Предатель. Ты променял меня на бывшую (СИ)

Ей понравился другой мужчина, а обо мне она не думала?
Чувствую, как земля из-под ног уходит.
Да нет, ну это же неправда, верно? Это просто ее месть, я уверен!
— Мил, слушай, я понимаю, что ты, вероятно, хочешь меня так наказать, но это детский сад. Так проблему не решить, — предпринимаю я еще одну попытку воззвать к ее разуму.
В ее глазах мелькаю сердитые нотки.
— Ты меня вообще слушаешь? Я сказала, что моя личная жизнь с тобой никак не связана! Была связана раньше, когда мы были вместе. Сейчас мы развелись, и каждый устраивает свою жизнь по отдельности: ты с Селеной, а я… с кем-нибудь еще. Я не собираюсь заниматься никакими манипуляциями, мне это не нужно. И решать какие-то проблемы тоже не собираюсь. Нет у нас никаких проблем! Нет нас — нет проблем! Мы расстались, все. Для меня это перевернутая страница. И у меня нет желания склеивать разбитые чашки.
  
Она сверлит меня пылающим взглядом.
Этот взгляд, словно удар в живот, выбивает из меня весь воздух.
Ее слова вонзаются в сердце словно тысяча острых осколков, причиняя нестерпимую боль.
Неужели я и правда ее теряю?
Внезапная простота и ясность этой мысли оглушают.
В этот момент я осознаю, что эта возможность из призрачной становится реальной. И меня накрывает какой-то дикий животный страх.
Кровь кипит от адреналина. Во рту пересыхает. Меня бросает в пот.
Нет, я, конечно, понимал, что мы развелись. И осознавал, что теоретически у нее могли появиться отношения с другим мужчиной. Но в реальность этого я не верил.
Думал, что сейчас я разберусь со своими проблемами, устаканю все в голове, а потом непременно ее верну.
Я знал, что Мила любит меня, и был уверен, что она не начнет ни с кем встречаться в ближайшее время. Нужно ведь отойти, да?
— Мы только развелись, а ты уже собралась устраивать свою личную жизнь? Серьезно? Вот так сразу? — неверяще произношу я.
Язык не слушается, а мой голос звучит непривычно глухо.
— Ну ты-то устраиваешь! А я почему не могу? Или я должна была год ждать? Так я не в трауре! — возражает она. — И в монастырь тоже не собираюсь.
Год? Вообще-то, я думал даже больше.
Звиздец.
В ушах стучит. Лампочка в голове мигает красным. Опасность!
Все мои инстинкты кричат о том, что сейчас я теряю нечто очень важное.
Адреналин бурлит в крови, приправленной жгучей ревностью, словно перцем.
Я задыхаюсь, захлебываюсь, тону. Теряю ориентацию в пространстве.
Кажется, что сейчас меня разорвет на атомы.
Не выдерживаю.
— Это вот с этим сопляком ты собралась устраивать свою личную жизнь? Серьезно? — рычу я, хватая ее за запястье.
Какое же оно тонкое и изящное. Вся она хрупкая, нежная. О ней так и хочется заботиться, защищать, оберегать.
Но за этой хрупкостью я внезапно вижу сильный внутренний стержень. Несмотря на всю боль, что я ей причинил, она не сломлена, не раздавлена и не цепляется за меня в попытке вернуть.
Более того, она собирается жить без меня. Без меня!
— Это не твое дело! — возмущается она, пытаясь вырвать руку из моей хватки. Как будто это возможно.
Маленький рассерженный котенок против разъяренного льва.
— Не нужно, Мили. Не смей, слышишь! — шиплю я, притягивая ее к себе и склоняясь так близко, что ее волосы касаются моего лица.
Любимый запах врывается в меня, даря болезненное наслаждение.
— Да пошел ты!
Глава 40
Эмилия
Он совсем обалдел!
Еще и командовать тут вздумал! Как это вообще называется?
Он мне теперь никто! Нет у него никакого права!
Пытаюсь выдернуть свою руку из его железной хватки, но не получается.
Юра притягивает меня к себе и склоняется так близко, что я чувствую его запах.
Он проникает в меня, пробуждая какой-то центр удовольствия в мозгу. Это происходит помимо моего желания и против воли. Действует на меня словно наркотик, отказаться от которого не в моих силах.
