Когда отцветают розы

Все, кроме одной.
Диана бегло взглянула на часы. Девять. Он уже далеко отсюда. Она мучительно думала, как он это сделает и что почувствует она. До сих пор она оставалась на удивление спокойной. Шок — так называла это Эмили и пичкала ее всевозможной едой, отвратительно приторным чаем и разнообразными алкогольными напитками. Хотя сама Диана думала, что это не столько шок, сколько паралич, абсолютная атрофия эмоций.
  
Энди присматривал за нею. Она знала, о чем он думал. Это было всегда легко: догадаться, о чем думает Энди. Он предоставил решать ей самой, говорить или хранить молчание.
Странная, извращенная справедливость восторжествовала бы, если бы отец совершил то, что подразумевали его прощальные слова. Справедливость или возмездие — существовала ли хоть какая-нибудь разница между этими двумя понятиями? Не было никакой нужды предавать дело публичной огласке, но Мэри-Джо заслуживала того, чтобы знать правду. Диана понятия не имела, важно ли это для Мэри-Джо, но считала себя обязанной рассказать ей все.
Но не сразу. Ситуация оставалась достаточно сложной. Эмили все еще силилась распутать этот клубок. Представление, в котором маленькая, но рассерженная леди отчитывала своего великовозрастного сына, принесло некоторое облегчение, в котором все так нуждались, но Эмили вовсе не намеревалась казаться только лишь забавной. Она действительно была глубоко взволнованна, а теплое участие, которым она окружила Диану, живо напомнило ей тепло объятия Энди — семейная черта, по всей видимости.
Посидев за столом, где никто почти не притронулся к пище, они перебрались в библиотеку. Эмили присела на диван рядом с Дианой. На ее розоватом лице читалась искренняя симпатия.
— Бедное дитя! Что мы можем сделать для вас?
— Можете накричать на меня, если хотите, — сказала Диана со слабой улыбкой. — После того, что я сделала…
— Оставьте это, — Эмили похлопала ее ладонью по руке. — Вы проявили чудесную смелость. Забудьте. Я спрашиваю, можем ли мы чем-нибудь помочь?
— Для начала ты могла бы сменить тему, мамочка, — сказал Энди. — Все, что можно было сделать, уже сделано… На сегодня по крайней мере. Ей, наверное, лучше всего на время просто забыть обо всем. И ты еще не похвалила нас за новый камин, шторы и остальное, что было сделано в твое отсутствие. Мы все трудились здесь, не покладая рук. Особенно Уолт.
— Камин действительно великолепен, — сказала Эмили, — я очень ценю то, что вы все сделали. Но мне хотелось бы…
Энди понял, что первая попытка перевести разговор в другое русло не увенчалась успехом, и перешел к решительным мерам:
— Кстати, я еще не рассказывал тебе о потайной лестнице.
Здесь он преуспел больше, чем даже рассчитывал. Впрочем, он должен был ожидать от нее подобной реакции, зная, что ее воображение ни в чем не уступает его собственному. И отношение Чарльза он мог предвидеть: не только к разрушению своей собственности, но и к восторгам по этому поводу своей жены.
— Но, Энди, милый, это же потрясающе! — воскликнула Эмили. — Нужно будет разобрать остальные обломки. Ты нашел не все интересное, что там могло быть, я уверена… Что ты сказал, Уолт?
— Ничего, мадам, — ответил Уолт.
— Это уму непостижимо! — бормотал рассерженный Чарли. — Крушить стены, взламывать двери…
— Ну же, Чарли, дорогуша, не будь таким занудой. Если бы ты обнаружил спрятанную лестницу, то сделал бы тоже самое.
— Ничего подобного! — возразил Чарльз резко. — Болтаться на веревке, ломать…
— Это действительно было глупо, — согласилась Эмили и оглядела долговязую фигуру сына. — Ты что-то в самом деле неважно выглядишь, Энди. Если бы тебе было восемь, а не двадцать восемь лет, я бы могла подумать, что ты подрался.
— Никогда, мамочка! Ты же знаешь — в душе я пацифист.
Ненадолго воцарилось молчание: Уолт делал вид, что он вообще ни при чем, Энди напускал на себя добродушие, а Чарльз с подозрением переводил взгляд с одного на другого.
Мэри-Джо откашлялась и сказала:
— Мне пора собирать вещи. Уже вечер.
