Без прелюдий (СИ)

Константин
Сегодня на ней правда сносное шелковое платье. Ей идет шелк и черный цвет. И не потому, что, как она полагает, что он ее стройнит. А потому что контрастирует с ее белой кожей. Но больше всего мне нравится видеть это платье на диване, отдельно от Наташи.
Не сдерживаю ухмылку, когда понимаю, что Наталья готовилась к нашей встрече и интимному исходу. Красивое черное белье, кружева на бюстгальтере, который не скрывает соски. Но главное, это непрактичные чулки вместо колготок. Мало кто из женщин надевает чулки просто так.
  
И я оценил. Ведь понимала, чем все закончится, так зачем нужно было сопротивляться? Женщины прекрасно нелогичны.
Мне не хочется торопиться. Хочется узнать, какая она на пике возбуждения. Поднимаюсь с кресла, снимая рубашку, смотря Наталье в глаза.
Медленно иду к ней, сглатывая первую горячую волну возбуждения.
— Может, выключим свет? — предлагает Наталья, неосознанно отступая от меня.
— Секс без света под одеялом – не мой формат, — снова усмехаюсь. — Пойдем в ванную.
— Зачем? Я была в душе перед выходом, — нервно облизывает губы. И вроде не девочка давно, но почему-то ловит панику перед близостью со мной. И это тоже возбуждает. Неразвращенная женщина всегда привлекает.
— А мы и не мыться, — взмахиваю рукой в сторону ванной.
Пропускаю Наталью вперед, включаю подсветку над большим зеркалом над раковиной. Вот так идеально для моего сценария.
— Встань лицом к зеркалу, руки на раковину, — велю ей, понижая тон.
— А ты случайно не из этих? — снова нервно усмехается, но встает, как я ей сказал, опираясь руками на каменную раковину.
— Что ты имеешь в виду? — веду пальцем по ее плечу, скидывая бретельку бюстгальтера.
— Увлекаешься БДСМ? — сама спрашивает, сама же и пугается своему предположению.
— Если да, то это что-то меняет? — интересуюсь я, скидывая и вторую бретельку.
— О таком надо предупреждать. Я не готова к извращениям, — наблюдает за мной в зеркало.
— А что для тебя извращения? — наклоняюсь, целую ее плечо.
— Не знаю. Все, что выходит за рамки.
Ее кожа покрывается мурашками, когда я веду по ней губами и одновременно расстегиваю бюстгальтер.
— Рамок нет и быть не может. Секс, загнанный в рамки, становится скучным, пресным и рутинным.
— То есть ты увлекаешься этими новомодными извращениями? — распахиваются ее глаза. Наталья пытается развернуться, но я удерживаю ее за талию на месте.
— Руки на раковину, смотри в зеркало! — повторяю, повышая тон. Слушается, но начинает дышать чаще. — Я не тематик, если ты об этом, — поясняю, снимая с нее бюстгальтер и отшвыривая в сторону.
На минуту теряю нить разговора, рассматривая в зеркале ее грудь. Большая, натуральная, тяжелая, с выразительными персиковыми ареалами и умеренными сосками.
— Но предпочитаю переходить границы, — возвращаюсь к ее глазам. — Хотя пределы надо обозначить, — хватаюсь за резинку ее трусиков и тяну вверх, врезая перешеек в промежность, отчего Наталья всхлипывает.
Между нами пока просто разговор, а она уже возбуждена.
— Какие твои пределы? У меня их нет. Но я буду уважать твои. Не хочется обламываться в процессе.
— Я не понимаю… — выдыхает, когда я обхватываю ее грудь двумя ладонями и рассматриваю, как красиво мои смуглые ладони лежат на ее груди.
— Тогда я задаю вопросы, — поглаживаю большими пальцами уже твердые бусинки сосков. — Ты честно отвечаешь. Если не знаешь, так и говори, не люблю фальши.
Наталья снова всхлипывает, на секунду прикрывая глаза, когда я сжимаю соски и слегка оттягиваю их, причиняя легкую боль.
— Минет? — выгибаю брови, член болезненно пульсирует от фантазии, как ее пухлые губы смыкаются на моем члене. — Это предел? Только «да» или «нет».
— Нет.
— Хорошо, — снова аккуратно поглаживаю соски, играя с ними.
— Анальный секс?
— Нет… Да… — путается, слегка закатывая глаза.
— Так «да» или «нет»? — снова целую ее в плечо.
— Нет. То есть это предел, да, — нервно выдыхает она.
