Хозяйка Его Виноградников (СИ)

Виктория понимала не всё. Например, она понятия не имела, что за бумаги ей принёс ожидающий её за дверью загадочный стряпчий. И почему он вообще к ней пришел. Но всё же подтвердила.
– Понимаю, – кивнула она. И задумалась…
С одной стороны, соображала она определенно не очень. Если не сказать, хуже. С другой, ей катастрофически не хватало информации, а она очень хотела понять, что с ней случилось и куда она попала. Что же касается бумаг, то насильно подписывать их, по крайней мере, при Теми, стряпчий её не заставит, а вот понять, что он от неё хочет, они ей помогут.
  
– Давайте! – решительно мотнула она головой. И, вспомнив, что девчушка назвала её госпожой, добавила: – Скажите ему, что я приму его, но только при свидетелях! – Вслед за чем ещё и ручкой повелительно махнула. В конце концов, госпожа она или не госпожа!
– Вот и правильно! – похвалила её Теми, как только девчонка исчезла за дверью. – А то знаю я этих крючкотворцев! Только и ждут, как бы выгоду свою поиметь! Наверняка прослышал, что ты нездорова, вот и пришёл, чтоб обиходить себе в корысть! Но не переживай, пусть только рискнет воспользоваться твоим состояниям, я его мигом на чистую воду выведу!
– Спасибо, – искренне поблагодарила Виктория под стук в дверь, который и в этот раз тоже был чистой формальностью, поскольку дожидаться позволения войти снова никто не стал.
Дверь распахнулась, пропуская в комнату девчушку и степенно следующего за ней долговязого мужчину в старомодном плаще и шляпе, в руках которого был довольно объёмный саквояж.
– Сеньорита, прошу прощения, что беспокою вас, но ваш отец очень обеспокоен вашим здоровьем и поэтому мне пришлось настаивать, чтобы мне позволили вас увидеть…
– А сам он, конечно же, как обычно, ужасно занят! – невольно вырвалось у Виктории, сердце которой вдруг наполнилось обидой. И не одной, а многими. Её отцу никогда не было до неё дела. Сколько раз сначала в детском садике, а затем и в школе, она с надеждой смотрела в зрительный зал, надеясь увидеть там среди родителей не только маму, но и папу, но никогда не видела. И вот сейчас опять. Пришел не сам, а, как обычно, кого-то прислал!
– Сеньорита, как только ваш отец узнал, что вы больны он хотел приехать, но…
– Не важно, – отмахнулась Виктория. – Не обращайте внимания, я всё понимаю!
Всё да не всё. Она помнила, что отец всегда был занят. Понимала, что этого ничто и никогда не изменит, но не помнила его самого. И не только его, но и маму…
– А мама? Мама разве не с вами? – спросила она и глянула на приоткрытую дверь с такой надеждой, словно бы ожидала, что она сейчас распахнётся и в неё войдёт мама.
Лицо собеседника вытянулось, а глаза стали по пять копеек.
– Ваша мама, Сеньорита? – переспросил он и растерянно посмотрел на Теми.
Та почти незаметно покачала отрицательно покачала головой. Но Виктория заметила.
– Да, мама! Почему она не с вами? – с вызовом подтвердила она, пытаясь выудить из памяти образ матери. Что-то мелькало, но такое туманное и далекое, словно она пыталась вспомнить что-то не из ближайшего будущего, а из далекого детства.
– Сеньорита, ваш отец… Он вам всё объяснит дома, – уклончиво ответил стряпчий. Однако Виктория уже почувствовала неладное и потому ответ её не удовлетворил.
– Что с мамой?! – потребовала она ответа.
– Милая, тебе нельзя волноваться, – попыталась успокоить её Теми.
– С ней что-то случилось?! Что с ней?! – уже не просто начав волноваться, а почти ударившись в истерику, на повышенных тонах вновь потребовала она ответа.
– Милая, твоя мама уже много лет, как мертва, ты просто забыла, – подбежав к Виктории и обняв её, проговорила целительница. – Вот знала же, что нельзя его к тебе пускать, знала… И что с памятью твоей плохо знала… И что волноваться тебе нельзя, тоже нельзя… Но к то ж знал, что речь о твоей матери зайдёт, кто ж знал… – пробормотала она.
