Паладин развивает территорию Том V (СИ)
Лента с тушами проехала буквально полметра и остановилась, ударив детектива головой о тушу, что висела впереди.
— Мы явно находимся на каком-то комбинате. Тут должны быть работники. Ты видел кого-то? Лапидус⁈ — детектив повернул голову в сторону своего напарника, но не видел его из-за туши, что перегородила обзор, да и сам Лапидус скрылся за поворотом ленты, а потому его голос звучал едва слышно для детектива, пускай тот и орал во всё горло.
— Нет тут никого! Мы в цеху холодного копчения, и я уже вижу эту грёбанную печь! Напарник, выручай! — едва слышно, но не менее взволнованно звучали слова, а потому Барнэлл начал думать так быстро, насколько ему позволял мозг, отягощенный головной болью от удара и кровью, что приливала к нему.
— ПОМОГИТЕ! ПОМОГИТЕ! — усилив свой голос магией, насколько позволял ему уровень развития, заорал Барнэлл.
Закрыв глаза, он весь превратился в слух и, испустив волну магии, старался нащупать хоть какое-то живое существо. Через минуту поиска он почувствовал, что кто-то с точно таким же развитием на пике серебра движется в его сторону.
— Лапидус! Мы тут не одни, крепись, напарник!
— КАК СКАЖЕШЬ, я уже чувствую жар печи, передо мной осталась только одна туша! — явно не без иронии докричался он в ответ детективу.
Продолжая сканировать пространство, Барнэлл почувствовал, как некто направляется прямиком к его напарнику. А потому, превратившись в слух, усилил его магией и через ощущение ауры старался понять, что происходит.
— Ау, кто-то уколол. Неприятно!
Петя любил свою работу и ходил на неё столько, сколько себя помнит. Сначала он работал на ферме, пас барыков, которых потом приказали называть свиньями, потом его перевели на бойню, и там он полюбил работать ещё больше, а теперь завод «Мертвечино» нанял его на ту же должность, вот только платил неизмеримо больше.Если на бойне он получал по одной серой монете в месяц, то теперь ему платили восемь пальцев… Так он мерил плату, потому что осознать концепцию чисел не мог.
— Посмотреть, кто там. Свинки мертвы. Они не могут. — Он двинулся в сторону, откуда получил явный укол, хотя и не понимал, как такое возможно, ведь никого рядом не было.
— Ау, зачем делать больно? Мы это не любим. — Немного прибавив шаг, он двинулся вперед, огибая развешенные туши и стараясь не уронить их, ведь передвигаться с его габаритами тела по просторным, но для него узким проходам цеха было сложной задачей, но с ней он научился справляться, затратив на неё всего-то три месяца.
— Вот она, букашка. Трепыхаться.
— Барнэлл, у нас большие проблемы. Слышишь меня, большие! Он из крепостных, и это явно. — Крикнул он что есть мочи напарнику, но существу перед собой сказал следующее: — Друг, я случайно зацепился за этот крюк, — он кивнул головой в сторону ног и одновременно потолка, куда громила перед ним перевёл свой взгляд, — не поможешь мне слезть? А я тебя угощу вкусной едой.
— Букашка пытаться врать Пете! Петя сам вешать букашку на крюк, так попросить его босс. — Человек под два с половиной метра достал молоток, что висел у него на ремне, и вдарил им по ноге Лапидуса. — Мы бить в половину силы. Ты висеть тихо.
Повернувшись к детективу спиной, он двинулся в сторону, откуда приковылял.
— Твою мать, — только и смог прыснуть детектив.
— Петя, милый. Я не сделал тебе ничего плохого. Я твой друг. Сними меня, пожалуйста.
Неожиданно быстро Петя метнулся в сторону подвешенного Лапидуса и, вдарив ему в живот левой рукой, в которой не держал молоток, опустился на корточки перед ним.
Детектив закашлялся и был готов поклясться, что этот удар точно сломал ему пару рёбер, так сильно тот был нанесён.
— Твоя висеть тихо, моя брать мясо и идти к Лулу. Лулу делать Пете ом-ном с его дубиной, — он указал на свои ступни, и, переведя взгляд на ноги, детектив ахнул от картины, что открывалась ему.
Пускай помещение цеха и освещалось неплохо, но свет едва достигал пола, а потому он сразу не обратил внимание, но человек перед ним был босым, и из одежды на нём болтался только залитый кровью животных, а может и не только, фартук на голое тело.
