Зимний эндшпиль

Песни ветра вскоре разогнали всех по домам, Эмма еле доплелась до своего крыльца и, несколько раз не попав электронным ключом, просто посильнее рванула на себя дверь и крякнула:
– Сработало! Всё через одно место.
Упав спать прямо на диванчике в небольшой гостиной, Эмма через несколько часов продрала глаза, выдернула из-под себя затёкшую руку и глянула на надсадно орущий телефон.
  
– Здравствуйте. Квартиры в новых домах…
На этих словах Эмма бросила телефон на пол, рухнула лицом в диван, но поворочавшись поняла, что больше не сможет заснуть, и поплелась в душ, косясь на циферблат часов.
– Шесть утра, совсем они обалдели со своей рекламой, – прошипела она.
Привычно дойдя до бара, Эмма по дороге сообразила, что сейчас там может никого и не быть: когда все расходились, Волков с Майком ещё клевали носами над стойкой и, скорее всего, единственное радушное место в этом унылом пространстве закрыто.
Но нет, внутри горел свет, выведенный наружу динамик ронял мелодичные ноты, и серое крыло рассвета уже летело над горизонтом.
– Так и не ложились? – зайдя внутрь, спросила Эмма.
– Нет. Общаемся, – чуть заплетающимся языком сказал Майк. – Артём он такой, – мужчина пощёлкал пальцами, видимо, пытаясь подыскать нужное слово, – за компанию.
–Компанейский, – поправила его Эмма. – А этот что? – раздосадовано протянула она, глядя на распластанного на софе Ивана.
– Спит. Он там давно отдыхает, мы пока решили не будить. Кофе будешь? – икнув, спросил Майк.
– Будешь, – передразнила его Эмма. – Сейчас перекушу и надо это безобразие сворачивать, ведь инвестор приехал. Петюню нашего как бы кондрат не хватил от шквала отрицательных эмоций. Дай тебе, их господство будет долго спать на свежем воздухе, а если нет? А тут у нас Ванька пьяный дрыхнет.
Набрав в тарелку еды со вчерашнего банкета, Эмма плеснула в чашку кофе и присела за столик у окна.
– Ты отделяешься от коллективного, – как всегда путая окончания, проговорил Майк.
– Только от вашего коллективного бессознательного. Да и у вас там своя атмосфера, – поморщилась Эмма. – Праздничная такая, а мне ещё работать.
– И мне нужно, – пьяно отозвался Волков. – Но мне эти ноги в глаза прямо смотрят. Жуть! И ты ж понимаешь… – он икнул и остановил свою пламенную речь. – Ночь, шелестит что-то, в разы гаснет свет, – резанув ладонями воздух, журналист понизил голос и добавил шёпотом: – Я фонарик зажигаю, а там ноги торчат. Ужас, – отхлебнув из своего бокала, Волков передёрнул плечами.
– Какая-то дурацкая шутка, – вымолвил Майк и, тоже опрокинув в рот рюмку, шумно выдохнул. – Ладно, пора бы и на боковую.
– Но кто мог так пошутить? – проговорила со своего места Эмма. – Так-то вообще не смешно. Ещё Паскаль куда-то со вчерашнего вечера запропастился, а без него как-то жутковато.
Эмма глянула в окно, споткнулась взглядом о то место, где они с управляющим вчера нашли эти странные ноги, передёрнула плечами и подумала, что как-то неуютно закончилась рабочая неделя.
– Осень совсем, – она грустно покачала головой, посмотрела на разгулявшееся над озером утро и подумала о том, что как-то быстро пролетело лето и вскоре здесь всё затянется зимним тленом и нужно будет решать великое множество задач, которые обычно приносят с собой холода.
Ветер, расплёскивая озёрную воду, гнал волны на берег, зашторивал и без того хмурые небеса тяжёлой портьерой дождевых облаков и рвал прорехи в бледнеющем саване уже потрёпанного осеннего одеяния. Последняя туманная завеса растворилась, в воздухе проступил чёткий образ далёкого соседнего берега и из-за поворота вдруг выплыл катер с синими полосками.
– Прогнозный товарищ вчера на полном серьёзе говорил, что на следующей неделе чуть ли не снег обещают, – скривился журналист. – Поэтому я просто не нарадуюсь, что мой нынешний дом, так близко к этому храму вдохновения, – закончив свою пламенную речь, Волков слез с высокого барного стула и, икнув, коротко спросил: – А мы вызывали полицию?
Эмма равнодушно посмотрела на проходящий вдалеке катер и, махнув рукой, успокоила несколько встревоженного журналиста.
