Обретая тебя (ЛП)

Линкольн распахнул входную дверь и обернулся через плечо.
— Ты ошибалась.
Глава 31
Линкольн
Я заслужил глухой щелчок двери коттеджа Джоанны, когда она закрыла ее за мной. Тяжесть на моих плечах и жжение в челюсти были ничем по сравнению с чувством опустошенности, поселившимся в моей груди.
Я был в ярости. В ярости от того, что я так долго тосковал по этой девушке. В ярости от того, что она была больше, чем я когда-либо ожидал, больше, чем я заслуживал. В ярости от того, что она проникла мне под кожу и заставила меня представить возможность разделить с ней жизнь.
  
Пятнадцать метров между ее коттеджем и моим было недостаточно. Я хлопнул входной дверью так сильно, что трещина расколола маленькое окно.
Чертовски здорово.
Я прижал тыльные стороны своих избитых ладоней к векам, морщась от острой боли в распухшей брови. Я пытался забыть боль, которая отразилась на лице Джоанны, когда я отстранился от нее. Боль, которую я причинил, будучи бесчестным и гребаным трусом.
Когда я выплюнул ей свои слова, она с такой готовностью поверила им. Но когда-нибудь она поймет, что я сделал ей одолжение. Я дал ей шанс на жизнь, которую она заслуживала. Появится какой-нибудь новый засранец и будет боготворить её. Он будет добрым и стабильным. Этот мужчина подарит ей дом с рыжеволосыми младенцами, выросшими на реках Монтаны. Ему не придется сражаться ни с какими демонами или оправдывать проступки, совершенные во имя долга. Этот мужчина будет любить ее телом и душой, а я буду ненавидеть его всеми фибрами своего существа.
· · • • ✶ • • • · ·
Облегчение разлилось по моим венам, когда спустя три дня Джоанна так и не выехала из соседнего коттеджа. Это был особый вид пыток — знать, что она так близко, думать, все ли с ней в порядке, но не иметь возможности убедиться. Способность Джоанны избегать меня была шокирующе впечатляющей.
Без каких-либо свидетелей, желающих выступить против, Дек сказал, что мне повезло, и я избежал каких-либо обвинений, но не должен лезть в неприятности и какое-то время залечь на дно. Когда я шел по Мэйн-стрит к офису, мне несколько раз понимающе кивнули, и, несмотря на их благие намерения, реакция нашего общества, принявшее мою ярость без последствий, оставила у меня ощущение коррумпированности.
Стыд захлестывал меня каждый раз, когда кто-то сжимал мою руку и жадно выпытывал информацию. Жители нашего маленького городка заботились о своих, а Джоанну считали за свою. В их глазах я защищал ее от нападавшего, но я знал правду. Я потерял контроль. Сталкиваться с их добрыми словами было невыносимо, поэтому я погрузился в работу на ферме. Я починил провисшие ступени крыльца и задраил разбитые окна, которые требовали замены.
Поскольку я был гребаным трусом, я позволил Финну взять на себя все дела и вообще избегал всех. На ферме я надрывал свою спину, коля дрова в течение часа. Я уложил поленья плотно, достаточно близко к черному входу в Большой дом, чтобы у старика Бейли было много дров и ему не приходилось таскать их слишком далеко. Я бы принес их прямо в его дом, но он чертовски упрям и только бы поспорил со мной по этому поводу. Я мог понять его потребность быть самодостаточным, поэтому оставил их на заднем крыльце, где он мог нести их сам.
— Ты уже закончил с этим? — задняя дверь со скрипом открылась, и сквозь москитную дверь показалось суровое лицо старика.
— Да, сэр, — я со стуком поставил еще один кусок.
— Я не говорил о дровах, сынок, — он прислонился к двери.
Я посмотрел на него. Старик был местной легендой. Он тоже был ветераном, с честью и удовольствием служил своей стране. На улицах магазинов в городе другие мужчины вспоминали его храбрость и истории его участия в активных боевых действиях. Несмотря на его репутацию вспыльчивого человека, все уважали его как старейшину в нашей общине.