Сам сложенный, будто Геракл из мифов древней Греции, или Железный Арни в лучшие годы, он представлял собой самое точное описание из недавней ориентировки, которую выпустил его напарник.— Подожди, кхе! Лулу, это случайно не баронесса Луанна Кук?
— Да, Лулу любит делать ом-ном. Она часто звать Петю, а Петя любить Лулу. Я носить ей много мяса, но она говорить, что ей нужно только ом-ном. — Петя искренне рассказывал про свою любовь, словно четырёхлетний ребёнок рассказывает о своём приключении в саду.
— После ом-нома она говорить делать сну-сну и прыгать на Петю, но я с ней бороться, и мы часто и громко кричать, а потом моя дубина блевать на Лулу, и она прогонять меня обратно работа.
— Твою ж налево! Петя. Молю, отпусти меня. Я никому не расскажу ни о баронессе Кук, ни о дубине и тем более о том, что ты меня отпустил. — Он сделал глаза, подражая коту из «Шрэка», но тот лишь выпрямился и, сказав следующую фразу, пустил молоток по размашистой траектории, целясь прямо в грудную клетку Лапидуса.
— Нет, твой мясо купить демон, моя готовить и продавать, а теперь молчи!
Не успел молоток коснуться грудины детектива каких-то жалких пару миллиметров, как Петю, словно пушинку, сдуло прилетевшим невесть откуда кулаком, отчего он, кувыркаясь, улетел вдоль конвеерной ленты с приготовленными на копчение тушами.
— Никто не смеет убивать полицейских в моём городе, не получив на это сперва моё одобрение. — Спокойным голосом проговорил вошедший вслед за телохранителем безбородый дворф в дорогом костюме и моноклем на левом глазу.
Глава 398
Этюд в мрачных тонах (Часть 4: финал)
Лапидус прекрасно понимал, в какую ситуацию угодил, а потому был безмерно рад вторжению группы людей и этому мордовороту, что так эффектно запустил Петю в полёт.
Пускай и не такого высокого роста, но вверх ногами этот человек смотрелся, словно высеченная из камня глыба гранита, выполненная в позе человека, наносящего удар с правого кулака, держа левую руку, сжатую в кулак, в противовес возле левого плеча в позиции блока.
Вытянув тело, как струна, перенеся вес на правую ногу, которую держал слегка согнутой, левую же он выставил, максимально увеличив выпад, спина, в свою очередь, совершив полуоборот, тоже придала веса произведённому действию, отчего и удар получился весьма и весьма ощутимым, докрутив кулак в процессе.
В следующую секунду человек отступил правой, согнутой ногой к левой, а руки через круговое движение по большой амплитуде вернул к солнечному сплетению, вдыхая при этом воздух через ноздри с громким свистом. Затем он повернул ладони в направлении земли, опустил их в положение «смирно», выдохнув в процессе.
Дворф же, не придав значения движениям своего охранника, или сделав вид, что не придал, обратился напрямую к Лапидусу:
— Мальчик мой, вы сильно пострадали до того, как мы появились? — На что детектив резко замотал головой и хотел было что-то пролепетать, но, осекшись на поднятый вверх палец дворфа, что, как бы, говорил не сейчас, продолжил быть зрителем разворачивающегося представления.
— Петя, куда же это ты так быстро убежал, не признал своего папочку? — Нарочито сюсюкающимся голосом проговорил дворф.
Повернув голову влево, Лапидус обратил внимание, как далеко был запущен несостоявшийся палач.
Упёршись в какие-то ящики и сорвав с подвесов около семи туш, гигант лежал на животе и немного сотрясался.
Сконцентрировав свой слух и слегка увеличив его мощность при помощи той маны, что имеет рыцарь железного уровня, Лапидус уловил едва слышимые на расстоянии пятнадцати метров всхлипы и вздохи, которые начал издавать Петя.
— Кхеее. Мы не любить боль. За что ты так с Петя? — Он поднял свой торс на вытянутых руках из положения лежа, как находился, а голову, лицо которой было полностью залито слезами, повернул в сторону своего обидчика. Тот не выдавал своих эмоций ни одним мускулом, продолжал стоять по стойке «смирно». — Я хотеть букашка молчать. Он первый начинать.