствуй, царь Салтан! – Дух реки взмахнул мокрой рукой, на людей полетели брызги.
– А он красавчик! – пискнула из-за камня Смарагда.
– Иди ко мне. – Речной дух поманил ее обеими руками, жестом и повелительным, и соблазнительным. – Я тебя плавать научу, жемчуга́ на дне пособираем.
– Спасибо, в другой раз! – опасливо ответила Смарагда.
Дух реки засмеялся – зубы у него были белые, как жемчуг, только заостренные, так что не одна Смарагда, но и Салтан ощутил тревогу при виде этой улыбки.
– Кто ты, князь речной?
– Я – Меандр, Понтарха сын. Отец нам всем наказала тебе, царь Салтан, помогать, коли будет нужда. В чем нуждаешься?
– Не можешь ли ты, Меандр, к Волотовым горам нас провести?
– До самых Волотовых гор – нет. Туда другая река течет, сестра моя. До нее провожу, коли желаете.
– Проводи, сделай милость.
Меандр опустил руку в воду и взметнул волну. На миг люди зажмурились от брызг, а когда открыли глаза, возле камня стояла лодка.
– Садитесь. – Меандр указала на нее. – Кони мои резвы, вмиг домчат.
– Кони? – удивился Салтан, беря Смарагду за руку, чтобы провести в лодку. – Где же они?
– А вот.
Смарагда, уже было усаженная на скамью, взвизгнула – у носа лодки прямо из воды показались головы и спины двух белых коней. Длинные гривы непрерывно бурлили, как пена на перекатах, косили бешено на седоков глаза, пылающие синим огнем, скалились острые зубы.
– Держитесь крепче! – велел Меандр, убедившись, что все трое путников сидят в лодке.
А потом вдруг выпрыгнул из воды! В облаке брызг волна подняла его и забросила на спину одной из белых лошадей; он уселся боком, свесив длинный хвост в черновато-зеленой чешуе. Смарагда опять завизжала, а Меандр обернулся и весело подмигнул. Потом свистнул – и лодка помчалась. Смарагда от толчка повалилась на Гвидона, вцепилась в него, и он с перепугу обхватил ее руками.
– Держи ее! – прокричал ему Салтан сквозь шум воды. – Она – дух огня, воды боится!
– Ну хоть чего-то она боится! – буркнул Гвидон, одной рукой обхватив Смарагду, а другой прикрывая ее и себя от летящих брызг.
Лодка неслась стрелой. Под водой было не видно, как лошади перебирают ногами, и только пена бешено бурлила у них под грудью, обтекая крутые бока. Все трое седоков поначалу зажмурились со страху – никому из них не приходилось так быстро ездить. Лодка шла неровно, то подлетала, то опускалась, раскачивалась с боку на бок. Все трое держались за скамьи и друг за друга, некогда было и по сторонам посмотреть. Зато сам Меандр явно наслаждался поездкой – посвистывал, похохатывал. Мимо пролетали луга и рощи, сливаясь в сплошную зеленую стену.
– Как вам езда моя? – обернувшись, крикнул Меандр. – Удобно ли, хорошо ли лодочка идет?
– Да мо… – начал было Гвидон, желая сказать «можно потише», но Салтан перебил его:
– Отлично едем, Меандр! Прямо как чарочка по сладкому медку плывет!
– Эй вы, залетные! – весело крикнул Меандр.
Из руки его вылетела струя воды и плетью упала на конские спины. Скакуны помчались еще быстрее.
Немного попривыкнув, Салтан сморгнул брызги с глаз и глянул вперед.
– Вон они, Волотовы горы!
Смарагда сидела между отцом и сыном, крепко зажмурившись и пряча лицо у Салтана на плече, но Гвидон тоже посмотрел вперед и увидел далеко-далеко что-то вроде огромных серых облаков, лежащих на земле. Они приближались, росли, стали узнаваемы каменные склоны, похожие на лица спящих великанов.
– Как вам езда моя? – Меандр снова обернулся. – Не лишком ли трясет?
– Да чтоб черти в такой зыбке… – начал Гвидон, но Салтан снова перебил его:
– Нисколько не трясет! Ровненько, покойно, как младенцу в колыбельке!
– Ого-го! – донеся спереди ликующий крик Меандра, а потом лодка оторвалась от воды и взлетела!
Но это так показалось – на самом деле впереди был обрыв, куда с шумом устремлялся речной поток, а белые водяные кони просто прыгнули вниз. Пролетев с полет стрелы, снова рухнули в воду, лодка с размаху погрузилась по борта, ее окатил такой густой ливень брызг, что кричащие от страха седоки промокли насквозь. Хохот Меандра заглушал даже рев водопада.
– Да что б тебя, черт водяной задорный! – завопил Гвидон, а Смарагда проворно зажала ему рот розовой мокрой ладошкой.
– Тише ты! Рассердится – вовсе нас утопит.
Наконец течение несколько выровнялось, лодка пошла тише. Салтан отпустил онемевшую руку, который цеплялся за скамью, и вытер лицо. Меандр обернулся:
– Как вы там? Удобно ли вам, сухо ли?
– Да ты что, душу из нас вынуть… – начал было возмущенный Гвидон.
Смарагда снова зажала ему рот. Он попытался сбросить ее руку, но она вспрыгнула к нему на колени и обхватила его голову второй рукой – а сила в ней оказалась не девичья.