Когда отцветают розы
— Он не слишком умен, — заметил Бэллоуз задумчиво. Он еще раз повертел в руках пустой пакет. — Никакой записки и ни малейшей возможности проследить происхождение пакета. Такие можно найти повсюду.
— А как насчет отпечатков пальцев на камне?
Бэллоуз бросил взгляд на сумку, куда Энди тщательно уложил булыжник.
— Слишком грубая и неровная поверхность, но мысль неплохая, — добавил он, по-доброму улыбнувшись Энди.
Тому эта улыбка не пришлась по вкусу.
— У вас есть какие-нибудь новости для нас? — спросил он.
— Об этом я и хотел сообщить вам по телефону, — спокойно сказал Бэллоуз. Он подозвал официантку и указал на свою пустую чашку. — Быть может, я могу предложить вам легкий завтрак? Кофе, тосты…
— Нам уже пора ехать, — ответила Диана, прежде чем Энди согласился. — Что же вы собирались нам рассказать?
— Я поговорил с той подружкой вчера вечером. Вы были правы, мистер Дэвис, она с ним виделась.
— Ха! — Энди торжествовал.
— Она должна была встретиться с ним еще раз пару дней назад, но не пошла. Сослалась на дождь. Но дело, конечно, было не в этом. Погода эти дни стояла отличная. Просто-напросто она боится пойти — и не пойти тоже боится.
— Она не сказала, где должна была состояться встреча? — спросил Энди.
— Выложила как миленькая. Там-то я и провел большую часть прошлой ночи: рядом с остовом сгоревшего сарая в трех милях к западу отсюда. Кажется, сараи в ваших краях довольно-таки опасны.
— Здесь похозяйничал маньяк-поджигатель, — попыталась объяснить Диана. — Он был сыном…
— Плевать на поджигателя, — оборвал ее Энди. — Ну, и что же было дальше?
— Ничего. Он так и не появился. Теперь мы с вами знаем, почему. Болтался поблизости от дома. Вы не слышали ночью никаких подозрительных звуков? Быть может, собаки лаяли?
— Собаки облаивают жуков, летучих мышей и воют в полнолуние, — заметил Энди хмуро. — Они лают так часто, что я даже перестал обращать на это внимание. Дьявол! Если бы эта дрянь сразу мне все рассказала, мы бы уже добрались до Ларри. А теперь он, судя по всему, поставил на ней крест.
— Вот именно, — улыбка слетела с лица Бэллоуза. Он наклонился вперед через стол и упер в грудь Энди указательный палец. — Слушайте и мотайте на ус, мистер Дэвис. У него скоро кончается запас еды, если уже не кончился. Придется вылезать из берлоги. До сегодняшнего утра я предполагал два возможных варианта. Во-первых, он может угнать машину и раздобыть немного денег, а во-вторых, наведаться к своей подружке. Второе представлялось мне более вероятным. Взять у нее все, что ему необходимо, да еще поквитаться за то, что она его подвела. Теперь же…
— Но ведь это все еще весьма вероятно! — вмешалась Диана. — Вы должны что-то предпринять для ее защиты.
— С сегодняшнего вечера она сама и ее дом будут находиться под постоянным наблюдением, мисс Рэндалл. Я уже запросил подмогу. Но я хотел сказать вот о чем. Данные, полученные мною от вас только что, приводят меня к заключению, что цель у него теперь иная. А потому я хочу, чтобы вы — вы все! — как можно скорее убрались из того дома.
Энди поджал губы.
— Нет, я не оставлю дом ему на потребу. Он же может его поджечь, поубивать животных и Бог знает что еще устроить!
— Дело ваше, мистер Дэвис, — сказал Бэллоуз, — но вот ее отец возложил на меня ответственность за ее безопасность. Вам не под силу держать под наблюдением всю территорию. Сами говорили, что мерзавец отлично стреляет. Одна пуля, и…
— Хорошо, хорошо! Мне понятна ваша тревога. Я тем не менее останусь там, а вот Диана и Мэри-Джо могут…
— Нет, — сказала Диана. — Поехали, мы и так опаздываем.
— Но ведь ты…
— Я сказала, нет!
— Разбирайтесь между собой сами, — Бэллоуз снова улыбался. Похоже, Энди искренне изумлял его. — Я не могу ни к чему вас принудить, мисс Рэндалл — только предупредить.
— Что вы и сделали, — сказала Диана, снимая со спинки стула сумочку. — Спасибо, мистер Бэллоуз. Я непременно сообщу папе, что вы сделали все от вас зависящее.
