Обретая тебя (ЛП)

— Декер также сказал, что Линкольн столкнулся со Стэном и Тоддом. Они подрались в баре. Я не получил всех подробностей, но он сказал, что это было довольно жестоко.
— Жестоко? — я села. — Линкольн ранен? — взволнованная нотка в моем голосе усилилась.
Он покачал головой.
— Линкольн может постоять за себя. Я просто хочу, чтобы он ответил на чертов звонок, — он снова постучал по экрану, нахмурившись из-за отсутствия сообщений.
  
Бад посмотрел на меня своими глазами теплого оттенка с медовыми крапинками и тихонько заскулил. Я наклонилась ближе к нему, ощущая мягкую шерсть его ушек на своей щеке.
— Я знаю, приятель. Я тоже беспокоюсь о нем.
При звуке двигателя внедорожника и знакомом хрусте гравия, вой Бада превратился в мягкий скулёж. Мое сердце забилось, а дыхание сбилось. Я уставилась на дверь.
Линкольн не вошел в мой коттедж со своим знакомым запахом соснового дыма, согревавшим мои чувства, как много ночей назад. Вместо этого я услышала визг тормозов и глушение двигатель, но затем наступила тишина.
Финн вбежал на кухню и выглянул из-за тонких занавесок в окно над раковиной. Он подошел к двери и высунул голову наружу.
— Эй, мужик, — позвал он. — Она внут… о, черт.
При его словах я вскочила на ноги, чувствуя, как по спине пробегает дрожь беспокойства. Финн отступил назад, давая Линкольну место пройти через маленькую входную дверь.
Голова опущена, плечи поникли, но ему все же удалось занять значительную часть входа. Мои глаза скользнули по его телу, вглядываясь в хаос его внешности.
Его рубашка была окровавлена и порвана у воротника. Темно-бордовые пятна усеивали его предплечья, когда выступающие мышцы подергивались при каждом сгибании рук. Сердитое и точеное лицо Линкольна было опухшим над бровью, а на одной стороне челюсти красовался круглый синяк цвета баклажана.
— С тобой все в порядке? — голос Линкольна казался холодным и далеким.
— Я должна спросить тебя о том же. Линкольн, что случилось?
— Это не имеет значения, — сказал он, качая головой.
— Окей, — растянула я слово, пока мой разум пытался собрать воедино то, что происходило. — Хорошо, иди сюда. Ты истекаешь кровью. Давай я тебе помогу.
Я снова начала шагать вперед, когда он поднял на меня свои голубые глаза. Что-то появилось в них, отчего крошечные волоски на моей руке стали дыбом. Он еще немного посмотрел на меня, но затем слегка кивнул головой. Я приняла приглашение и нарушила его пространство. Я обвила руками его подтянутый торс и притянула к себе. Меня не волновало, что он был окровавлен и вонял потом. Мне нужно было почувствовать, как он обнимает меня и говорит, что все будет хорошо.
Вместо этого он стоял как скала: твердый и неподвижный. Я провела рукой по центру, в нижней части его спины. Мой разум кричал, чтобы он обнял меня, когда слезы наворачивались. Его сердце колотилось у моего уха.
— Я вернулся туда, где вы были. Думаю, мне удалось забрать все твое снаряжение, но тебе придется проверить самой, — он стоял непоколебимо, но я прижалась к нему, впиваясь кончиками пальцев в его спину.
Финн прочистил горло:
— Я могу отнести все это обратно в магазин. Вам двоим следует отдохнуть сегодня вечером.
Он двинулся позади меня, обвив руками нас обоих в неуклюжем объятии, отчего я была зажата между двумя мужчинами. Финн положил ладонь мне на затылок и нежно сжал.
Глаза Финна и Линкольна встретились, и они коротко кивнули друг другу. Не говоря больше ни слова, Финн оставил нас в тусклом свете кухни коттеджа.
Мои руки скользнули вверх по твердым линиям пресса Линкольна, паря над испачканной тканью, не зная, где коснуться. Я деликатно провела руками по сторонам его покрытого синяками лица. Глаза Линкольна были прикованы к полу.
— Эй, — мягко сказал я. — Пожалуйста, посмотри на меня.
Он вздохнул, закрыв глаза. Линкольн пошевелил челюстью, но ничего не сказал. Я почувствовала, как между нами разверзлась пропасть, и меня охватила тревожный приступ паники.
