Когда отцветают розы

— Не ори! Хочешь Мэри-Джо разбудить?
Такую речь столь странно было услышать от человека, которого она уже почти окончательно считала преступником, что она действительно обмякла в его объятиях, но от удивления.
Его ладонь по-прежнему зажимала ей рот. Она размышляла, как обратить его внимание на этот факт, когда услышала другой голос, от которого все происходящее стало казаться еще более нереальным.
  
— Удивительно, что она еще не потеряла сознание или того хуже, — сказал Энди. — Разве ты не знаешь, что будить лунатиков опасно?
Он пришепетывал. Когда он показался за спиной Уолта, Диана увидела темное пятно, расплывшееся вокруг рта, и поняла, почему он так странно говорит. Оскалив зубы, он двумя пальцами оттопырил губу и щупал резцы.
— Тебе повезло, — сказал он чуть слышно. — Если бы ты их выбил, я бы тебе такой счет от дантиста выставил! Да убери ты руку с ее лица! И отпусти, ей же трудно дышать.
Вместо того, чтобы последовать совету Энди, Уолт неожиданно чуть пригнулся и подхватил ее на руки. Ощущая легкое головокружение, она сама прижалась к нему. Как оказалась она на этом лугу среди ночи, босиком и в полупрозрачной ночной рубашке? Она ровным счетом ничего не помнила.
— Лунатики, — задумчиво повторил Уолт. — Вот это, стало быть, что? А ты шел за ней, чтобы ничего не случилось? И долго ты собирался позволить ей так гулять? Она направлялась к сараю и…
— Вовсе нет, — Энди провел по губам тыльной стороной ладони. — Она шла к розарию и ручью. Я как раз хотел попытаться вернуть ее, когда ты на меня напал.
— Я принял тебя за другого.
— Для меня это слабое утешение.
Уолт не стал продолжать разговора и направился к дому. Как только Диана поняла, как далеко она ушла, сама того не сознавая, ее охватила непреодолимая дрожь. Прямо через верхнюю террасу и вниз по ступеням… Ее ступни болели.
Задняя дверь была отворена. Свет в кухне не горел, но внешние фонари освещали свежие цветочные клумбы.
— Положи ее на диван, — сказал Энди, закрыв дверь и включив свет. — Я плесну ей немного бренди.
— Не хочу я никакого бренди, — запротестовала Диана. Уолт опустил ее на софу, и ей сразу стало холодно без близости его мощного тела, излучавшего тепло.
— Приготовь лучше кофе, — распорядился Уолт и накрыл Диану пледом. — Боже, посмотри только на ее ноги. Наверное, наступила на осколок стекла.
Диана поневоле вскрикнула, когда он притронулся к порезу пальцем. Уолт выпрямился и широко улыбнулся.
— Ничего, до свадьбы заживет. Теперь ты в порядке?
— Нет.
Уолт присел на край дивана рядом с ней.
— Трудно поверить, что ты могла разгуливать там и продолжать спать одновременно, — он взял из рук Энди тазик с теплой водой и тряпку, чтобы обмыть ей ступни.
— Трудно поверить! — возмутился Энди. — Не знаю, как можно убедить тебя хоть в чем-нибудь! Это ведь уже во второй раз. Вчера ночью я застал ее в кухне, когда она пыталась отпереть дверь. Мне удалось вернуть ее в постель не разбудив, что, кстати, и положено делать в таких случаях. А сегодня я задремал и услышал только, как она вышла из дома. Я сплю как раз над кухней.
— Значит, прошлой ночью тоже? — Диана села с широко раскрытыми от удивления глазами. — Почему ты мне ничего не сказал?
— Потому, видишь ли… Гм… — Энди потер подбородок. — Потому что во мне возобладал инстинкт мужчины-защитника. Извини. Я, конечно, должен был сказать тебе.
— И мне тоже, — Уолт поднялся и отнес тазик к раковине. — Тогда бы обошлось без побоев. Я не спал и стоял у окна библиотеки, когда заметил свет твоего фонарика. Понятное дело, я подумал… Впрочем, всем ясно, что я подумал.
Он повернулся и встал, упершись руками в стол. Энди без боя не сдался. Под глазом Уолта наливался синяк, а вдоль челюсти протянулась полоска покрасневшей кожи. Несколько мелких царапин на щеках, как поняла вдруг Диана, были ее собственной работой.
— Даже не знаю, как вы объясните все эти синяки и шишки Мэри-Джо, — сказала она.