Я вдыхаю его запах жадно, ненасытно, словно стараясь насытиться им за все то долгое время, что он был мне недоступен.
Такой знакомый, древесно-пряный аромат парфюма перемешанный с запахом его кожи, создают неповторимую уникальную комбинацию, на которую настроено мое подсознание.
Какая-то древняя часть моего мозга, отвечающая не за мыслительную деятельность, а за инстинкты, безошибочно узнает этот запах.
Он такой родной, вызывающий расслабление, чувство защищенности, а еще желание.
Это запах любимого мужчины. Моего мужчины…
Так, стоп! Больше не моего!
Он любит другую! А сам тут что-то от меня требует! И это после всего, что он натворил! Совсем уже!
Я резко возвращаюсь в реальность.
Отталкиваю его второй рукой.
— Да пошел ты! — рычу я ему в лицо.
Он резко отшатывается, явно не ожидая от меня такой реакции. Ну как же — мягкая нежная Мили, податливая, уступчивая, и вдруг дает отпор.
А я пользуясь моментом, вырываю свою руку из его хватки.
— Эй, что за тон? — сердито хмурит он брови.
Нужно сейчас прояснить ситуацию. Объяснить все, чтобы не было недопонимания.
— Не смей больше за мной ходить, ясно? Не смей меня провожать, преследовать и вмешиваться в мою жизнь! Это уже не просьба, Юра! Занимайся своими делами, а меня оставь в покое! Не стоит со мной воевать.
— Воевать? Мили… — качает головой он.
Похоже, он не воспринимает меня всерьез.
— Я кажусь тебе слабой и безобидной? Так вот, это не так! И если ты не прекратишь лезть в мою жизнь, то я найду способ как от тебя защититься!
— Что?.. — он выглядит абсолютно ошарашенным. — Защититься… от меня?.. — неверяще переспрашивает Юра.
— От тебя!
— Но я тебе не враг, Мили, — говорит он тихо. — Тебе не нужно от меня защищаться. Это я должен тебя защищать.
— Нет, Юра! Не верно! Ты мне ничего не должен! Как и я тебе. Ты должен только своему сыну. А мы с тобой теперь чужие люди!
— Не говори так! Не говори, пожалуйста! — он делает шаг ко мне, а я тут же отступаю, вновь увеличивая расстояние между нами.
Я не доверяю самой себе, а потому, лучше держать дистанцию. Несмотря на всю ту уверенность и жесткость, что я сейчас демонстрирую, ни того, ни другого во мне нет.
На самом деле я чувствую себя очень уязвимой, но просто до ужаса не хочу это показывать. Не знаю, наверное, это что-то вроде гордости.
— Не буду говорить, — соглашаюсь я. — Я вообще больше разговаривать с тобой не собираюсь. Мне домой пора. Там Валентина Петровна ждет, когда я приду и ее отпущу, так что, мне некогда тут с тобой из пустого в порожнее переливать.
Не дожидаясь его ответа, я поворачиваюсь и подношу ключ-”таблетку” к замку на домофоне, но на дверь тут же ложится Юрина ладонь, не давая мне ее открыть.
— Пойдешь, когда я скажу! — рычит он.
Фига себе! Не понравилось Юре, как я с ним разговариваю. Ну да, раньше-то я посговорчивей и повежливей была. Ждет, что я и сейчас также себя вести буду.
Вот только сейчас мне это ни к чему, и я не собираюсь оправдывать его ожидания.
Вновь поворачиваюсь к нему лицом.
— А мне не нужно твое разрешение! Пусти! — сверлю я его взглядом.
Он вдруг кладет руки на стену по обе стороны от меня, перекрывая мне возможность для отступления.
Его взгляд буквально прожигает меня насквозь. Черты лица в полутьме кажутся жесткими и непривычно грубыми.
Он сейчас выглядит так жутко и опасно, что мне даже становится не по себе, а по спине пробегает холодок.
— Мили, не перегибай палку, — тихим низким голосом произносит человек, который лишь отдаленно похож на моего бывшего мужа.
Испугавшись, я теряю весь свой запал.
— Ладно-ладно. Как скажешь. Теперь я могу идти?
Он молчит несколько мгновений, а потом отстраняется.
— Иди.
Я молча разворачиваюсь и захожу в подъезд.
Фух!..
Ноги дрожат от напряжения, а внутри все стонет и крутит крутит от боли.
Что вообще это было?