Синдикат должен быть разрушен (СИ)
— Не скажи, там всё продумано, — усмехнулся Хэлловей. — Во-первых, во владении Майерса химзаводы, во-вторых, множество компаний, участвующих в отмывании денег. В-третьих, ты не представляешь себе атмосферу страха и ужаса, которая царит среди его ближайшего окружения. Они боятся даже не самой угрозы убийством, а того, с каким изощренным изобретательством и садизмом он это делает. Из-за одного проступка, он может уничтожить всю близкую родню человека, причем так, что они будут умирать в страшных муках. Одного человека он облил водой и заморозил в промышленном холодильнике заживо. Другого медленно, в течение нескольких часов, кромсал мясницким тесаком на куски. Одновременно, вкалывая обезболивающее, купируя возможные кровотечения, чтобы тот дольше страдал. В результате мужик умер от остановки сердца. Третьего, обворовывавшего Синдикат, сжег живьем вместе с женой и двумя маленькими дочками в плавильной печи. Могу рассказать ещё несколько случаев, но этого, думаю, достаточно.
Я помолчал, осмысливая сказанное. Разумеется, с самого начала было видно: у Майерса серьезные проблемы с психикой, имеется маниакальное желание расправиться со мной, но такое…
Получается, он, действительно, садист и редкий ублюдок с «поехавшей крышей», которому доставляет удовольствие измываться и пытать людей.
— Рано или поздно эта система должна дать сбой, — заметил я.
— Должна, — согласился Хэлловей. — Но если ты в курсе «омерта», позволяла итальянским гангстерам избегать наказания десятилетиями. Они убивали, взрывали, пытали и умудрялись выйти сухими из воды. О бойне на дне святого Валентина слышал?
— Конечно, — подтвердил я. — Вроде семерых у стенки расстреляли.
— Именно, — с улыбкой подтвердил Джон. — И Аль Капоне это сошло с рук. Он убивал налево и направо, по его приказу ликвидировали сотни гангстеров, устраивали перестрелки в городе. Власти ничего сделать не могли, не было доказательств. Все молчали. Посадили Капоне только в тридцать втором году, за неуплату налогов. Вот тебе ещё один пример: «Корпорация убийств» начала действовать в двадцатых годах, окончательно оформилась в тридцатых, когда перешла под контроль Мейера Лански и Багси Сигела. Счёт убитых этой организации перевалил за многие десятки, если не за сотни. И все молчали. Организация действовала вплоть до сорок второго года, несмотря на арест отмороженного гангстера Лепке Бухальтера. И только когда полиция взяла Эйба Релеса, общественность узнала о «Корпорации убийств». К чему веду? К тому, что страх смерти и пыток, весьма действенный инструмент, позволяющий держать в тайне самые страшные преступления. А теперь представь, во главе могущественной международной организации стоит маньяк и садист, для которого нет никаких моральных преград. Собственное окружение и охрана боится его до дрожи, зная, на что способна извращенная фантазия психопата. При этом Майерс — отличный конспиратор. Многие гангстеры прошлого, по сравнению с ним, дети в коротких штанишках. Уолтер намного умнее их. Он избегает публичности, лишней известности в криминальных кругах, работает с очень узким кругом лиц, держась в тени и не выпячивая свою роль в Синдикате. Я ненавижу этого подонка, но вынужден отдать ему должное как умному и хитрому противнику. Только Мадлен заставляет его совершать необдуманные поступки, и не потому, что он её любит, нет. Уолтер считает её своей собственностью, его доводит до бешенства сопротивление, нежелание выходить за него замуж. А ведь со свадьбой на Мадлен у него связаны грандиозные планы.
Бывший цэрэушник немного помолчал, подчеркивая значимость сказанного, и продолжил рассказывать о криминальной империи, построенной Майерсом. Себестоимость килограмма валиума его компании «Холман Медикал инк» с учётом всего технологического цикла, включая логистику и рабочую силу, не превышала пяти долларов. Дистрибьюторы, в том числе сеть аптек «Мед Альянс», относящаяся к предприятиям Синдиката, приобретали его по стоимости 25–30 тысяч долларов. Когда продукт доходил до конечного потребителя, стоимость возрастала вдвое. Неудивительно, что «Холман Медикал» показала прибыль за прошлый год около ста пятидесяти миллионов долларов, а «Альянс» около пятидесяти. И это только официально задекларированная часть оборота. Большую часть валиума сбывали нелегально, не отражая продажи в документах.