«Бойцы» в задумчивости посмотрели друг на друга.
— Мы скажем ей правду, — выдавил из себя Энди со вздохом. — Пора перестать щадить чужие чувства — это ерунда, оскорбительная и опасная к тому же. С этого момента мы говорим правду, единственно правду и ничего, кроме правды.
— Я делал это всегда, — сказал Уолт, прищурившись. — Какие еще маленькие сюрпризы ты утаиваешь от нас, Энди?
— Ну…
— Кофе готов? — нетерпеливо вмешалась Диана. Она знала, о чем собирается рассказать Энди, и не думала, что Уолт уже готов выслушать его. К этому не была готова сейчас и она сама: физически и морально она была совершенно опустошена.
В отличие от Энди Уолт это заметил.
— Ты уверена, что хочешь кофе, Ди? Больше всего тебе нужен сейчас отдых.
— Кофе не помешает мне заснуть, — сказала Диана с усмешкой.
— Хорошо, одну чашку и — баиньки, — он снова присел рядом с ней и подал кофе. — Я читал о лунатизме, но сам лунатиков никогда не встречал. Ты помнишь хоть что-нибудь? Быть может, ты услышала какой-то шум или увидела кого-то?
— Ничегошеньки, — она поймала на себе пристальный взгляд Энди. Она не могла не поддерживать его стремления к откровенности. Быть может, ей рискнуть и рассказать хотя бы часть правды. В дурных снах не было ничего аномального или сверхъестественного.
— Я все это время крепко спала. Во сне я увидела двух дерущихся мужчин, но не смогла разглядеть, кто они, было слишком темно.
— Ты увидела это не во сне, — сказал Уолт.
— Начало мне, безусловно, приснилось. Там все происходило в другом месте. Я не помню сейчас…
— А ты постарайся, — Энди склонился над ней, его лицо было сосредоточенным и напряженным. — Что это за место? Ты направлялась…
— Хватит! — Уолт взял чашку из рук Дианы и поставил на стол. — Нам здесь только толкователя снов недоставало! Ты же видишь — она так устала, что готова заснуть прямо здесь.
Он поднял ее на руки как была — закутанной в плед. Диана хотела возмутиться и объяснить, что вполне способна передвигаться самостоятельно, но слова не шли. У нее болели ступни, глаза слипались, а Уолт нес ее с такой легкостью, словно она была пятилетним ребенком. У него на руках она чувствовала себя согревшейся… Она почти спала, когда он положил ее в кровать и осторожно подоткнул по бокам одеяло своими огромными ручищами.
Дверь в кухню оказалась распахнутой. Приближаясь, она слышала их разговор. Очевидно, проспали в этот день все, потому что Мэри-Джо читала еще только вводную часть своей лекции:
— …Как двое малолетних хулиганов! Как вы могли позволить ей стоять там в одной ночной рубашке, пока вы колотили друг друга до бесчувствия?! А если бы она подхватила воспаление легких или того хуже… — Она осеклась, заметив Диану, и поспешила ей навстречу. — Садись. Как ты себя чувствуешь? Я приготовила завтрак. Вам нужно было разбудить меня. Дай-ка я посмотрю на твои ноги. Уолт сказал, что ты здорово поранилась. Конечно, ума обработать порезы как следует и забинтовать у них не хватило. Когда ты последний раз делала прививку от столбняка?
Она затолкнула Диану в кресло и сняла с нее сандалии в одно мгновение.
— Я заснула, и они успели только промыть ранки, — сказала она, зевая. — Не устраивай суеты из-за меня, Мэри-Джо. Я в лучшей форме, чем эти двое.
У Уолта опух глаз, а разбитая губа Энди придавала его лицу выражение капризного ребенка. Однако самыми неприятными повреждениями были царапины, оставленные ее ногтями на лице Уолта.
— Так им и надо, — пробормотала Мэри-Джо. — Вот тебе — мужики. Любую проблему с ходу начинают решать кулаками.
По своему настоянию Мэри-Джо обработала ступни Дианы антисептиком и забинтовала. Когда она закончила и повернулась к Уолту, он протестующе поднял руки и попятился.
— О нет! Только не йодом! Им уже никто не пользуется. Ты хочешь, чтобы я выглядел как последний идиот?
— А кто ты еще есть? — Мэри-Джо внезапно села, ее лицо посуровело. — Не понимаю я вас. Сначала деретесь, как два недоросля, а потом еще хихикаете по этому поводу. Разве вы не понимаете, что могло произойти с ней?