Красная дорама 2 (СИ)
Затем шагнул к своей валявшейся на полу дорожной сумке, выудил из ее недр мобильник — допотопный, кнопочный — и отдельно — батарею от него. Соединил одно с другим — и по памяти набрал какой-то номер. Кажется, не тот, что заставил накануне заучить меня.
Последовавший разговор ограничился всего несколькими нелепыми фразами — без преувеличения, в духе: «У вас продается славянский шкаф? — Слоны пошли на водопой! — Московское время: двадцать часов!» — ну, все с местной спецификой понятно. После чего Юн снова отделил от трубки батарею — и бросил уже мне, коротко:
— Хватай свои вещи — и идем!
Взятое у отеля такси привезло нас в самые натуральные трущобы — хоть пропагандистский фильм снимай про ужасы капитализма! Нет, реально: видал я в Сеуле небогатые кварталы, но о том, что здесь существует такое чудо — даже не подозревал! Прижавшиеся друг к другу неказистые корявые домишки с некрашеными стенами, какие-то свисающие там и тут грязные тряпки, жуткая вонь от раскинувшейся неподалеку свалки…
Даже наш таксист, кажется, был от увиденного в легком шоке — и, едва мы с Юном вышли из машины, поспешил дать по газам!
Смеркалось — и наплывавший вечерний полумрак отнюдь не придавал окрестностям благопристойности. Скорее, лишь нагонял жути.
Из какой-то дыры в полуразрушенной стене вылез паренек лет восемнадцати, перекинулся парой слов с моим сопровождающим — и снова растворился в темноте.
— Местные деньги, что я тебе давал, верни, — потребовал между тем у меня старший лейтенант. — И все личные документы, что при тебе.
— Прямо так, на улице, в открытую? — нахмурился я. — Вот здесь? — выразительно показал рукой вокруг.
— Делай, быстро! — прикрикнул на меня Юн. Он определенно нервничал.
Пожав плечами, я отдал ему то, что он просил. Взамен сопровождающий сунул мне в ладонь несколько других бумажек. Присмотревшись к ним, я узнал китайские юани — но спросить ни о чем не успел: подъехала какая-то машина с потушенными фарами. Вышел низенький водитель — не кореец — и они со старшим лейтенантом о чем-то коротко переговорили. После чего оба обошли автомобиль, и вегугин распахнул багажник.
— По нужде не нужно? — деловито осведомился у меня Юн. — В следующий раз не скоро шанс выпадет!
— В номере сходил, — мотнул головой я.
— Тогда — залезай! — указал он на багажник.
— Туда? — непритворно растерялся я.
— А куда же еще? Давай скорее: счет идет на минуты!
— Ну…
Видя, что спорить бесполезно, я сделал, как мне было велено.
— Держи! — протянул мне что-то уже внутрь сопровождающий — это оказались бутылочка с водой и какая-то таблетка без упаковки.
— Зачем? — опасливо спросил я.
— Снотворное — и запить, — последовало пояснение. — Только плыть около четырнадцати часов — а еще ехать сколько! С ума сойдешь взаперти! Лучше, если тупо дорогу проспишь!
— Плыть? — переспросил я.
— Все, удачи. Увидимся по ту сторону! — проигнорировал мой вопрос старший лейтенант — и захлопнул крышку багажника.
Через считанные секунды автомобиль тронулся.
* * *
Как любил повторять один мой постоянный клиент — из «прошлой жизни»: когда тебя везут в багажнике в лес — скверная это примета! Но если не в лес, а к морю (а где еще можно четырнадцать часов куда-то плыть?) — может быть, все не так уж и плохо?
Как бы то ни было, принимать снотворное я не торопился — ради хоть какой-то иллюзии контроля над ситуацией.
Ехали мы около часа — с непродолжительными остановками, видимо, на светофорах. Затем с полчаса простояли — и дальше двинулись короткими дергаными рывочками. Потом снова замерли, у машины хлопнула дверь, рядом послышались приглушенные голоса. Кажется, я разобрал на ломаном корейском: «Дипломатическая почта!» — но, возможно, это был какой-то посторонний разговор, к нам никакого отношения не имевший.
Затем кто-то размеренно постучал по крышке моего багажника, но открывать ее не стал.