Одним из учредителей Синдиката являлся сэр Генри Палмерстоун, заседавший в Палате Лордов.Его прапрадедом являлся лорд Генри Джек Третий виконт Палмерстоун, дослужившийся до должности премьер-министра Британии при королеве Виктории. В первой половине девятнадцатого века он стал одним из соучредителей и главным лоббистом интересов Британской Ост-Индской компании, автором проекта создания обширных опиумных плантаций в Бенгалии и продажи урожаев в Китае. В 1840–1842 годах, когда Палмерстоун был министром иностранных дел, началась первая опиумная война, вызванная попытками династии Цин, законодательно запретить торговлю опиумом, приносившего Британии многомиллионные прибыли.
Сегодняшнее финансовое благополучие семьи Палмерстоунов построено на торговле опиумом, и дед Мадлен был уверен: сэр Генри охотно пойдет на сотрудничество. Собранное досье подтвердило эти предположения — лорд очень любил деньги, плевал на мораль, считая себя высшим существом, стоящим над подобными условностями. Сначала с ним встретился патриарх Рокволдов. Палмерстоун не обманул ожиданий и с радостью согласился участвовать в новом проекте, сулившем миллиардные прибыли. Тогда Дэниэл-младший, отец Мадлен, свел его с Майерсом. При посредничестве Пальмерстоуна, традиционно обладавшим обширными связями в Центральной и Южной Азии, Синдикату удалось договориться с местными элитами. Маковые плантации появились в Пакистане, Афганистане, Индии. Там же в горах начали работать лаборатории, перерабатывавшие опиум-сырец в героин высокой очистки. Чистая прибыль налаженной технологической цепочки, от начала выращивания мака до продажи конечному потребителю, исчислялась в десятках тысяч процентов. Ни одному легальному бизнесу такая рентабельность и не снилась. Сколько зарабатывал Синдикат ежегодно, бывший цэрэушник не знал, но предполагал: минимум, несколько миллиардов долларов.
С оружием была похожая ситуация. Благодаря связям учредителей Синдиката с руководителями спецслужб, Майерс занял часть рынка. Схема была до безобразия проста. На начальном этапе Синдикат получал информацию о закупке американского оружия государствами Азии, Африки и Латинской Америки. Объединяло эти страны одно — развитая коррупция в армии и государственных органах. На местах люди Синдиката договаривались с продажными военными и перекупали у них необходимые партии оружия. Затем оно доставлялось заказчику. Так же стрелковое оружие, ПТРК, минометы, взрывчатка и другие орудия убийства покупались у афганских моджахедов и в иных местах, где имелись их большие количества. Прибыль от подобных сделок во много раз уступала продаже наркотиков, но была ощутимой, составляя по самым скромным прикидкам не одну сотню миллионов долларов.
Последним видом деятельности Синдиката была торговля услугами наемников. Экипированных и вооруженных бойцов под командованием опытных руководителей из бывших военных можно было нанять для военного переворота на островах Океании, государствах Африки, чтобы отбить месторождения золота, платины, нефтяные скважины у конкурентов. Иногда гангстеры Синдиката использовались для подавления бунтов персонала в азиатских странах на нелегальных фабриках и заводах, где процветал тяжелый труд за копеечные зарплаты. Применялись они для разборок с конкурентами, поддержки диктаторских режимов, продающих дешево ресурсы американским олигархам. Руководил этим подразделением некий Билл Роджерс, по кличке «Бешеный Билли» в прошлом капитан «зеленых беретов».
Хэлловею удалось получить информацию ещё о двух крупных соучредителях Синдиката. Третьим оказался, заработавший свой первый миллиард четыре года назад, инвестор Говард Бэррингтон, основатель компании «Бердфоршир Роял». Четвертым — бывший президент Всемирного банка Аарон Клаус, два года назад повторно возглавивший «Американ Бэнк корп». Остальных бывшему цэрэушнику установить не удалось. Без конкретных персоналий, на уровне слухов, туда входил ещё крупный европейский финансовый магнат и пара других представителей международной бизнес-элиты.