Когда отцветают розы

— Сколько именно? — немедленно спросил Энди.
Хэндсон откинулся на спинку кресла.
— Где же, интересно, вы прослушали курс антропологии, молодой человек?
— Э-э-э… Извините, я понимаю, что большой точности здесь быть не может, но я подумал, что вы…
— Я должен быть на заседании ученого совета ровно через десять минут, — сказал Хэндсон, посмотрев на часы. — Поэтому моя лекция будет вынужденно краткой. На разложение костных тканей могли повлиять несколько факторов, некоторые из которых мне не известны: тип почвы, глубина захоронения, материалы, из которых могли быть изготовлены гроб или саван — это только некоторые из них. И все равно я могу безошибочно определить, что скелет должен был пролежать в земле семь-восемь лет, чтобы прийти в то состояние, в котором я получил кости на исследование. Специфические пятна говорят о более длительном периоде. Столетие — плюс-минус пятьдесят лет — это самая точная оценка, которую я могу дать на сегодняшний день, и если не будет особого распоряжения властей, я пока остановлюсь на этом. Как мне хотелось бы надеяться, я разрешил сомнения мистера и мисс Рэндалл, а это была моя главная задача.
  
Ненавязчиво он давал понять, что разговор окончен. Диана была вполне готова смириться с этим. Энди — нет, но она сумела буквально выволочь его из кабинета профессора. Они уже спустились на этаж ниже по лестнице, когда он вдруг остановился.
— Забыл кое-что, — сказал он. — Ты иди, я догоню.
Присоединился он к ней уже у машины. Ветерок шевелил листок квитанции штрафа под щеткой стеклоочистителя. Энди небрежно скомкал его и сунул в карман.
— Перестраховщик чертов! — сказал он сердито. — «Плюс-минус пятьдесят лет…» И даже за это он не может ручаться.
Диана без споров уселась на место пассажира.
— Так где же ты все-таки занимался антропологией? — спросила она не без оттенка недоверия.
Подвижные черты лица Энди приняли выражение гордой скромности.
— В университете Дьюка. И хочешь верь, хочешь — нет, я был одним из лучших.
Она верила. Энди никак нельзя было назвать невосприимчивым к наукам. Его проблема заключалась в другом: в его возрасте пора было бы уже всерьез заняться каким-нибудь делом, а не прыгать с одной работы на другую.
Она тут же с неприятным чувством поймала себя на том, что рассуждает в точности, как отец. Однако проблемы Энди не были схожи с теми, что стояли перед Брэдом. Брэду попросту не позволяли заняться делом, которое было ему по душе. Конечно, он мог потерпеть неудачу на избранном поприще, но лучше все же попробовать и проиграть, чем не пытаться вовсе.
У них ушло несколько часов на осмотр и погрузку растений. Увидев, как плотно оказался уставлен кузов, даже Энди понял: ехать нужно будет осторожно. Одно из деревьев достигало почти пятиметровой высоты, и хотя оно лежало, опершись стволом на крышу кабины, его ветви полностью заслонили вид через заднее стекло. На обратном пути Энди по большей части помалкивал, огрызаясь лишь на сигналы других водителей, которых раздражало, что грузовик тащится так медленно.
Когда они подкатили к дому, им навстречу выбежал Уолт.
— Вы должны были вернуться два часа назад. Почему так долго?
Он сразу же принялся развязывать веревки, стягивавшие растения вместе. Энди поспешил присоединиться к нему.
— Стоило мне поднажать и заставить эту колымагу бежать быстрее шестидесяти, — начал жаловаться он, — как ее начинало трясти словно в танце живота. Думаю, всей этой зелени досталось не больше, чем моей заднице, и…
— Я предвидел, что ты как-нибудь, да уговоришь Диану доверить управление машиной тебе, — перебил Уолт. — Что ж, все могло быть и хуже. На первый взгляд, особого ущерба ты не нанес. Теперь, будь любезен, съезди за Мэри-Джо. Уже как раз время.
— Но…
— Господи, можешь ты хотя бы раз в жизни не препираться? — Уолт сунул ему в руку ключи. — Возьми мою машину. Я собирался уже отправиться сам. Ты же знаешь Мэри-Джо, ждать она не будет.