— Я понял, твоя попка останется невинной, — усмехаюсь, прикусывая нежную кожу, оставляя на ней след. — Фистинг?
— Нет.
— Совсем? Даже немножко? Несколько пальчиков?
— Я не знаю, не пробовала.
— Так и говори, — отпускаю ее грудь, смотря, как она красиво колышется, — что не знаешь, — убираю ее волосы в сторону, обнажая шею. — Мы узнаем этот предел вместе, — шепчу ей на ухо, плавно скользя руками вниз по талии. — Жесткий секс? — выдыхаю ей в ухо, прикусывая мочку, сжимая шикарные бедра.
— Что ты имеешь в виду? — глотает воздух, когда целую ее шею. Я уже сам на грани, голос хрипнет, дыхание рвется. Меня приводит в восторг собственная реакция на эту женщину. Давно подобного испытывал. Наталья полна сюрпризов.
— Я хочу тебя трахать, — хрипло шепчу ей на ухо. — Не заниматься любовью, не просто секс, а именно трахать, глубоко, сильно, больно, — перехватываю ее волосы, наматывая на кулак, размахиваюсь и оставляю на ее бедре хлесткий шлепок, ловя ее вскрик. — Примерно так, только еще одновременно драть тебя, чтобы скулила, — поглаживаю место удара.
— Я… — сглатывает. — Нет, — выдыхает, но дрожит в моих руках.
Быстро отодвигаю перешеек ее трусиков и скольжу пальцами между горячих нижних губ.
— Да. Ты насквозь мокрая. Ты течешь, моя девочка, — снова целую шею, оставляя засос. — Это не предел, не надо лгать, — врываюсь в ее горячую плоть пальцами, поглаживая стеночки. — Ты шикарная женщина, прекрати стесняться, в тебе нет ничего лишнего, — продолжаю трахать ее пальцами. Ладонью другой руки накрываю ее живот, прижимаю, чувствуя, как дрожит. — Нам нужен презерватив? — интересуюсь я, чувствуя, как меня срывает. Все, наша прелюдия закончена, я наигрался.
— Что? — смотрит на меня через зеркало, не понимая. Глаза пьяные, возбужденные.
— Ты предохраняешься?
— А, да…
— Тогда руки с раковины не убирать, смотреть только в зеркало, глаза не закрывать и стоны не сдерживать. Можно кричать, если хочешь, у меня хорошая звукоизоляция, — отпускаю ее на минуту, расстегивая ширинку и спускаю штаны вместе с боксерами.
Провожу по налитому члену рукой.
— Прогнись, — давлю ей между лопаток, дергая на себя бедра. — Ноги шире!
Сжимаю ее бедра, прикасаюсь головкой к мокрым складкам.
Рывок, врываюсь в нее с хриплым стоном. Наталья вскрикивает, закрывая глаза, царапая каменную раковину.
— Глаза открой и смотри, как я тебя трахаю! — снова зарываюсь в волосы, слегка оттягивая голову. Начинаю двигаться.
Наталья распахивает глаза, ее ресницы быстро порхают, губы приоткрыты, щеки наливаются краской, по коже мурашки.
Внутри она горячая, бархатная, влажная и до одури вибрирующая от каждого моего толчка. Ускоряю темп, входя глубже, резче, жестче. Чувствую, как ее ноги дрожат и подкашиваются.
Так быстро?
Давно тебя качественно не имели, да?
И от этого понимания по моей спине идут мурашки и горячая волна экстаза.
Ловлю ее поплывший взгляд в зеркале и триумфально улыбаюсь, оттого что она не отводит взгляд, впиваясь в меня своими горящими глазами. Да, теперь она понимает, зачем это все. Ни один секс под одеялом в темноте такого не даст.
Полностью выхожу из нее и снова врываюсь. И еще, и еще, повторяю действие, наблюдая, как мой блестящий от ее влаги член входит в розовую плоть, растягивая до предела. Наталья вскрикивает, но кусает губы, пытаясь сдержать стон. Замахиваюсь и шлепаю ее по заднице.
— Я сказал, не сдерживаться! — шлепаю еще раз, оставляя красный след на белой коже. Наталья снова вскрикивает и закатывает глаза, начиная кончать, сжимая меня мышцами влагалища. Ее вопль отдается эхом по всей комнате. Она оседает, не в силах стоять. Перехватываю ее под грудью, совершая несколько сокрушительных толчков, и тоже кончаю, кусая ее шею. Зажмуриваюсь, хватая воздух. Это было… было…
И я чертовски рад, что не ошибся в этой женщине. И все это не зря.