Предатель. Ты променял меня на бывшую (СИ)

Хмурится, молчит.
— Я не собирался скрывать от тебя эту информацию, я просто хотел сначала выяснить, что к чему, и правда ли это! Я ведь в прошлый раз поспешил с признанием, не разобравшись в том, что со мной происходит, и что в итоге? Какой результат такой поспешной и необдуманной честности? Развод! Так что, я просто боялся сразу вываливать на тебя все это. Да и момент был не самый подходящий, ты и так мне не очень доверяла.
  
— И поэтому ты решил, что лучше наврать с три короба? Это должно было укрепить мое доверие? — фыркает она.
— Да я не знал, как лучше поступить, Мил! Ну не знал! Да и сейчас не знаю! Говорю правду — плохо. Не говорю — тоже плохо. Как ни крути, я всегда лажаю! Я просто хотел уберечь тебя от лишних волнений и не навредить нашим, таким хрупким, отношениям. Могу лишь снова попросить прощения. Мне жаль, что вновь причинил тебе боль. Я как раз пытался этого избежать, но получилось как всегда.
Смотрит на меня полными слез глазами. Молчит. Не поверила.
Я вздыхаю и выпускаю ее из своих объятий.
— Ну я, блин, не знаю, как еще до тебя донести, Мил… — я зажмуриваюсь и сжимаю переносицу между пальцами. — Да, я — тупой баран, ни хрена не понимающий в отношениях. Не разбирающихся в чужих эмоциях. Да я и в своих-то еле разобрался, что уж говорить о твоих. Но я знаю точно, что ты и Тема — самое дорогое, что у меня есть. Вы — моя семья. Я очень-очень сильно тебя люблю и до безумия боюсь потерять! Вот и все.
Чувствую легкое невесомое прикосновение к своей руке. Тут же открываю глаза.
— Я тоже тебя люблю, Юра, — чуть сдавленно произносит она, а у меня сердце в груди подскакивает. — И я понимаю, почему ты так поступил. Это не значит, что это было правильно, но я теперь понимаю. И да, скорее всего, скажи ты мне правду, я бы психанула. Нет, если рассуждать логически, решение поехать туда и все выяснить, было верным. Но не уверена, что логика смогла бы пробиться через мои эмоции от известия, что ты едешь к Селене. Так что, знаешь, я не могу осуждать тебя. Действительно, складывается ощущение, что тут нет правильного решения.
Я порываюсь ее обнять, но она останавливает меня, давая понять, что не закончила.
— Но это заблуждение. На самом деле, это не так. Я долго думала и анализировала наши с тобой отношения. И пришла к выводу, что мы с тобой слишком многое друг другу не говорили. Так сказать, “берегли отношения”. О недовольствах друг другом, о своих желаниях, о своих потребностях. Мы не то, чтобы врали, но мы не договаривали, потому что считали, что это не стоит того. И это было ошибкой. Так как со временем недовольство и раздражение накапливалось, а партнер запросто мог предотвратить это, если бы просто был в курсе. Знаешь, во всей этой истории с Селеной, частично есть и моя вина…
— Нет, Мили! — останавливаю я ее. — Тут нет никакой твоей вины, даже не смей так думать! Я виноват. Точка.
— Ну, ты, конечно, виноват, не спорю, — кивает она, — но все же ты поступил именно так, как мы договаривались в самом начале наших отношений. Ты выполнил свою часть уговора, а вот я не выполнила.
Хмурюсь. О чем она?
— Вспомни, ведь договор был не только сообщить партнеру о проблеме, но и также о том, что мы будем решать проблему вместе, сообща. Ты пришел ко мне в отчаянии, тебе была нужна помощь. Ведь ты не сказал: “Я люблю другую, ты мне больше не нужна, хочу развод”. Ты сказал, что не хотел разводиться и разрушать брак. А я даже не попыталась чем-то тебе помочь. Да, скорее всего, я мало что смогла бы сделать в этой ситуации, но я даже не попробовала. Возможно, нам и правда нужно было… там не знаю… сходить к психологу вдвоем или еще что. Но я просто выбрала развод.
— Мил, ты сделала то, что и должна была сделать. Ты ни в чем не виновата, — снова повторяю я.
Еще не хватало, чтобы она брала на себя вину за мои ошибки. Звиздец какой. Никогда от ответственности не уходил и не собираюсь.
