Лечить нельзя добить (СИ)
МагАкадемия. Лечить нельзя добить
Глава 1
Анника
Целитель должен быть добрым. Целитель должен быть благородным. Целитель должен любить всё живое и даже не очень живое. Целитель должен исцелять по призванию, а не за деньги…
Целитель, Йорг его побери, всем должен!
— Да что ж ты, зараза, тяжёлый такой? — в очередной раз остановившись, чтобы отдышаться, выпалила я и с ненавистью оглянулась.
Самовнушение не особо помогало… вернее, совсем не помогало, но под все эти «целительские долги» шагалось чуть-чуть бодрее. Если это слово вообще применимо к перемещению по едва-едва улёгшемуся на дороге снегу.
И ладно бы я просто месила ногами белую гадость — за мной на самодельных салазках из пары палок и плаща тащился здоровенный бугай в отключке. И ввиду своего бессознательного состояния он не мог оценить ни мой подвиг, ни сыплющиеся на него ругательства.
Ну почему именно мне сегодня выпало сопровождать на практику пятикурсников с факультета боевой магии? Почему не Кьяре, например?
Она по этому медведю тяжеленному третий год сохнет — с восторгом бы в академию транспортировала, попутно «обесчестив» под ближайшей ёлкой, пока жертва пылких чувств сопротивляться не способна. А я разве что пнуть могу… для разгону! Хотя вряд ли поможет. Вот если б с горки…
Какой гений, вообще, придумал целителей к отрядам прикреплять для оказания первой помощи? Почему тогда портальщиков заодно не приглашают? Им тоже нужно практиковаться! Сейчас бы я уже в лекарском корпусе чай пила, а это недоразумение, умудрившееся покалечиться на простейшем задании, на койке возлежало со всеми удобствами!
Да Йаала с ним, с портальщиком… Магистры же запретный купол на кусок леса поставили — ни тебе левитации, ни ментальных чар, чтобы парочку волков к делу извоза привлечь.
Но почему эти боевые бараны предпочли остаться добивать несчастную нежить вместо транспортировки раненого товарища? Она же и так неживая — посидит ещё часок-другой в замёрзшем болоте, подождёт.
А этот, вроде как друг, без должной помощи прямиком к Йоргу отправится, о чём я честно и сообщила. Но нет же — салазки они соорудили! Мастера на все руки-крюки! Что б им там поубиваться всем отрядом сегодня! Придурки!
— М-м-м… — простонал раненый.
Или промычал? Да без разницы!
Ободрённая тем, что пациент начал подавать признаки жизни, я побросала палки и склонилась над ним.
— Эй! Люций! — потрясла его за плечо. — Ты там как? — спросила, освобождая парня от шарфа, который кто-то из приятелей ему на пол-лица намотал. — Идти сможешь?
Знала, что не сможет, но надежда не нежить — её так просто не добьёшь.
— М-м-м? — совсем с другой интонацией мурлыкнул пострадавший, приоткрыв один глаз. Второй распух и посинел от пропущенного удара. — Анника… — выдохнул бугай, приподнявшись на локтях.
Ну надо же — как меня зовут, запомнил! А соседки жаловались, что у него на девичьи имена сплошной провал в памяти.
Наверное, Люций хотел сказать что-то важное. И чтобы я это точно услышала, он потянул меня к себе. Сапожки заскользили по снежной каше — не удержав равновесия, я рухнула на бедолагу.
— Йоргов конь! — взвыла, больно ударившись локтем… о нос парня. Ну а кто ему злобный лекарь? Не надо было меня дёргать! — Ты что творишь?!
— Пытаюсь не сдохнуть от рук целительницы, — прошипел он, ощупывая нос, из которого пошла кровь.
Ох ты ж! Неудобно-то как.
Я, конечно, от этой лесной «прогулки» не в восторге, но лично Люций-то мне ничего плохого не сделал. Вроде бы… Я и имя-то его знала только потому, что по этому безбашенному типу половина моей группы вздыхала.
Схватив горсть снега, я плюхнула «ледяной компресс» на физиономию пострадавшего, чтобы кровь остановить. Потом вспомнила, что я, вообще-то, лекарь, и, всё ещё лёжа на парне, принялась плести простенькое обезболивающее заклинание, но вдруг почувствовала его руку на своей… кхм… на месте, пониже талии.
