Ронин (СИ)

— Заткнись, сука. — я шагнул мимо сгорбленного начальника участковых и ткнул Ирину в грудь: — Заткнись, не зли меня.
Честное слово, как я ее не ударил, почему сдержался, я не знаю. Эта сука, со своим любовником, а то, что Гамова официально не замужем, я тоже знал точно, на пару обворовывали магазин, а когда я этим фактом возмутился, решили меня посадить? Конец вам твари, я в дело пущу список номер два, из тех, что были составлены, вчера вечером, мною и, немного оклемавшейся, Настей.
  
— Села. — я легонько толкнул женщину в лоб, и она осела на стоящей в комнате диван, после чего обернулся к Тимоше, который, все еще постанывая от боли, уже начал шевелится, во всяком случае, правую руку он сунул в карман своего халата.
Вряд ли через карман он проверял целостность своих яичек, следовательно,…
Сбить человека с ног, когда он парализован болью в паху и стоит, склонившись к земле. совсем не трудно, и я этим ударом не горжусь, а вот бороться с этим хряком в партере мне не хотелось.
Я придавил его лопатки коленом и, ухватив майора руками за нижнюю челюсть и затылок (видел в каком-то фильме, мне показалось, что это исполнение наиболее близко к реальности), начал выворачивать ему шею, зловеще шепча:
— Руку вытащи из кармана, сука, что у тебе там? Делай, пока головенку тебе не открутил!
На диване громко ойкнула Ира, мужик попытался напрячь толстую шею, но видимо давление на челюсть было сильным, и вся его неправедная жизнь пролетела перед глазами… Во всяком случае, он торопливо затараторил «все, все, вытаскиваю!» и медленно потянул руку из глубокого кармана.
А я еще удивлялся — почему мне так смело открыли дверь? А у шалунишки в кармане халата лежал черный револьвер, с виду, газовый, что тысячами завозили к нам из Турции.
— Ложи на пол! — кургузая тушка пистолета легла на ковер, после чего я, вскочив с Тимофея, сильным пинком отправил оружие под диван, на котором сидела и скулила Ирина Михайловна. Даже если это переделка под боевые патроны, она меня не интересовала — такого дерьма своего было достаточно, да и купить что-то подобное — проблем не было никаких. А вот майора надежда на оружие в кармане сегодня сгубило — надо было стрелять сразу, хотя бы из через ткань кармана, неважно, попал- не попал.
— Садись. Рядом с Иришкой садись, видишь, как она за твое здоровье переживает. — я отскочил подальше от приходящего в себя мужика — бороться с ним было было неблагодарным, а вот выход из квартиры и вход на кухню, где хранились ножики и топорики для мяса, я перекрывал.
— Сука! — мужик злобно взглянул на меня, на четвереньках, постанывая, взбираясь на диван: — Да ты знаешь, что я с тобой сделаю?
— Что, дурашка? Ну что ты со мной сделаешь? — я искривил губы в злобной улыбке: — Вызовешь своих участковых и вы, общими усилиями, меня посадите? А давай, давай!
Меня ухватило веселое бешенство. Со дня, когда исчезла Наташа, меня все время душила вязкая и душная злоба. Просто все было черным и горьким, а сегодня тоска ушла и захотелось кого-то убить, причем весело, с шутками, прибаутками, поучительными нравоучениями. И эти двое, что пытались сжечь меня пламенем своих глаз, прекрасно подходили на роль жертвенных… нда, на агнцев они не тянули, но это было не важным. Очевидно, мой взгляд изменился, а Ира с Тимофеем, как люди опытные, что-то почувствовали, во всяком случае, больше взглядами они со мной старались не встречаться.
— Звони. — я кивнул на телефонный аппарат: — Звони, вызывай своих, давай…
Я сунул руку в карман, представив, как всажу черное лезвие ножа в его широкую спину, в район поясницы, как нанесу не менее десятка ударов. В темпе швейной машинки, а потом займусь Иркой, пока она не успела понять, что происходит и вновь попытается заорать.
— Ты псих, Громов? — Почему-то Тимоша не попытался подойти к телефону, что стоял на тумбочке между нами, хотя я честно собирался дать ему возможность набрать телефонный номер.
— Почему? — искренно удивился я.