Он по-прежнему шел с высоко поднятой головой, лишь слегка сгорбив плечи, когда направлялся к стулу на крыльце. Годы были к нему благосклонны, и, несмотря на боль в коленях и потерю слуха из-за работы танковым механиком в морской пехоте, он за словом в карман не лез. Он также мог бы постоять за себя, если нужно. «Старик сильный», — однажды сказал Финн. Я полагал, что годы активного образа жизни, работы на ферме и того, что он не позволял себе быть слишком мягким, сработали в его пользу.
Я продолжал атаковать бревна, но мистер Бейли пригвоздил меня взглядом.
— Господи, парень. Сделай перерыв, прежде чем убить себя.
Он сунул руку в карман и поднес к губам маленькую фляжку, а затем, предлагая, протянул её мне, и я сделал большой глоток. Бурбон. Бурбон в одиннадцать утра.
Я почувствовал острый ожог спиртного, но вскоре он сменился пустотой. Я понял, что это была пустота от тоски по Джоанне, и она разъедает мои кости, после чего останется со мной навсегда.
Я ненавидел себя за то, что сделал с ней. Я украдкой взглянул на ее коттедж, довольный аккуратно сложенной кучей дров, которую оставил у входа. Она могла быть чертовски сильно зла на меня, но, по крайней мере, я знал, что она не замерзнет до смерти.
— Это то, о чем я думал, — мистер Бейли ухмыльнулся, когда заметил, что я смотрю на второй коттедж.
— Хм-м.
— Я ходил той дорогой, по которой ты идешь, сынок, и она трудна, — он посмотрел на воду, окружающую участок, покачал головой и сделал еще один большой глоток из фляги.
— Когда Лотти умерла, — продолжил он, — я облажался. Я вырыл себе сердитый маленький окоп и отказывался подняться глотнуть воздуха.
Пошатнувшись от его слов, я приложил остриё рубящего орудия к своим ботинкам.
— Вы были женаты?
— Ах, да. И она определенно была чем-то. Она сидела на скамейке в парке и ждала своего друга, когда я проехал мимо нее на своем старом уличном мотоцикле «Хонда 125». Развернул эту штуку прямо около неё и спросил, не хочет ли она прокатиться, — его улыбка, которая почти никогда не появлялась, достигла его сморщенных глаз. Он слегка кивнул, вспоминая.
— И она сказала да, я так понимаю? — мне было любопытно узнать больше о человеке, который принял меня, но никогда не рассказывал о себе.
— Нет, черт возьми, — он усмехнулся. — Она только переехала в город, ей было всего пятнадцать лет, а мне семнадцать, и я уже имел репутацию. Мне потребовалось пять месяцев, чтобы убедить ее отца, что я достоин свидания. Мы поехали кататься, я купил ей рожок мороженого и отвёз домой. Хотя я упустил ту часть, где пытался сломать свой мотоцикл по дороге к дому, — он подмигнул мне и снова засмеялся.
Я был ошеломлен. Старик Бэйли был известен своей суровостью и пугал достаточное количество маленьких детей, когда отправлялся в город.
— После этого мы с Лотти были неразлучны. Она осталась со мной, когда я поступил на военную службу. Черт, я женился на ней, когда ей было шестнадцать, чтобы она могла поехать со мной в Калифорнию. Её отец был зол из-за это, но они знали, что она всё равно сбежит, если они скажут ей «нет», — он рассмеялся при воспоминании о своей покойной жене.
Мистер Бейли снова повернулся ко мне и похлопал себя по колену.
— Ну, это не мое дело, парень, но я видел, как вы двое здесь хихикаете. Она хороша для тебя, приносит ту легкость, которая тебе нужна.
— Да, что ж, мы не вместе. Больше нет, — стыд, пронзивший меня насквозь, заставил опустить глаза к своим ботинкам.
— Я слышал, что ты сделал для неё. Эти двое получили по заслугам.
— Это ерунда, — мои руки задрожали. Мне нужно было поговорить о чем-нибудь — о чем угодно.
— Ну, если ты думаешь о ней, но не можешь понять, как говорить о ней, это не ерунда.
Я провел рукой по коротким волосам на затылке и выдохнул.
— Да, хорошо. Все кончено.
Мистер Бейли поднялся со стула, расправив плечи. Его холодные глаза встретились с моими.
— Хм, — проворчал он, — никогда не знал, что ты такой трус.
Не дожидаясь ответа, он отвернулся от меня и пошел обратно в дом, хлопнув москитной дверью за собой.