Мы еще постояли, потом медленно покатили — и, видимо, остановились уже окончательно, водитель заглушил мотор. Но автомобиль все равно слегка покачивало. Мы на палубе?
С час ничего не происходило. Наконец раздался громкий гудок — мое убежище содрогнулось, и качка будто бы стихла. Ну или, скорее, уменьшилась, сменившись мелкой вибрацией. Зато время от времени стало кренить сильнее — но при этом плавно, не резко.
Все это было похоже на движение парома. Но легко могло оказаться и, скажем, конвейером пресса для утилизации старых автомобилей: ну а что, нет человека — нет проблемы…
Что морской паром, что подобный пресс я раньше только в кино видел, и уж тем более не заезжал на них в багажнике — так что судить мог разве что с очень большими допусками…
В итоге, хорошенько сам себя накрутив, я решил отправиться на разведку. Понятно, не телом — сознанием.
Семерка разноцветных кругов явилась мне с похвальной готовностью, в красный «люк» я тоже вошел чисто… И оказался над крышами десятков машин — действительно стоявших на палубе парома… И стремительно подо мной проплывавших! Судно-то двигалось — а я где взлетел — там и завис!
Я бросился в погоню за «своей» машиной. Ее, кстати, теперь еще нужно было найти среди других! А паром, зараза, шел ходко! Чего нельзя было сказать обо мне: после первого уверенного рывка я будто бы снова начал отставать! И быстрее лететь не получалось! Никак!
Уже почти оказавшись за кормой, я понял, что понемногу теряю связь с телом! Последним усилием рванулся вперед — и резко расслабился, нарочно перестав контролировать вознесение. На миг мне показалось, что совершена роковая ошибка и паром уходит — но тут меня уже насильно потащило к одной из машин (каким-то образом я успел рассмотреть, что у нее сине-белые дипломатические номера и флажок на переднем крыле — какой именно страны, точно не разобрал, но почему-то решил, что Венесуэлы).
Хлопок — и я снова в своем запертом в багажнике теле.
Уф-ф…
Ну, будем считать, обошлось. Опять же: паром, а не утилизационный пресс!..
Переведя дух, я таки выпил снотворное — и почти сразу уснул.
* * *
Разбудил меня водитель. Действительно похожий на венесуэльца — какими я их себе представлял. Да и флажок мне чуть позже удалось рассмотреть — он самый, желто-сине-красный с полукругом белых звездочек.
Машина стояла на суше, в каком-то тупике среди серых ангаров.
Водитель помог мне выбраться из багажника, после чего сунул в мои руки паспорт (тот самый, по которому я въезжал в Китай из России) и авиабилет рейсом «Циндао — Пхеньян», с пересадкой в Пекине. Махнул рукой в проход между ангарами: туда, мол, иди — а затем молча сел за руль и уехал.
Я же двинулся в указанном мне направлении — и скоро вышел к пассажирскому терминалу аэропорта уже упомянутого китайского города Циндао.
* * *
Когда мой самолет приземлился в Пекине, с момента Катиного предупреждения о проблеме с Чан Ми прошли ровно сутки. Даже с учетом предстоящей трехчасовой стыковки в столице Китая, в озвученный мне срок — два дня — я пока укладывался, даже с некоторым запасом.
Правда, ученица мудан говорила: максимум два дня…
В воздухе возноситься сознанием я, понятно, не рисковал (самолет — не тихоходный паром, улетит — не догонишь), но что из Циндао, что из Пекина несколько раз пытался с Катей связаться, уточнить ситуацию. Сперва она вовсе не отвечала, но однажды ненадолго все же проявилась. Сказала, типа, разговаривать ей сейчас предельно неудобно, но коротко сообщила, что новостей у нее, собственно, и нет. И не появятся, пока я не окажусь на месте, в госпитале: некогда оставленный маячок сработал и растаял, а напрямую, без меня, дотянуться до Ким из Сеула девушка не могла.
Возвращаясь к перелетам: до Пекина я добрался без происшествий, ровным счетом ничего примечательного не произошло и в аэропорту «Шоуду». А вот когда я уже занял свое место в самолете «Корё Эйр» рейсом на Пхеньян, в кресло рядом со мной внезапно плюхнулся самодовольный Юн.