Энди задержался, чтобы перекинуться несколькими словами наедине с Бэллоузом. Он догнал ее, когда она уже закидывала ногу, чтобы забраться на сиденье грузовика. Чувствуя себя неловко в этой странной позе, она опустила ногу и повернулась к нему.
— Я хочу сразу предупредить тебя, Энди: никаких дальнейших споров. Если ты собираешься заниматься уговорами, я брошу тебя здесь.
— Я вовсе не хочу препираться с тобой. Быть может, дашь мне сесть за руль?
— Ладно, но только следи за дорогой и своим языком.
Совершенно заткнуть Энди рот было невозможно, но он сделал над собой усилие и на протяжении всего пути только однажды вернулся к больной теме.
— Ларри не осмелится приблизиться к дому днем. Слишком много народа. Если после наступления темноты мы не будем выходить на улицу и стоять у освещенных окон, большой опасности я не предвижу.
Диана воздерживалась от критических замечаний по поводу его вождения, хотя Энди откровенно стремился наверстать упущенное ими время. Но когда они проскочили нужный дорожный указатель, она воскликнула:
— Куда ты едешь? Мы должны были там свернуть.
— Разве я не говорил тебе? Ах, вероятно, запамятовал.
— Ничего ты не запамятовал! Куда ты направляешься?
— Догадайся, — сказал Энди игриво.
— Мне гадать ни к чему. Мы едем в сторону Шарлоттсвилля. Нас там ждут, или ты хочешь свалиться как снег на голову?
— Я позвонил профессору сегодня утром. Он сказал, что будет готов принять нас в… Хм… мы уже опаздываем, — с этими словами он еще поддал газа, и грузовик помчался еще быстрее, протестующе поскрипывая.
Томас Джефферсон не узнал бы ныне родного городка. Теперь это был настоящий город со всеми малопривлекательными чертами современной жизни — огромными универмагами, протяженными пригородами, широкими улицами с закусочными через каждые сто метров. «Хотя, быть может, все это ему и понравилось бы», — подумала Диана. Он обладал как раз таким складом ума. Но едва ли одобрил бы он новостройки при университетском комплексе, чей легкий и изящный центр в традициях классицизма спроектировал он сам. Новые здания были функциональны, но глаз не радовали.
Энди припарковался в неположенном месте, несмотря на возражения Дианы.
— Здесь места для парковки нам вовек не найти, — объяснил он легкомысленно. — Заплатим штраф — твой старик возместит убыток.
Хэндсона — высокого лысеющего здоровяка с пристальными темными глазами — они застали в его офисе. Диана пыталась извиниться за опоздание, но он галантно остановил ее:
— Мистер Дэвис уже объяснил мне ситуацию, мисс Рэндалл. Я отлично понимаю ваши переживания, но могу вас заверить, что в данном случае нет ни малейших поводов для волнений. Останки, доставленные мне на экспертизу, никак не могли принадлежать вашему брату.
Энди оглядел кабинет, словно ожидал, что скелет разложен где-то здесь на рассмотрение специалистов и широкой публики. Разочарованный в своих ожиданиях, он повернулся к Хэндсону.
— Как вы можете быть так уверены? Скелет ведь мужской, не так ли?
— А вам это откуда известно? — Хэндсон посмотрел на него прищурившись.
— Я сделал замеры костей ног. Они такой же длины, как мои, с учетом разложения, разумеется. Таким образом, этот человек был слишком высок для женщины, если мы возьмем пропорции, которые…
— Вот именно: «если», — сказал Хэндсон, улыбаясь. — Вы, вероятно, начитались определенного рода беллетристики, мистер Дэвис. На самом деле все не так просто.
— Я прослушал факультативный курс антропологии и понимаю, что это не просто.
— Ну что ж, ваша догадка — а это, извините, все-таки не более чем догадка — оказалась верна. Есть целый ряд параметров помимо относительной длины конечностей, которые указывают, что скелет принадлежал мужчине европеидной расы, которому было больше восемнадцати, но менее двадцати шести лет от роду. Вместе с тем, а это как раз и важно для мисс Рэндалл, он никак не мог умереть в прошлом году, — он ободряюще посмотрел на Диану. — В нашей профессии принято частое употребление таких слов, как «вероятно», «почти», «по всей видимости», но в данном случае я могу со спокойным сердцем все это отбросить. Этот бедолага пролежал в земле не месяцы, а десятки лет, быть может, даже столетия.