Когда отцветают розы
— Ты дошел до сарая и взял лопату. Когда ты закопал… когда ты избавился от следов, ты собрал вещи Брэда. Их было немного — Брэд всегда путешествовал налегке. Единственным человеком, который мог тебя увидеть, была старая мисс Массер, но она тебя не волновала. Дряхлая и беспомощная, она не могла тебе помешать, а в ее рассказы никто бы не поверил — все считали ее выжившей из ума. Тебе это было известно — ты читал письма Брэда, когда я передавала их маме. Как я могла думать, что ты удержишься от этого? Тебе же всегда нужно было все знать. «В знании — сила» — это одна из твоих любимых поговорок. Ты не мог попросить, чтобы тебе дали его письма, чтобы не показать, как волнует тебя его судьба. Для этого ты слишком труслив.
Наконец-то она попала в точку. Его черты исказились болью и злостью, чего было больше, она не могла понять. Она продолжала без остановки, чтобы дожать его в полном соответствии с его собственными рекомендациями.
— Я пока не понимаю только одного. Зачем ты приехал повидать Брэда? Хотя позволю себе высказать предположение. В последнем письме он упомянул о своих подозрениях, что некто злоупотребляет доверием мисс Массер. В другом письме он давал крайне нелестную характеристику ее адвокату. К кому в таком случае мог Брэд обратиться? Со мной связаться не было возможности — в прошлом августе я находилась в Европе. И он позвонил тебе, верно? Справедливость была для него дороже собственной гордости.
Как, должно быть, ты торжествовал! Ты хотел, чтобы он вернулся. Ты надеялся, что он устанет от скитаний и черной работы и приползет к тебе на коленях, признавая твою правоту, вымаливая прощение. Этого не случилось, но он по крайней мере первым сделал шаг навстречу. Твое самолюбие не пострадало, а твоя чудовищная бесчувственность заставила тебя принять желаемое за действительное: его просьба была только предлогом для нового сближения между вами. Ты приехал сюда в надежде увезти его домой. Если бы ты только попросил у него прощения, сказал, что любишь его…
Она сделала паузу, чтобы откашляться.
— Но ты бы никогда не сказал ничего подобного, не так ли? Что же, Господи, ты мог сказать ему такого, отчего разразилась трагедия? Ты угрожал ему? «Вернись и будь мне послушным сыном, иначе я вышвырну твою матушку на помойку и заведу других сыновей от молодой женщины». Так?
В ветвях деревьев завывал ветер. По земле плясали причудливые тени. Но не тень пробежала по его лицу, исказив его так ужасно. Его сознательная воля старалась сохранить самообладание, но внутри началась агония, и Диана поняла, что победила, и одновременно, что эта победа может стать последней ошибкой, которую она в своей жизни совершила.
Энди поднял голову. Медленно, словно перед опасным зверем, он перевел свое тело в сидячее положение, нашаривая ступнями опору.
— Будь осторожна, — едва слышно шепнул он.
Но Диана уже не могла остановиться. Она все время ждала такого момента — ждала и боялась в одно и то же время.
— Интересно, что ты почувствовал, когда заметил на нем часы — твой подарок? — спросила она. — Я сама думала, что он их либо потерял, либо продал. В деньгах он нуждался. Однако он часы хранил при себе. Была у него и твоя фотография — та, где ты, мама и я после моего выпускного вечера. Она все еще в его бумажнике или ты…
— Диана!
Даже отлично зная его, она могла бы не поверить, что он был способен на такое. Его лицо блестело от пота, но в остальном это была знакомая маска полнейшего самообладания, даже голос оставался твердым… Почти.
— Ты пережила сильное потрясение. Я не осуждаю тебя за то, что ты позволила своему воображению завести тебя слишком далеко. Остановись на мгновение и подумай. Даже если твои безумные теории справедливы, а это не так, разумеется, нужно ли высказывать их вслух? Делать это незачем, и ты это должна понимать. Твоего брата теперь не вернешь. Если ты хочешь сделать больно мне, то огласка, постыдный публичный скандал принесут не меньше неприятностей тебе самой, не говоря уже о твоей несчастной матери. Стоит ли?
Только шепот листвы нарушал молчание. Ветер утих, а солнце засияло ярче.
