Хозяйка приюта, или Я не твоя жена, дракон! (СИ)

Сколько я ни размышляла — возможны были оба варианта. А значит, я обязана была хотя бы попытаться. 
— И о чем ты хотела поговорить? 
Я собралась с духом. 
— Лили, — выпалила я. Эта малышка была самой заметной. Кроме того, рога и красные глаза даже в этом мире… вызывали не самые лучшие ассоциации. — Она… 
Я снова замялась. Генерал Реннер не торопил, просто слушал — и я ничего не смогла поделать с поднявшейся внутри волной благодарности. 
  
— Я знаю одну семью! Они живут по соседству со старухой Эммой — ты ее помнишь, наша Бетти помогала ей выращивать сад. Так вот, у них… Ты представляешь, так смешно… — Я сама не заметила, как перешла на “ты”. — У них потерялось кольцо, золотое — фамильное! Главное семейное сокровище. Вернее, не потерялось — дети как-то умудрились закинуть его на ветку яблони возле дома. Ветка тонкая, высокая — достать никак не получается. А… 
— А Лили может двигать предметы, — закончил генерал Реннер. 
— А Лили может двигать предметы, — кивнула я. — Отец семейства симпатичный человек, башмачник, всегда нам помогал — но это ведь Лили. Спросил у меня, можем ли мы чем-то помочь. Я… я боюсь за нее. Не знаю, как быть. 
Генерал Реннер молчал, и я подняла взгляд. 
Он смотрел на меня как-то странно, я заметила, что его взгляд замер на моих губах. 
Мне казалось, что сейчас он заговорит о том, ради чего мы сюда пришли, я вынуждена буду ему отказать и лишиться единственной защиты, но он неожиданно кивнул. 
— Я прослежу, чтобы все было гладко. В том числе со стороны Лили. 
Я облегченно выдохнула и благодарно улыбнулась. Как будто камень с души упал! Но на языке все равно горчило от вины. От Урсулы я уже знала, что попаданки, как и любая не драконья магия в этом мире — нежелательны. Если правда обо мне вскроется… ничего хорошего можно будет не ждать. 
Но об этой проблеме я подумаю позже. 
— Спасибо, — со всей возможной искренностью сказала я. 
Во взгляде генерала Реннера что-то вздрогнуло. 
— Пожалуйста. Иви. 
*** 
Со Старками, такую фамилию носила та самая потерявшая кольцо семья, мы договорились встретиться уже через пару дней. Лили, сидящая на руках у генерала Реннера и с любопытством оглядывающаяся вокруг, произвела фурор, разумеется. До этого ее в городе не видели. 
Вокруг дома собралась настоящая толпа — все смотрели не на кольцо. Все смотрели на Лили. На ее рожки, на красные глаза — на нее целиком. 
Кольцо ей не составило труда достать — а вот отнять его у малышки, такое интересное и блестящее, уже было проблемой. 
После того, как я передала его владелице, наступила тишина. Генерал Реннер оглядывался так, как будто в любой момент готов был отражать атаку — и я не представляла, как справилась бы без него и его силы. Струсила бы, это точно! Без него я бы вообще... не смогла и половины того, с чем справлялась. 
Тишина сгущалась, и вдруг в толпе раздался недовольный голос: 
— А что ж дите тощее-то такое! Ой, кожа да кости, чем ж вы ее кормите-то! Идите ко мне, у меня пирожки только поспели, с пылу с жару! Ай ты ж бедовая! Пойдешь к бабушке? 
Кричала та самая старуха Эмма, которой Бетти помогла вырастить сад. 
Лили тут же обернулась и радостно гигнула. Издала звук, похожий на “У-ла”. Урсула —  так она, видимо, решила называть всех старух. 
— Пойдешь? Пойдешь к бабушке! Ножками? — Старуха Эмма, прихрамывая на больную ногу, подошла и принялась ворковать с Лили, которая была от этого совершенно в восторге. 
Напряжение немного спало — и я поняла, что просто не имею права отказаться от моего плана.
Дети будут участвовать в ярмарке. 
А взгляды, которые бросает на меня генерал Реннер, я постараюсь не замечать как можно дольше, чтобы не… чтобы не делать больно. Ни себе, ни ему. 