– Мертва?.. – ошарашено переспросила Виктория. – Давно мертва... Не может быть… – пробормотала она. – Не может быть… Этого не может быть… – повторяла она снова и снова, понимая при этом, что её память говорит об обратном.
«Моя память? – мысленно усмехнулась она. – Моя память не может мне подсказать даже того, что было три дня назад. Она и отца тоже не помнит. А он, судя по словам присланного им стряпчего… Стряпчего! – хмыкнула она. – Такое ощущение, что я перенеслась в одну из театральных пьес, в которых я участвовала… Я что, актриса?.. – забыв о чём она до сей минуты думала, озадачилась она новым вопросом. Но и этот вопрос тоже остался без ответа.
К счастью, память её была не совсем уж дырявой, посему вынырнув из раздумий и посмотрев на стоявшего напротив неё с растерянным видом мужчину, она сразу же вспомнила о том, что он ей только что сказал.
– Как давно мертва?
Мужчина снова посмотрела на целительницу. Та пожала плечами, мол, а я что? Сам выкручивайся.
– Очень давно, вы её и не знали почти, – выкрутился мужчина. И дабы избежать уточняющих вопросов, сразу же сменил тему. Причём сменил так, чтобы гарантировано переключить внимание собеседницы на более интересную для неё тему, коей, по его мнению, были деньги: – Поздравляю, Виктория! Вы теперь очень богатая женщина! Ваш отец переписал на вас всё его недвижимое имущество!
И хотя лежащую перед ним девушку меньше всего интересовало, что там на неё переписал отец, ему это всё же удалось.
– Что? Но почему? Он что тоже умер? – растерянно уточнила Виктория.
– Нет-нет-нет, – поспешил заверить стряпчий. – Ваш отец жив. И вполне здоров. Он просто сделал вам подарок на двадцати-пятилетие.
– Но мне не двадцать пять! Мне не…
– Уже двадцать пять, милая, – прервав её на полуслове, мягко, но твёрдо сказала целительница. – Два дня назад ты мне сама это подтвердила. Но потом ты провела два дня в горячке и видно теперь с твоей памятью совсем плохо стало.
Виктория точно знала, что ей не двадцать пять, но ничто кроме туманного эпизода со свадьбы некой Кожемякиной, которую она тоже, к слову, не могла вспомнить чётко, ничто больше не говорило ей о том, что ей не двадцать пять.
Она тяжело вздохнула и решив, что спор о том, сколько ей лет, не поможет ей понять, что за фигня с ней происходит, в надежде на проблеск хоть каких-то воспоминаний, поинтересовалась:
– Хорошо, какое именно имущество передал мне мой отец?
– Как я и сказал, он передал вам всё недвижимое имущество, которое у него было. В частности, дом, в которым вы родились и выросли, виноградники, винодельню…
– Винодельню и виноградники? – Виктория в замешательстве уставилась на стряпчего. В голове у неё, конечно, бардак. И отца своего она помнила весьма смутно. И всё же она была уверена, что у её отца не было ни виноградников, ни винодельни. – Это должно быть какая-то ошибка?..
– Ошибки быть не может. – Мужчина открыл портфель и достал из него толстую пачку бумаг и протянул ей. – Вот сами посмотрите.
Виктория принялась просматривать кипу документов, а стряпчий ходить туда-сюда по комнате.
– У меня также есть распоряжение организовать ваше путешествие в Арканцию, если, конечно, вы согласитесь вернуться домой.
– Путешествие в Арканцию?..
– Да, – кивнул мужчина, – ваш батюшка уполномочил меня оплатить ваши расходы и вашу безопасность.
– По пути в Арканцию?.. – уточнила Виктория, которую гораздо больше интересовало, что такое «Арканция», а не полномочия стоящего перед ней мужчины.
– Именно, – подтвердили ей.
Виктория растерянно посмотрела на Теми, безмолвно спрашивая, что ей делать. Добрая женщина поняла её и пришла на помощь.
– Девочке нужно время, чтобы изучить бумаги и всё обдумать. Вы же можете оставить ей бумаги?
– Могу, – кивнул мужчина. – Но может было бы правильнее, если бы я объяснил Сеньорита Виктории всё, что ей не понятно? – он вопросительно посмотрел на девушку. Та в свою очередь перевела умоляющий взгляд на целительницу.
– Не видите разве, девочка устала! – строго посмотрела на стряпчего та. – Оставьте бумаги и уходите!