— Да я не снимаю с тебя вину. Просто говорю, что я тоже могла бы…
— Нет, Мили. Ты сделала единственно правильную вещь в этой ситуации — ты меня отпустила и дала возможность самому разобраться в своих чувствах, переосмыслить свою жизнь, свои ценности и приоритеты.
— Хмм… Да, возможно, — соглашается она.
Я делаю шаг вперед и заключаю ее в объятия.
— И я переосмыслил. Теперь, когда я знаю, как это страшно — потерять тебя, когда знаю, какой пустой и бессмысленной может быть жизнь без тебя, когда в полной мере осознал, какое ты у меня сокровище, я клянусь тебе, что буду ценить каждый миг, каждую секунду рядом с тобой, и буду прикладывать все усилия, чтобы не разочаровывать тебя и не потерять твое доверие.
Она прижимается щекой к моему плечу, а у меня даже зубы сводит от нежности.
— Конечно будешь. Потому что еще одного шанса не будет.
— И не надо, Мили. Он мне не понадобится.
Глава 63
Эмилия
— И раз, два, три, разворот! И пять, шесть, семь, подставка! — доносится до нас голос учителя танцев.
— Мил, прости, я снова наступил тебе на ногу, — бормочет Юра.
— Да ничего, я уже привыкла, — улыбаюсь я.
— Как ты не путаешься в этих разворотах? Подставки еще какие-то… — снова бурчит он.
— Юр, если не хочешь, то я же не заставляю…
— Чего это не хочу? Очень даже хочу! Я, может, всю жизнь мечтал научиться танго танцевать! — возражает он.
Тихонько смеюсь.
На том, чтобы пойти вместе на танцы, настоял Юра. Но мы пошли, конечно, в другую школу, не к Филу.
А его студия, кстати, почему-то внезапно закрылась. Я спросила у Юры, не имеет ли он к этому отношения, но он только округлил глаза. Как-то очень театрально.
— А давай потом в пиццерию, а? Что-то так пиццы захотелось… Я возьму такую, знаешь, с остренькой колбаской… А! Вспомнил, “пепперони” называется!
— Ты голодный? Мы же вроде недавно ели? — удивляюсь я.
— Ну так посмотри, сколько я за сегодня калорий сжег! Тружусь же в поте лица! А там такая колбаска… пальчики оближешь!
— Юр, танго — это романтичный танец. Даже, я бы сказала, страстный. А ты про колбасу, — качаю я головой.
— Слушай, я с тобой сюда пришел и танцую, хоть и чувствую себя слоном в посудной лавке — вот это, я считаю, романтичным. А еще более романтичное знаешь что?
— Что?
— Мы с тобой когда будем в пиццерии, ты, как всегда, фигню какую-нибудь зеленую закажешь. Я буду уговаривать тебя взять что-то нормальное, но ты, как всегда, откажешься. А потом будешь на мою пепперони с колбаской смотреть глазами кота из Шрека. И знаешь что? Я тебе дам кусочек! А, может, даже два. Вот это и есть романтичный поступок, а не все эти стихи и сопли под луной.
Когда мы выходим из студии танцев, Юра поднимает воротник, а я застегиваю куртку — сегодня ветренно.
Решаем прогуляться до пиццерии пешком, она не так уж далеко. Моя рука тут же оказывается в его.
Я чувствую его слегка шероховатую кожу, а тепло его больших ладоней согревает так, что холодный ветер я даже не замечаю.
Мы идем неторопливо, никуда не спеша и наслаждаясь каждой минутой друг с другом.
Когда мы вдвоем, то рады даже простым вещам — прогулке, еде, занятиям танцами, любовью. Теперь мы умеем это ценить.
Просто рядом. Просто вместе.
Поднимаю лицо к небу и вдыхаю осенний воздух полной грудью. Погода не самая лучшая, но на душе так хорошо!
Хорошо от того, что я простила.
Я долго размышляла над этим вопросом.
Да, Юра понял, что Селену он на самом деле не любил. Да, осознал, что ошибся и сильно сожалел о том, что причинил боль.
Но все же те слова прям как будто застряли в мозгу “Я люблю другую”.
Смогу ли я жить с этим? Смогу ли я забыть?
Забыть — нет. Да и стоит ли?
Простить — значит принять его таким, каким он стал, со всеми его ошибками. Это значит снова доверить ему свое сердце, зная, что есть риск быть раненой.
Вот только… А начни я другие отношения, я разве застрахована в них от этого риска?