— Ты не вернешься в эту свою тесную каморку сегодня, — спокойно покачала головой Эмили. — С моей точки зрения, тебе вообще не нужно туда больше возвращаться. Когда похороны?
— Еще не знаю, хотя все уже устроено. Я разговаривала сегодня с преподобным отцом Лейтоном, потом была в похоронном бюро и выбрала гроб.
— Какой же это был жуткий день для тебя, — чуть слышно сказала Диана и подумала о том, что скоро предстояло ей самой.
— Мне хотелось покончить с этим как можно быстрее, — сказала Мэри-Джо просто. — У меня завтра экзамен.
— Я тоже говорил со священником, мама, — вмешался в разговор Энди. — По поводу скелета в сарае. Все устроено, нам придется только заплатить за участок на кладбище.
— Разумеется. Я очень рада, что ты побеспокоился об этом, милый. Надеюсь, ты нашел хорошее место для его вечного упокоения?
— Я решил предоставить тебе решать: там есть несколько свободных участков.
Эмили задумалась.
— Это ведь епископальное кладбище, не так ли? Надеюсь, мы не оскорбим его праха, если он был католиком, евреем или мусульманином.
— Это лучшее, что мы можем сделать, мама.
— Ты прав. По крайней мере совесть наша будет чиста. Вот только узнаем ли мы когда-нибудь, кем он был и что с ним стряслось?
Лежа без сна в темноте уже после полуночи, Диана услышала, как внизу зазвонил телефон. Она ждала этого.
Эмили настояла, чтобы она отправлялась спать пораньше и приняла снотворное. Диана вежливо взяла таблетку, но тут же бросила ее в корзину для мусора, как только Эмили удалилась. Она намеревалась тихо спуститься вниз и подождать звонка в библиотеке, но, против ее ожидания, Эмили не улеглась в постель. Они с Чарльзом сидели в библиотеке и о чем-то беседовали. Им было о чем поговорить. Можно ли представить другую пару простодушных людей, которые бы отправились на небольшой отдых, а по возвращении обнаружили целую кучу весьма неприятных проблем.
Через некоторое время Диана услышала в коридоре шаги. Она оставила дверь приоткрытой, и когда дверь распахнулась, села в постели и включила свет.
— Входите, я не сплю, — сказала она.
Эмили посмотрела на нее, а потом перевела взгляд на упакованные чемоданы, которые стояли у дверного проема.
— Так вы ожидали этого? — спросила она без удивления в голосе.
Эмили присела на постель рядом с Дианой и взяла ее руку в свои. Ее место на пороге комнаты занял Энди. Диана поняла, что не она одна не спала, ожидая звонка.
— Расскажи ей, мама. Не надо ее так долго готовить.
— Да, конечно, — Эмили посмотрела на сына с упреком, прежде чем повернулась к Диане. — Он умер мгновенно, девочка моя, они в этом уверены. Его машина врезалась в бетонную опору моста. Это случилось на 95-й дороге у выезда из Уилмингтона. Очевидцы говорят, он мчался очень быстро — километров сто сорок в час. Полиция считает, что с ним случился сердечный приступ или он заснул за рулем, а нога продолжала…
— Это не был сердечный приступ, — сказала Диана. Прямо в бетонную опору, в полном сознании, видя, как она надвигается… Он мог выбрать способ полегче. Быть может, он поступил так потому, что она назвала его трусом?
Рука Эмили едва заметно сжалась.
— Вы хотите что-то мне рассказать?
Энди отступил в сторону, чтобы пропустить в комнату Мэри-Джо. Она спала и стояла теперь с растрепанными волосами, потирая глаза. Видимо, ее разбудили их голоса.
— Отец убил Брэда, — сказала Диана. — Это был не Ларри, Мэри-Джо. Когда он писал, что сожалеет, он имел в виду…
— Он всегда потом сожалел, — бывают эпитафии и получше, но эта оказалась как нельзя к месту. — Ты в этом уверена, Диана?
— Да. Мне сейчас лучше уже не ложиться.
— Сейчас вы ничего не сможете для него сделать, — в глазах Эмили стояли слезы, так и не пролитые Дианой. — Подождите до утра.
— Сиделка не станет будить маму в такой час, но завтра утром она узнает. Мне нужно быть там.