Наклонив голову, Линкольн наконец-то — наконец-то — опустил голову и прижался ко мне. Дыхание, которое я не осознавала, что сдерживала, со свистом вырвалось из моих легких, когда я еще крепче зажмурила глаза. Горячая слеза скользнула из-под ресницы и скатилась по щеке.
Подняв голову, я увидела, что его правый глаз почти закрыт из-за гематомы. Я осторожно коснулась кончиком пальца внешнего края этого повреждения. Мягкое ворчание было единственной реакцией на мое прикосновение.
— О, Линкольн… — прошептала я.
— Мне нужно привести себя в порядок, — он пошевелился, но я удержала его на месте. Внимание Линкольна переключилось на мое плечо. Пурпурно-черные следы от пальцев окрасили тонкую кожу внутренней стороны моей руки. Я увидела, как его ноздри раздулись.
Моя рука инстинктивно дернулась, чтобы прикрыть синяк.
— Клянусь, все в порядке.
— Нет, — я не узнала твердости в его голосе, поскольку он был направлен на меня.
— Правда. Я в порядке. Я позаботилась о себе, — мне нужно было, чтобы он понял, что я напугана, но в целом невредима.
— Позаботилась о себе? — возмутился Линкольн.
Моргая, я изо всех сил пыталась понять мрачные нотки, пронзившие его голос.
— Думаешь, ты позаботилась о себе? — Линкольн сделал шаг назад и высвободился из моих объятий. — Джоанна, я не думаю, что ты понимаешь, что сделала сегодня.
Во мне вспыхнула горячая искра гнева.
— Что я сделала? Что, по-твоему, я сделала? — Линкольн встал, выдыхая в тишине. — Ну? — я положила руки на бедра. — Помимо того, что я выполняла твои услуги гида вместо моих собственных? Помимо того, что я ударила коленом какого-то придурка по яйцам, потому что он перешел границы дозволенного? Что именно, по-твоему, я сегодня сделала не так?
— Слушай, я не говорю, что ты сама навлекла это на себя, но…
— Прости?! — я недоверчиво вздохнула, и по моему телу потекла энергия с новой силой. Злость на мужчин, которые лапали меня, я предвидела, но это?
— Нет. Джоанна. Это не то, что я… к черту. Хорошо, смотри. Ты — девушка, одна, с незнакомцами.
Я повела бровью. В ответ на мое молчание Линкольн продолжил:
— Ты думаешь, что можешь просто пойти куда-нибудь одна и все сделать сама. Ты не похожа на других женщин, и я не могу находиться рядом и ждать, чтобы прийти тебе на помощь.
Ты не похожа на других девушек.
Знакомые слова пронзили меня, когда они вырвались из уст Линкольна. Сколько других мужчин говорили мне это? Что я была слишком независимая, слишком сильная или слишком другая. Я никогда не была той, кого он выбрал бы в конце.
— Я никогда не просила тебя спасать меня, — я изо всех сил старалась сохранить остатки своего достоинства. — Что, черт возьми, с тобой происходит? — я искала в его глазах что-то, что-нибудь, что могло бы подсказать мне, почему разговор выходит из-под контроля.
— Я не могу этого сделать, — тело Линкольна напряглось, его плечи распрямились, и он смотрел сквозь меня.
— Линкольн, что ты говоришь? — мои холодные руки дрожали.
— Я говорю, что все кончено, — его глаза так и не встретились с моими. Линкольн действовал с военной точностью, когда вырывал мое сердце из груди.
Отчаявшись, чтобы он понял, что я чувствую, я умоляла:
— Я беспокоюсь о тебе. Поговори со мной, — мой голос сорвался, и я была в секундах от полной истерики.
Он хочет настоящую девушку. Мягкую, милую и нормальную, которая не поставит себя в такое положение, как ты сегодня.
Унижение горело на моих щеках. Я чувствовала себя подавленной и опустошенной. Возвести стену было единственным известным мне способом защитить свое сердце.
Глаза Линкольна наполнились льдом, но я вызывающе вздернула подбородок. Он пронзил меня своим взглядом, прежде чем повернуться ко мне спиной.
— Я думала, ты хороший мужчина, — бросила я слова ему в спину и прокляла слезы, катившиеся по моим щекам.