— Они вернулись, — неожиданно сказал Энди. — Я слышу, как Мэри-Джо зовет нас.
— В таком случае, — наклонил голову Джон Рэндалл, — мне пора откланяться.
Энди с шумом вздохнул. Рэндалл окинул его любопытным взглядом.
— Неужели вы могли подумать, что я пойду на двойное убийство? Я никогда не стоял перед такой альтернативой. Я видел единственную, но Диана только что ее уничтожила, — он посмотрел теперь на нее. — Я надеюсь, ты оставишь мне возможность исполнить твое желание самому? До свидания, дорогая моя.
Он удалился тем же путем, что и пришел, скрывшись среди деревьев бесшумными быстрыми шагами.
Энди встал и протянул руку, чтобы помочь подняться Диане. К расплывшемуся на его голове кровавому пятну пристали сосновые иголки, и вообще выглядел он неважно. Ни слова не говоря, он заключил Диану в объятия.
Некоторое время она не ощущала ничего, кроме тепла его тела и силы рук, его молчаливой готовности принять на себя хотя бы часть ее страдания. Она щекой ощущала размеренное биение его сердца, чувствовала, как он нежно прикасается губами к ее волосам. Этого оказалось достаточно, чтобы удержать ненадолго демонов на расстоянии и собраться с силами, зарядиться от него, чтобы суметь выполнить то, что необходимо было сделать.
Энди сжал ее сильнее и вдруг прошептал:
— О Боже мой!
Диана подняла голову.
— Что случилось? Тебе плохо?
Энди в самом деле сильно побледнел.
— Это не Мэри-Джо, — сказал он, — это моя мама.
— Никогда вам этого не прощу! — воскликнула Эмили.
И она говорила серьезно. Трудно было предположить, что она может прийти в такое бешенство — глаза сверкали, зубы стиснуты, щеки раскраснелись от ярости. Диана благодарила небо, что ее гнев обращен не на нее одну.
Энди свернулся в защитный клубок, как ежик.
— Мама, я хотел только…
— На этот раз ты слишком далеко зашел, Эндрю Дэвис! Из всех наглых лжецов, которых я встречала, ты — худший. Он хотел избавить меня от волнений! Я в два раза старше тебя и в пятьдесят раз превосхожу тебя во всем, включая и здравый смысл. Как, думаешь ты, я справлялась все эти годы, воспитывая тебя и стараясь поставить на ноги, когда твой папаша бросил меня? Хорошо, я встретила Чарли. И он, кстати, не пытается избавить меня от волнений.
Энди невольно бросил взгляд на своего отчима. Лицо Чарльза оставалось невозмутимым, но Энди, видимо, прочел на нем нечто, невидимое другим, потому что он распрямил плечи и начал:
— Послушай, мамочка…
— И эта бедная девочка! — Эмили обняла Диану. — Разлучить меня с ней, когда ей более всего нужна была поддержка взрослой и опытной женщины! И ты, моя милая! — она оставила Диану и бросилась к Мэри-Джо. — Ты тоже во мне нуждалась. Во мне и в Чарльзе. Как вы могли решить, что справитесь с этой жутчайшей ситуацией самостоятельно?
— Э-э-э… Позвольте сказать, миссис Николсон, — пытался взять слово Уолт.
— А! Ты тоже хорош! — Эмили развернулась на каблуках и потрясла кулачком под носом у Уолта. — Тебе лучше помолчать. Молчите вы все! Мне нужно решить, что делать. Какое счастье, что я позвонила сегодня утром Барбаре Уильямс, чтобы спросить, не привезти ли ей пару кустов роз. Она-то мне все и рассказала. И она была просто потрясена, когда узнала, что мне ничего не известно. Слышите — потрясена!
Диана подумала, что Эмили ждет не меньшее потрясение, чем Барбару Уильямс, когда она поймет, что и сейчас знает далеко не все.
Могила Брэда была теперь пуста. Приехала полиция и забрала тело. Новость об этой находке сначала повергла Эмили в изумленное молчание, а потом заставила перенести все море сострадания, таившееся в этой женщине, целиком на Диану. Из-за ее бесконечных монологов и причитаний потребовалось почти два часа, прежде чем она и Чарльз были окончательно посвящены во все детали.