Осень постепенно вступала в свои права. Привычную солнечную погоду сменили дожди. В лесу пахло грибами. Их собирал и приносил в дом хозяйственный Юджин, а Урсула варила супы или развешивала их под потолком целыми гирляндами, чтобы засушить на зиму. Во дворе под ногами теперь плескались лужи — к огромной радости младших детей, которые обожали по ним бегать и соревноваться в том, кто найдет самую глубокую. 
Я только вздыхала и закупала у Аба капли для сопливых носов и сиропы от простуд. 
— Ничего-ничего, — приговаривала няня Урсула. — Распогодится! Где это видано, чтобы в начале осени — и такие дожди?! Это ж… прародительнице на смех! Этак и до мороза дойдет! 
До праздника середины осени оставалось всего ничего — и я наконец нашла в себе силы поговорить с детьми о том, что хочу сделать. 
После занятия по счету я попросила их задержаться в комнате, которую мы называли классом, — у нас теперь даже была доска для мела! Парт, правда, все еще не было, приходилось сидеть на полу, но это дело наживное. 
— А можно нам уже идти? — недовольно простонал Дерек спустя минуту тишины, в течение которой я собиралась с мыслями. 
— Ид-ти! — проговорила Лили и радостно захлопала в ладоши. — Ид-ти! Кушать! 
Я невольно улыбнулась. Общение с Эммой приносило свои плоды. Старуха, которая до этого изливала свою любовь только на растения в саду, неожиданно так прикипела к Лили, что впору было бы задуматься об удочерении, если бы подобная возможность в этом мире существовала в принципе. 
Впрочем, это не мешало Лили просыпаться раньше всех и носится по дому, ожидая кого-то, кто отведет ее к Эмме (хорошо еще, что она не пыталась убежать сама). 
Да и остальные дети теперь начали время от времени стайками бегать в город: к той же Эмме поесть вареников или к бакалейщику за кусками макового рулета. 
“Вот взяли моду! — возмущалась Урсула. — Есть надо дома! Деньги только на ветер спускают! Маковые им рулеты, ты посмотри! А дальше-то что?” 
Я только качала головой и строго-настрого запрещала ей ругать по этому поводу детей. 
Дело ведь не в рулетах. А в том, что Лили, бегущая по улицам города, уже становится привычной частью пейзажа, а на заборах горожан благодаря проходящей мимо Бетти иногда начинают расти листья и молодые побеги. 
Неприятные ситуации, конечно, тоже случались: кто-то пытался прогнать детей “в ту дыру, откуда вы вылезли”, кто-то молча морщил нос или писал анонимные доносы мэру. 
Я знала только то, что если бы не генерал Реннер, который обычно присматривал за ними в городе, я бы сошла с ума от тревоги. А сейчас — я была уверена, что он их защитит в случае чего. 
Понятия не имею, откуда взялась эта уверенность. Как я вообще упустила момент, в который перестала хотеть от него избавиться и начала ему доверять? 
— Иви-и-и… — заныл Дерек, раскачиваясь из стороны в сторону. — Я хочу куша-а-ать… 
— Тише! — шикнула Бетти и повернулась ко мне. 
У нее в глазах тоже было непонимание, но Бетти была слишком хорошей девочкой, чтобы в открытую демонстрировать недовольство. 
Зато Мелисса закатила глаза так, что стали видны только белки. 
— Я хотела… с вами кое о чем поговорить. 
— Нас выселяют отсюда? — подал голос Юджин. 
— Что? Нет! Нет, дело не… не в этом. 
— А в чем тогда, леди? На вас лицо такое… 
Нормальное на мне лицо! В смысле — у меня! 
Я переводила взгляд с одной непонимающей детской мордашки на другую и мысленно себя подбадривала тем, что рано или поздно поговорить про это все равно придется. 
— Вы, наверное, знаете, что скоро праздник середины осени. 
Дети переглянулись между собой. Даже младшие, Лили и Дерек, скопировав остальных, стали выглядеть удивленными. 
— Знаем, — сказал наконец Берт. — В этот день накрывают шатры, жгут костры на площади, готовят поросенка на вертеле и танцуют. Но нам туда нельзя! 
— Нельзя, — кивнула Бетти. — Мы же от… неблагие. 
— Вам туда можно, — поправила я. — Законом это не запрещено. 
Я специально проверила! 
Дети снова переглянулись. У Дерека заурчало в животике, и я мысленно попросила у него прощения.