Алчность. Выбор (СИ)

Внезапно разговор закончился, и все эти люди в белом напали на нас. Я отбивалась как могла, но отчего-то чувствовала себя неповоротливой. Чувствовала себя обузой.
Мужчина, что сопровождал меня, наоборот, боролся все яростнее. Он то и дело смотрел в мою сторону, чтобы удостовериться в моей безопасности. Все смешалось в бешенный водоворот событий. Смешались крики людей, всполохи странных огней и кровь.
  
Так продолжалось, пока на лесной поляне, объятой огнем, не остались только мы вдвоем. Я и сопровождающий меня мужчина, который выглядел сильно уставшим. Можно было увидеть огромное количество ранений на его теле, но он упрямо схватил меня за руку и крикнул: «Бежим».
Но убежать мы не смогли. Вдруг все тело застыло от страха. Что-то сильное и страшное оказалось рядом с нами. Оно смотрело на нас, как на игрушек.
Страх. Сковывающий волю, парализующий, удушающий страх. Ноги подкашивались. Глаза слезились от дыма.
Слышу крик сопровождающего. Он приказывает бежать, пока сам атакует нового противника. Я не могла его подвести. Я знала, что надо бежать. Глаза слезились, но уже не от дыма.
С трудом найдя в себе силы, я побежала. Я не разбирала дороги. Бежать. Надо бежать. Страх. Падение. Больно ударилась о корни деревьев. С трудом поднялась. Бежать. Больно. Нога подвернута. Но я упрямо продолжала бежать.
Рывок. Какая-то сила подхватила меня и подняла в воздух. Не замечая этого, я пыталась бежать. Падение. Я больно ударилась ребрами о корни. Дыхание выбило. Изо рта вырвался хрип. Живот вдруг скрутило невыносимой болью. Скрючившись, я цеплялась руками в землю. Боль не унималась, но я должна была бежать.
С трудом встав на четвереньки, я подняла голову. Страх. Он вновь сковал меня. Я поняла, что мне не убежать. Передо мной стоял мужчина в белой одежде. Он возвышался надо мной и смотрел на меня с презрением. На губах его застыла холодная ухмылка.
Немного опустив взгляд, я увидела, что в одной руке он держал голову. Отрезанную голову сопровождавшего и защищавшего меня мужчины. Только теперь я увидела его еще совсем молодое лицо, на котором застыла маска удивления.
Я вновь подняла взгляд, чтобы столкнуться с парой золотых глаз. Мне было страшно. Очень страшно. Хотелось кричать, в надежде что меня кто-то услышит. Что кто-то меня спасет.
— Ави! — вырвался из меня странный крик.
…
— А…
…
— Аде…
…
— Адель! — вдруг раздался крик, и я почувствовала, как меня кто-то настойчиво пытается растормошить.
Я поморщилась и с трудом открыла глаза. Яркий свет больно резанул по глазам, отчего я вновь закрыла глаза. Мое дыхание было очень частым. Я почувствовала, как к телу прилипла ночная сорочка из-за того, что все мое тело оказалось покрыто мерзким холодным потом.
— Адель! — вновь раздался знакомый голос рядом.
Я слегка приоткрыла один глаз, прикрываясь рукой от ярких лучей солнца, что проникали в покои через окно. Посмотрев в сторону, я увидела сестру — Фиону. Она с беспокойством смотрела на меня, забравшись с ногами на мою постель.
— Тебе опять приснился тот кошмар? — с тревогой спросила она.
Я едва кивнула. Сил отвечать не было. Поэтому я вновь закрыла глаза и просто продолжила лежать, стараясь успокоиться.
— Плохо, — пробормотала сестра. — Тебе не кажется, что стоит рассказать матушке или отцу? Я знаю точно, что отец тут же прикажет позвать чарвовдеев.
— Чародеев, — тихо поправила я сестру, все еще не открывая глаз.
— Точно! Вот они уж наверняка знают, что делать с этими кошмарными снами. Они же все умные просто до жути.
Я ничего не ответила и только тихо вздохнула. Этот разговор повторялся уже не в первый раз. И каждый раз он заканчивался одинаково. И я каждый раз задумывалась, что стоит рассказать все родителям. Вот только что-то внутри не позволяло мне это сделать.