Бормоча что-то себе под нос, Энди направился к машине. Уолт повернулся к Диане.
— Как все прошло?
— Без проблем.
Они проследили, как Энди отъезжал от дома. Вырулив на дорогу, он не прибавил скорость, как можно было ожидать, делая километров сорок в час.
— По всей вероятности, ей все-таки придется подождать, — сказала Диана. — Как еще ей сюда добраться?
— Попросит, чтобы кто-нибудь подбросил, одолжит велосипед или даже пойдет пешком. Ее упрямству осел бы позавидовал. Хотя, я думаю, Энди успеет, — губы Уолта скривились в подобие улыбки. — Как только скроется из вида, он поддаст газу, можешь быть уверена.
— Есть какие-нибудь новости?
— Я за весь день ни разу не заходил в дом. Но, как я полагаю, будь у них хорошие новости, они прислали бы кого-то сюда, не дозвонившись по телефону.
— Наверное, ты прав, хотя лучше пойти и прослушать записи на автоответчике.
Уолт последовал за нею в дом, но не в кухню. Она слышала его шаги наверху. «Не хочет рисковать и проверяет», — подумала Диана, вспоминая утренний разговор с Бэллоузом. Против этой предосторожности ей трудно было бы возражать.
На этот раз на автоответчике не оказалось ничего интересного. Приятель Энди позвонил еще раз и уже более настойчиво повторил просьбу срочно связаться с боссом. Ни Бэллоуз, ни полицейские не звонили.
От прохладительных напитков Уолт отказался.
— Хочу скорее разгрузить растения. Быть может, успеем кое-что посадить — до темноты еще часа два.
— Я могу тебе помочь?
Он оглядел ее сверху вниз дважды. Взгляд был настолько беспристрастно оценивающим, что Диана почувствовала невольно желание показать ему зубы и дать пощупать бицепс.
— Конечно, можешь, если есть желание, — сказал он потом. — Я перегоню грузовик на задний двор.
Круглые ямы разных диаметров покрывали теперь верхнюю террасу. Одна из них, почти в человеческий рост глубиной, предназначалась для франклинии — того самого пятиметрового дерева. Диана сразу поняла, что здесь ей со своей помощью лучше не соваться. Она уселась на стене и, болтая ногами, наблюдала, как дерево снимают с машины. Погрузили его так, чтобы не повредить другие растения, а потому сразу несколько рабочих вынуждены были приподнять ствол и уже потом осторожно опустить вниз. Нетерпеливо сунув руку под одну из веток, Уолт быстро отдернул ее и посмотрел на свежую царапину.
— Что за черт!
— Там что-то похожее на кактус, — сказал Джек, приподнимая ветку.
— Это Энди, — пояснила Диана. — Ты же знаешь, как он любит…
Уолт описал свое отношение к пристрастиям Энди в нескольких энергичных выражениях. Однако когда вернулся Энди и предложил помощь, она была принята без слова упрека.
— Мэри-Джо тоже сейчас придет помогать, — сказал Энди. — Ей нужно переодеться.
Уолт только кивнул. Диана не могла не видеть, что их с Мэри-Джо помощь никому не требуется, но все же им лучше было болтаться здесь, чем сидеть в доме и как на иголках ждать, что зазвонит телефон. Садоводство, как она заметила, содержало в себе терапевтический элемент, и очень благотворный. Ощущать пальцами тепло земли, зная, что даешь жизнь растению, которое наверняка переживет тебя и твоих детей — это ли не источник успокоения и умиротворенности?
Кроме того, садоводство — нелегкий труд. Уолт не делал им никаких скидок, требуя той же отдачи, что и от остальных рабочих своей бригады.
— Яма недостаточно глубока. Ну-ка, еще сантиметров тридцать!
Солнце уже скрылось за верхушками деревьев, когда он объявил, что на сегодня достаточно. Рабочие не без облегчения разбрелись по машинам. Уолт придирчиво осмотрел оставшиеся саженцы, корни которых были обмотаны мешковиной, проверяя, насколько обильно увлажнила их Мэри-Джо.
— Если Том закончит прокладку труб, остальное можно будет посадить завтра, — сказал он. — А это что такое?
— Это розы, — отозвалась Диана.
— Я вижу, что это розы, но откуда они взялись? Их не было в списке.