Еретик (СИ)

— Не ругайся, синеглазка! Я уже отдохнул! — полез на нее Дин.
— Да ну вас! — она пихнула его в бок локтем.
— Все будет хорошо, не расстраивайся!
Дин завалил ее на спину, закинул ноги Таи себе на плечи, и вскоре ее недовольное бурчание сменилось хихиканьем, а потом и вовсе жалостливым горячим постаныванием.
  
Ники было ужасно скучно со взрослыми ребятами. Он еще раз облазил весь скелет в поисках мяса, но ничего существенного не нашел.
Охи и ахи, чмоканье и хлюпанье не вызывали у него ничего, кроме скукотени, и он, взяв три шишки, принялся жонглировать.
Странное бледное пятно среди черных стволов он увидел почти сразу. Он подумал, что это кто-то из общины их ищет, и уже хотел подать голос, но тут же осекся. Запах у незнакомца был необычный. Он такого запаха не знал, а он хорошо помнил запахи всех стальных в общежитии. Он бы испугался, но золотоволосая бледность была такая худенькая и плоская, что он решил его не бояться.
Пятно прошло в стороне мимо него, направляясь прямо к взрослым у обглоданного скелета. Ники нахмурился и осторожно побежал за незнакомцем.
Они уже спали, все трое, в обнимку: Дин, Тая и Май. Выйдя из леса, золотоволосый встал, наклонив голову, и, приоткрыв рот, смотрел на них своими огромными скучающими глазами. Потом бесшумно подошел, опустился на колени к спящему на спине Дину, сжал тонкую бледную ручку в кулачок и с одного удара пробил Дину грудь и вогнал кулак в землю.
Тая закричала первая. Бледный поднял на нее плаксивые глаза и наотмашь двинул ей по лицу. Тая пролетела несколько метров, ударилась об сосновый ствол, вскочила и с криком бросилась бежать.
Увидев мертвого друга, Май взревел диким голосом и кинулся на золотоволосого. Но тут же получил удар в лицо. Такой быстрый, что он даже не заметил его, и такой сильный, что его откинуло на несколько шагов и он поплыл. Шатаясь и рыча, Май поднялся и опять кинулся на бледного. Но бледный выставил ручонку вперед и схватил его за горло. Май почувствовал, что словно бы налетел со всего разбегу горлом на бревно — так сильна была эта рука.
Пальчики сжимались все сильнее и сильнее, и Май с ужасом понял, что это конец.
Но тут из темноты прилетел острый камень, ударив бледного в глаз. Хватка ослабла, и Май завалился на землю.
— Беги! Беги! — заверещал Ники.
Хрипя и шатаясь, держа себя за горло, Май бросился в ночной лес.
Бледный дернулся, но тут же опять ему прилетел камень в тот же глаз. А когда он оправился от удара и осмотрел лес, то никого из компании уже давно не было. Только тело Дина лежало в темноте, истекая кровью.
========== Глава 31 ==========
Весь песчаный овраг у самого начала соснового леса был завален трупами. Дородные омеги, молодухи, доростки и даже альфы — все это превратилось в серую догнивающую массу.
Тим, сжав губы, выцветшими глазами смотрел на кучу потемневшего мяса и проглядывающие белые кости. Если бы не осенний холод, тут стоял бы невыразимый смрад.
— Ну и что ты молчишь? — громко спросила Инга. — Скажи хоть что-нибудь!
Тим молчал.
— Что ты думаешь делать? Ответь мне!
Тим глядел на мертвую массу внизу, никак не реагируя на ее слова.
— Это последние гиганты в округе! У нас больше нет еды! — вскрикнула она. — Ты слышишь меня?! Мы сдохнем с голоду!
— Значит, сдохнем… — тихо прошептал Тим.
Инга набросилась на него, но он даже не отбивался от нее.
— Это ты во всем виноват! Это ты подсадил меня на это мясо! Что нам сейчас жрать?!
— Я не знаю…
Инга толкнула его и опять заглянула в яму.
— Ну, их же всегда было так много… — плача проговорила она. — Что с ними стало?! — обхватив голову руками, она опустилась на землю. — Я не смогу… Я не вытерплю ломки!
— У них мор какой-то. Я думаю, многие ушли на Соленые озера. Можно пойти за ними…
— Какие Соленые озера?! Ну какие?! Туда ходу неделя, а ломка начнется этой ночью! О чем ты вообще говоришь?!
Тим молчал. Сказать ему было нечего.
Великаны исчезли моментально. Еще несколько месяцев назад их было полно в округе, и вдруг тишина. Конечно, у них были небольшие запасы крови и вяленого мяса, но они ушли моментально, и сейчас он всем телом чувствовал приближение удушающего ужаса ломки и голодной смерти.
Они были на высоком крутом речном берегу, в мрачном, предзакатном сосновом лесе, недалеко от стоянки коммуны. Фио, Инга и Тим.
Тим лежал на земле скрючившись, всем существом своим уйдя в боль.
Эта голодная ломка была несравнима ни с чем другим. Ледяная боль дрожала в самой сердцевине его тела, от головы и до паха. Она не спеша по-садистки выворачивала его, рвала нервы, вытягивала суставы, сжимала до хруста кости.
Но и этого было мало, ломка заползала в самую душу, вызывая удушливый панический страх. Ужас, которому не было ни названия, ни спасения.
— Девочка моя! Девочка! Моя доченька! Подойди ко мне!
В перерыве между наплывами Инга собрала все свои силы и полезла к Фио. Девушка сидела рядом и плакала.
— Ты же любишь свою маму? Мы же всегда с тобой были вместе!
В руках у Инги появился черный нож.
— Помоги мамочке! Мамочка тебя просит!
Фио заплакала еще больше и сжалась.
— Разве тебе не жаль матери? Помоги мне! Ты видишь, как мне плохо?
— Нет! — плакала Фио.
— Помоги мне! — закричала Инга. — Я твоя мать! Ты обязана слушаться, дрянь! — и она начала лупить Фио, но та только еще больше сжималась и громче плакала.
Тут к обрыву из леса вышел Май. Дикий и растрепанный.
— Майчик! — оставив рыдающую Фио в покое, выдохнула Инга. — Мальчик мой, сыночек, подойди к мамочке!
Лицо Инги почернело от боли. Глаза были пугающе пустыми и дикими. В них не было ничего, кроме страха и боли. За этот день она похудела, осунулась, черты лица ее заострились, рыжие волосы потемнели.
— Мой единственный, любимый сынок! — вцепилась в него Инга. — Ты же любишь мамочку?! Ты поможешь своей мамочке?! — она вложила ему в руки нож. — Ты всегда был умничкой! Ты всегда…
Она не договорила. Ее выгнуло, скрючило, и с пеной на губах она забилась на земле.
Тяжело дыша, Май сжал нож.
— Нет! — вскрикнула Фио.
  
Огромными глазами Май смотрел на умирающую мать. Вздохнув, он занес над ней нож.
— Не смей! — обливаясь слезами, Фио кинулась к брату, но Инга схватила его за руку и вогнала нож себе в грудь.
Фио налетела на Мая с кулаками.