Страх. Это был страх. Но не тот, что преследует меня во сне. Это был иной страх. Словно, если я расскажу все родителям, а те приведут чародея, то у меня отнимут этот кошмар. И вроде все так и должно быть. Да только что-то внутри меня не хотело расставаться с ним.
— Может быть позже, — ответила я сестре, приоткрыв глаза и взглянув на нее. — К тому же, ты сама знаешь, что отец не любит чародеев.
Мои губы растянулись в слабой улыбке.
— Как знаешь, — надувшись и вздернув нос, ответила Фиона. — Только не надейся, что я всю жизнь буду тебя будить!
— Угу, — промычала я, зная, что ее слова не более чем пустая угроза.
Какое-то время я еще лежала на своей кровати, прежде чем с трудом принять сидячее положение. Хотелось спать, но я с трудом разлепила глаза, потерев их руками. А затем уставилась на собственные руки, которые отчего-то показались чужими.
Бездумно смотря на свои руки, я наконец наткнулась на странный кожаный браслет с узором в виде цветов амелии на руке. Сколько себя помню, этот браслет всегда был на мне. С самого моего рождения. И такие же браслеты были у сестры и брата. Только у Фионы и Амавета рисунки были иными.
Странно, но я никогда не хотела снимать этот браслет. Чего нельзя было сказать о сестре. Она вечно жалуется, что ее браслет какой-то уродливый и только мешает. Даже брат иногда жаловался на свое украшение. Мне же было их не понять. Я странно привязалась к этой безделушке. Она казалась мне какой-то родной. И от браслета словно всегда веяло теплом, которое окутывало меня и защищало.
Это было странное чувство, о котором я никому не рассказывала. Даже сестре. Зато я рассказала родителям, что каждый раз, когда я смотрю на браслет, перед моими глазами возникает образ мужчины. Темные волосы, голубые глаза, которые похожи на сияющие в небе огни, и веселая усмешка на губах — только так я смогла описать его внешность родителям. Но этого оказалось достаточно, чтобы отец заскрипел зубами и начал проклинать чародеев.
Только когда он успокоился, они с матушкой все же поведали нам историю появления этих браслетов. Отец сказал, что этот самый мужчина, чей образ мне видится, проклял нас троих и уверил, что браслеты сдерживают проклятие. Пока мы их носим, ничего не случится. Но стоит его снять дольше, чем на пару минут, — и нас будет ждать ужасная смерть.
Эта история сильно напугала Амавета и Фиону. Но это никак не помешало им меньше жаловаться на свои украшения.
Тем не менее я отчего-то не поверила ни единому слову родителей. Что-то внутри меня подсказывало, что все это не более чем страшная сказка. А может и вовсе байка, которая должна была напугать нас или привить нелюбовь к чародеям.
Почему-то я знала, что этот браслет — нечто большее, чем просто безделушка. Нечто куда большее, чем амулет, сдерживающий выдуманное проклятие. Нечто, что мне почему-то очень дорого. Нечто, от чего губы сами шептали странное слово: «Ави».
  
Глава 70. Ссора
 
***
Интерлюдия. Адель (Амелия).
Темнело. Солнце уже садилось за горизонт, а я все еще была не дома. И это было большой проблемой, которая могла обернуться наказанием. Ведь если кто-то скажет, что королевских детей не наказывают, то он сильно ошибается.
Наказывают всех детей, а королевских — вдвойне. Ибо «надо думать о последствиях своих действий головой, а не задницей». По крайней мере, так всегда говорит отец.
Задумавшись, я одернула руку от задницы. Она еще помнила, чем закончилось прошлое наказание. Тогда я так же сбежала из замка в город и не успела вернуться до захода солнца. Меня хватились, и не прошло и часа, как меня доставили пред строгие очи родителей. Амавет и Фиона тогда злорадно хихикали, прячась за углом и наблюдая за наказанием.
  
«Нельзя, чтобы я попалась еще раз», — подумала я, вспоминая свою обиду и то, как еще неделю я ни с кем не разговаривала.
Отбросив лишние мысли, я побежала в сторону усадьбы. Хотя почему-то все называли ее родовым замком.