– Вряд ли к нам, они часто проезжают здесь. Озеро большое, соединено протоками рек, – объяснила Эмма. – Это просто удобная, а главное, прямая водная дорога.
За окнами показался управляющий, он деловито прошёл мимо двери, постоял в том месте, где они с Эммой вчера упражнялись с ногами от неизвестного им манекена и, круто развернувшись, зашёл внутрь бара, бодро покивал всем, щуря щёлки глаз на усталом лице, и покачал головой, заметив натюрморт с Иваном в главной роли.
– Ну, вы если смерти моей хотите, то всё пусть так и остаётся.
– Пётр Сергеевич, ну вряд ли учредители в шесть утра проснутся, – успокаивающим тоном проговорила Эмма. – Сейчас я кофе попью и наведу порядок.
– Эмма, уже половина восьмого, – он постучал по большому циферблату наручных часов и, нахмурившись, задумчиво проговорил: – Странно, к нам, что ли?
Служебное судно и правда, уверенно разрезая острые гребешки волн, шло в сторону базы. Через несколько минут катер деловито пришвартовался к дальнему концу пирса, и с палубы на деревянную полосу причала, неуверенно держась на ногах и цепляясь за шатающийся на волнах катер, спустился мужчина. Он усиленно двигал губами, активно помогал себе жестикуляцией рук, что-то говорил рулевому, после чего тот, махнув рукой, отчалил. Вновь прибывший осмотрелся, увидел людей, выжидательно скопившихся возле окон бара, и поспешил к строению. Мужчина, одетый явно не по сезону в тонкую серую курточку, морщился, недовольно косился на окружающую его реальность и быстро перебирал ногами, стараясь поскорее убраться с пронизывающего ветра.
– Ох и погодка. Здравствуйте, – заскакивая в бар и стаскивая поношенную кепочку, сказал плюгавый мужичонка, приглаживая редкие пряди волос на голой середине черепа. – Следователь Плеханов, что у вас здесь случилось?
– Простите? – Эмма непонимающе посмотрела на него.
– На пульт поступило сообщение, что у вас здесь труп, – терпеливо пояснил мужчина. – Вот я и спрашиваю, что у вас здесь случилось?
– Здесь, собственно, какая-то ошибка произошла, – развёл руками Пётр Сергеевич. – Тут и правда был переполох некий, – старательно подбирая слова, проговорил управляющий, – но это всё оказалось дурацкой шуткой. Шутника мы обязательно вычислим, – быстро дополнил он, – и накажем, в смысле оштрафуем.
– Ну это уж никуда не годится, – хмыкнул Плеханов. – А что я приехал-то тогда? Да и катер ещё за опергруппой послал. Я-то в соседней местности был, и мне ребята сообщение кинули.
– Да это какая-то ошибка, – нервно дёрнулся Корабельников. – У нас всё прекрасно. Никаких правонарушений.
– Возможно, я ошибся и не туда приехал, – нахмурился следователь, набирая номер телефона. – Алё, Сидоров, вы куда меня послали? Я тебе похихикаю, – мужчина погрозил узловатым пальцем невидимому собеседнику. – Нет здесь трупа никакого. Откуда звонили? Хорошо, какие координаты дали, – следователь, зажав под мышкой папку, вытащил из кармана авторучку и, несколько раз встряхнув пластмассовый цилиндр, попытался нацарапать цифры на салфетке. – Да не тараторь, не пишет ничего, – он поискал глазами какой-нибудь пишущий предмет, но потом сообразил. – Так, не морочь мне голову. Пришли в сообщении. Я проверю.
Посмотрев на всплывшее окошко на экране, он пожал плечами и, осмотрев молчаливую декорацию из людей, сказал:
– Да вроде всё верно.
– Мы и правда ночью думали, что у нас здесь труп.
– А потом что, передумали? – оживился следователь.
– Нет, эта какая-то шутка была.
– Как отсюда выбираться-то теперь? – досадливо махнул рукой мужчина. – Нет чтобы сначала оперативников дёрнуть, – ворчал он. – Они и помоложе будут. Алё, Сидоров, мне как-то теперь выбираться отсюда нужно. В смысле? – недоумённо протянул мужчина. – Сидоров, ну я ж не на свинье отсюда поеду, – несколько визгливо воскликнул Плеханов. – Ты совсем дурачок, что ли? Мне нужно как-то в город добраться. Сидоров, да приди в себя, зачем сюда опергруппу высылать, если здесь трупа нет? Ну хорошо, пуская катер взад вертается, если по дороге выехать нельзя. Всё. Отбой. Жду.