Реакция последовала мгновенно и необдуманно — я со всей дури двинула нахалу в челюсть.
— Йо-о-орг! — простонала, понимая, что пациент опять в обмороке. А я ведь честно помочь хотела.
Не без труда поднявшись, слегка попинала пострадавшего (вдруг притворяется?), убедилась, что он точно без сознания, и, тяжело вздыхая, потащила салазки дальше.
-
Люций
Открыв глаз, потому что второй тупо не разлепился, сразу же зажмурился — яркий свет вызвал неприятную резь. Вокруг было тихо и пахло травами.
Лазарет?
Ожидаемо и даже планируемо, но… не в таком же виде!
М-да… Так я с девушками ещё не знакомился. Всякое, конечно, бывало, но чтобы и в глаз, и в нос, и в челюсть тоже прилетело — это что-то новенькое. В глаз, правда, мне друг засветил, но тоже ради Анники.
Говорят же, что девушки влюбляются в тех, о ком заботятся. Узнав, кто сегодня будет нашим дежурным лекарем, я попросил Вальта несильно меня травмировать, а он малость перестарался. Или не он?
Удар, якобы случайный, был его, но, судя по моему состоянию, мне ещё и магией кто-то из отряда вмазал. А потом Анни добавила, а я ведь даже не специально её облапал — рука сама на девичью попку легла, в попытке придержать елозившую на мне лекарку.
Шторка, отделявшая мою койку от соседней, сдвинулась. На стул для посетителей с обманчивой плавностью, присущей его расе, опустился магистр Эльр, уже третий год курировавший мой боевой отряд.
— Очнулся? — спросил он, заправив прядь за острое чёрное ухо, и ласково продолжил: — ну давай, рассказывай, кому так насолил, что тебя к Йоргу отправить попытались.
— И очень успешно! — добавил магистр Близард. — Повезло, что с вами одна из лучших моих студенток была — грамотно магические потоки заморозила.
Ага, и нос заодно!
А если без шуток… кажется, дела мои действительно плохи — раз уж декан лекарского факультета лично притащился.
-Анника
Ну за что?
За что мне всё это?
Нет, приятно, конечно, что декан похвалил и пообещал пару дополнительных выходных за смекалку и профессионализм, хотя, если честно, я стазизом в ожог на спине Люция чисто по наитию запулила. Просто не смогла с ходу определиться, что это и как лечить, решила: пусть лучше в лазарете разбираются.
А вот последовавшее за похвалой распоряжение остаться при пострадавшем личной сиделкой — это не неприятно, это смертельно опасно.
Та же Кьяра, если прознает, задушит за первым же углом ремнём сумки. Но она-то ладно — от неё и спрятаться можно, — а что делать с соседками по комнате, обожающими моего подопечного? От них-то не скроешься. Не отравят, так к постели пришьют. И хорошо если иголкой только ночную сорочку и матрас с простынёй истыкают.
Кажется, придётся временно соседнюю койку арендовать. И затребовать свою долю лечебного питания. И дверь в палату забаррикадировать. И отбиваться от ломящихся с визитами капельницей. А потом, когда срок «заключения» истечёт, просто перевестись в другую академию.
Вот ведь вляпалась!
Все эти уныло-сердитые мысли крутились в моей голове, пока я спешно собирала вещи на неделю вынужденной изоляции и сочиняла записку соседкам. Повезло, что они отсутствовали — наверное, ужинать ушли.
Врать не стала — всё равно без толку, в нашей академии даже иглу в стогу не спрячешь — честно призналась, что мне навязали пациента. И даже указала, кого именно. Но приписала, что буду очень рада, если кто-нибудь вызовется добровольно меня сменить на посту сиделки и сумеет договориться с деканом.
Пусть уж лучше жаждущие любви девицы магистра Близарда нытьём достают, а не меня проклятьями.
Через заснеженный двор проскакала зайцем, озираясь на каждом шагу. Чуть не свернула себе из-за этого шею на не замеченной ледянке. Предъявив стражу лекарского корпуса временный пропуск, прошмыгнула внутрь, отдышалась и уже спокойнее зашагала к палате.