Когда отцветают розы

— Ну, конечно, не для того, чтобы полюбоваться. Я надеялся определить, стрелой или пулей был убит олень, но это оказа…
— Там, должно быть, потрудились хищники и… — Диана невольно бросила взгляд на Бэби, которая сейчас беспечно трусила с ней рядом. — И все же ты разглядел, что мясо с костей срезано?
— Именно.
— Боже, как я тебе благодарна! Не могу представить, что бы со мной было, если на скелет наткнулась бы я сама.
  
— В том-то и дело, — сказал Энди. — Он валяется практически рядом с любимой маминой скамейкой. Ее специально установили в этом месте, чтобы она могла тихо понаблюдать за оленями. Здесь водопой. В нашем лесу никто не охотился много лет, и зверье почти не боится людей.
— Ты думаешь, охотнику это было известно?
Энди словно не расслышал вопроса, он шел задумчиво вперед, рассуждая как бы про себя:
— Границы имения четко разграничены и отмечены. Столбы с табличками я ставил сам. Таким образом, закон нарушен дважды. Даже просто бродить по чужой земле запрещается. К тому же он мог закопать останки где-нибудь, и мы бы ничего не узнали. Он же, наоборот, оставил их на самом видном месте у скамейки, как будто намеренно, чтобы рано или поздно кто-нибудь обнаружил скелет.
— Твоя матушка была бы просто в шоке.
— Еще бы! Она говорила об оленях так, словно была знакома с каждым из них лично. Ты уверена, что слышала только один выстрел?
— Да.
— Помнишь, в котором часу это было?
— Нет, но уже стемнело.
— Стало быть, он отличный стрелок, наш браконьер. Хотя, как я сказал, олени ничего не боялись и могли подпустить его совсем близко.
— Не могу поверить, что кто-то нарочно мог бросить оленя там, чтобы испугать ее. Для этого нужно быть не в своем уме.
— Впрочем, я, возможно, оказываю слишком много чести этому мерзавцу. Пуля могла попасть в цель совершенно случайно. Все охотники бахвалятся, какие они меткие, но настоящих снайперов мало. Остальные опаснее — они готовы палить по всему, что шевелится. Крайне неприятно думать, что мою маму кто-то так ненавидит, чтобы подбросить отвратительный подарочек, но еще хуже, если она попадет под шальную пулю какого-нибудь резвящегося с ружьем идиота.
Когда они достигли дома, Энди коротко бросил:
— Увидимся позже, — и направился в сторону сарая. Диана не спросила, зачем. Ответ она получила позже, увидев его уходящим к ручью с лопатой на плече.
Мэри-Джо драила пол в кухне, ворча на кошек с их вечно грязными лапами. Увидев Диану, она первым делом спросила, что случилось.
— А я-то думала, что мое лицо создано для игры в покер, — пробормотала Диана. — Не хотела тебе говорить, но…
В Мэри-Джо был силен здоровый деревенский дух, и она не стала слишком сокрушаться о бедном олене, хотя быстро и без труда догадалась, что это происшествие может означать.
— Если бы миссис Николсон попался на глаза олень, бедняжка наверняка слегла бы. Она так любит животных. А мистер Николсон просто рассвирепеет, когда узнает, что кто-то вторгся в его владения. Тебе нужно было сразу позвонить в местный охотничий надзор, как только ты услышала выстрел.
— Мне и в голову не пришло. Выстрел не повторился.
— Это действительно странно. Должно быть, у этого подонка… — Мэри-Джо оборвала саму себя и покачала головой. — Нет, к черту догадки. Позвони, если услышишь стрельбу еще раз. Я узнаю для тебя номер телефона, и скажи Уолту, чтобы он убрал скелет до того, как…
— Энди уже занялся этим.
— Хорошо, — спокойно продолжала Мэри-Джо, — хотя, как я полагаю, там мало что осталось бы к возвращению миссис Николсон. Я стала замечать, что кошки и собаки стали меньше есть.
Диана поневоле взглянула на маленькую белую кошечку и отдернула ногу, о которую та собиралась потереться.
— Как, и кошки тоже?! Отвратительно!
— Так устроила природа. Их не в чем винить.
— Ты права. Я, должно быть, не привыкла к естественным законам жизни.