— Ты меня что, совсем не боишься? — искренне спросил майор и я заржал, чтобы через минуту резко оборвать свой смех, хотя, глядя в их, недоуменные рожи, мне хотелось смеяться дальше.
— Майор, ты может быть большая жаба в вашем болоте, но ты попал конкретно. Объясняю на пальцах. Твоя, кто она тебе кстати? А жена знает? Так вот, назовем ее «Она», каждый день вытаскивала из кассы магазина практически всю наличку. Но Ирина у нас работник старой школы, поэтому, чтобы не запутаться, она со своей подружкой, старшим кассиром, все это оформляли, ну, на всякий случай, чтобы уж совсем недостачи не было, а циферки в отчете бились. А когда я приехал с бухгалтером, да еще сказал, что мои друзья, по моему заявлению, с постановлением на обыск, скоро приедут и вывернут всю документацию из сейфов, она ничего умнее не придумала, а решила вынести все бумаги через окно. Только я ее ждал в соседнем дворе, и потому все бумаги, заботливо отсортированные, достались мне. Ира, сильно не заморачиваясь, деньги брала под отчет, о чем каждый раз в кассу вкладывала «Расходный ордер», так что, там все честь по чести, подписи, суммы прописью и даты выдачи.
— Такая сумма получается, Ира? — я кинул в сторону дивана лист с подсчетами: — Или ты не считала, сколько вы сперли?
— И что тут? ВВП США? — ухмыляется майор.
— Нет, это все суммы, за которые твоя подружка подписалась, плюс проценты за пользование чужими деньгами по ставке Московской валютной биржи. Расчеты можете проверить, мне чужого не надо. Чем, Ирина, рассчитываться будешь? Сразу предупреждаю, твоя натура меня не интересует. И подружке твоей передай, что от нее я тоже, в течении пяти дней жду денег, там сумма поменьше, чем у тебя, но тоже вполне приличная.
Я прошелся по комнате, по-хозяйски оглядывая обстановку.
— Стоимостью этой квартиры на половину твоего долга хватит, примерно, тебе пять дней на продажу, дальше буду решать вопрос погашения долга по-другому…
— Ирина, что этот пи… тип несет? — Тимофей тыкал, густо исписанным листом с расчетами, практически в лицо своей подружке: — Откуда такая дикая сумма могла появится?
— А чему вы удивляетесь, Тимофей Федорович? — я уже успокоился и вновь превратился в внешне приятного, вежливого парня: — Шестьсот метров торговой площади, да плюс подвал она сдает под склады, еще почти столько же, затрат почти нет. Место, конечно не центр, но и не окраина, проходимость магазина хорошая, арендаторы в каждом закутке сидят и за месяц вперед дружно платят. В свой отдел Ирина ничего, практически, не закупала, потому что там сидели три ленивые жопы — дочери ее подружек, которые за месяц так ударно торговали, что только свои оклады покрывали. В магазине недавно ремонт хороший на мои «бабки» был сделан, так что расходы только свет и прочая «коммуналка», ну еще сбор на экологию какой-то, и все. Остальное все в карман.
— Да как? Как ты могла столько потратить? — очередной раз взмахнул листом перед лицом Ирины майор, и та не выдержала.
— А ты что дурака изображаешь? Как на мою деньги в ресторане каждый день пить –гулять, на подарки своему начальству каждый месяц сколько отстегивала? Тебя, дурака, одела, обула, машину купила…
— Да Ира, ты что такое говоришь, я думал, что рестораны — это твои друзья нас угощают!
— Ладно, вы тут воркуйте, а я пошел… — я подошел к входной двери и обернулся: — Ира, пять дней тебе и бегать я не советую. А вам, гражданин майор, я не советую пытаться меня обратно в отдел забрать, иначе ваши…
Я изобразил общепринятый жест пальцами, отражающий степен близости взаимоотношений майора и заведующей магазином, после чего окончательно вышел за дверь.
— Мужик, стой, как тебя там… Громов, ты извини. Я правду не знал про деньги. — майор, придерживая полы халата руками, выглядывая из-за двери квартиры, шептал громким, трагическим шепотом: — Она мне сказала, что у нее магазин какой-то бандит отжимает, а я ей поверил. Ты не волнуйся, она рассчитается, у нее деньги есть, я ей скажу…