— Привыкнешь. Приспособиться к этому удается практически всем, — выражение лица Мэри-Джо смягчилось. — Энди — исключение, ему это пока не удалось. По нему сразу не скажешь, он, если надо, сделает все, что нужно, но в душе он ненавидит охотничьи ружья и капканы некоторых здешних мерзавцев, которые издеваются над скотом и домашними животными. Или бросают их на произвол судьбы. Он уже не раз чуть не ввязывался в драку из-за этого.
— Энди?! — Диана не могла скрыть удивления.
— Да, и ты не представляешь, какой он страшный, когда разозлится, — сказала Мэри-Джо с той плохо скрытой гордостью, с которой мамаши рассказывают об отважных проделках своих малолетних сорванцов. — А язык у него, сама знаешь, без костей. Самая жуткая свара в «Лисьей норе» разгорелась недавно, когда он и Ларри… — она замолкла и скривилась, как человек, случайно надкусивший червивое яблоко. — К ужину я принесла китайские полуфабрикаты, надеюсь, ты не против? Быть может, нам удастся уговорить Энди остаться с нами.
— О, с этим проблем не будет, я уверена, — сказала Диана.
Мэри-Джо энергично заработала шваброй, что означало: разговоры на время окончены. Когда Диана решила принять в уборке участие, возражений не последовало, и это был некоторый прогресс. Вытирая пыль и смахивая кошачью шерсть с различных поверхностей, Диана думала, насколько же легко и быстро раскрываются черты характера Мэри-Джо помимо ее воли. Ну не типично ли для нее принести полуфабрикаты в дом, где полки в кухне и холодильник с морозильником просто ломились от продуктов? Даже этим она хотела подчеркнуть свою независимость, и Диана могла лишь уважать ее за это, хотя китайскую кухню она недолюбливала.
В соседней комнате Мэри-Джо вдруг пропела какую-то музыкальную фразу. Это серенады Энди накануне вечером действуют на нее, решила Диана. Рука с тряпкой, которой она полировала крышку кухонного стола, замедлила движение. Дианой овладели сентиментальные фантазии. Практицизм и здравый смысл Мэри-Джо — это как раз то, чего так недостает беспечному Энди, а его умение ко всему относиться с юмором уравновесит ее колючий норов. Великолепная пара, заключила Диана и улыбнулась, заметив, что рассуждает как какой-нибудь персонаж Джейн Остин.
Как бы то ни было, ей хотелось верить, что не подозрительность к ней, а романтический интерес к Мэри-Джо стали причиной участившихся визитов Энди. Он знал Брэда, он был знаком с мисс Массер и имел отличные возможности злоупотребить этим знакомством. Взять хотя бы условия, на которых была продана усадьба. Мисс Массер едва ли была способна разобраться, в чем ее подлинный интерес, а адвокат вполне мог сыграть в этой партии против клиента. У Энди же всегда был законный предлог приезжать сюда с возможными покупателями или даже без них. Он высмеял идею о наличии у мисс Массер чего-то ценного, но ведь Мэри-Джо упоминала о фарфоре, хрустале, других безделушках…
«Нет, остановись, — сказала себе Диана, — это уже слишком». Но всегда ли страхи беспочвенны? Одна из случайных обмолвок Мэри-Джо навела ее на мысль: браконьер был из местных. Почти весь городок знает об отъезде Николсонов, он тоже мог это знать. И действительно представлялось вероятным, что звери могли растащить останки оленя по кускам еще до возвращения Эмили и Чарльза. Беспокойство Энди о матери легко понять, но чем больше Диана размышляла над этим, тем менее вероятной казалась попытка сознательно вывести миссис Николсон из душевного равновесия. Охотник либо вообще не ставил перед собой подобной цели, либо сюрприз готовился кому-то другому. Быть может, робкой городской девушке, замеченной в привычке обследовать окрестности?
Войдя с тряпкой в библиотеку, Диана увидела Энди. Точнее будет сказать — нижнюю половину его тела, торчавшую из дыры на месте старого камина. Лампа, которой он рассчитывал воспользоваться, балансировала на самом краю и упала бы, не подскочи Диана вовремя. Энди высунул голову.
— А, это ты. Хорошо. Подержи лампу, пожалуйста.
— Уже держу, ты же видишь.
— Не так. Направь ее вот сюда. — Он взял ее за руку и показал, оставшись при этом весьма довольным, хотя Диане пришлось неудобно согнуться в поясе, чтобы свет падал, куда ему хотелось.