Солнце, уснувшее в ладонях ведьмы
Меня затошнило, в животе стянулся неприятный узел. Одна новость звучала хуже другой. Надеясь не выдать паники, которая медленно сковывала льдом позвоночник, я спросила как можно более непринуждённо:
– Другие формы связи?
Профессор Ноденс кивнул и глотнул чаю. Я обхватила предложенную кружку, надеясь отогреть закоченевшие пальцы о горячий фарфор и хоть немного взять себя в руки.
– Прежде волшебных компаньонов ведьм называли кевреннами. Ими могли быть как животные, так и разумные магические существа. Существовали морские ведьмы, кевреннами которых становились русалки. Лесные ведьмы, которым служили разного рода оборотни, тогда это ещё никак не регламентировалось и не требовало сложных ритуалов. Кевренны, в отличие от фамильяров, не были слугами, но были друзьями и помощниками. Это было во времена, когда волшебство свободно струилось по миру, леса, моря и горы были полны первородной магии, тогда Поток сам сплетал нити и приводил одну магию к другой. Полагаю, подобное возможно и сегодня, только вот в мире почти не осталось ни русалок, ни оборотней. Одни ушли в самые глубокие воды, скрываясь от людей, других истребили до последнего.
«Третьи служат в Надзоре», – хотела сказать я, но сдержалась. Профессор Ноденс умел расположить к себе, но я не доверяла ему настолько, чтобы болтать по душам. Вздохнув, я взяла чашку и сделала большой глоток ароматного чёрного чая с бергамотом. Молока бы добавить. Я молча опустошала кружку, набираясь смелости, чтобы задать следующий вопрос.
– Если фамильяра ведьме приводит сам Поток, почему за… «неправильного» фамильяра полагается смертная казнь? Разве Триада имеет право… разве так можно поступать?
Профессор Ноденс доел булочку и взял со стола салфетку. Он изящно смахнул с губ сахарную пудру и только потом ответил:
– Закон есть закон, мисс Блэквуд, и не нам ставить его под сомнение. Но… вы ведь не хуже меня знаете, что фамильяр делает ведьму сильнее. – Он прищурился. – А теперь представьте, какую силу может обрести ведьма, которой Поток подарил существо, сотканное из его нитей?
Силу, способную угрожать власти самой Триады, – поняла я. Получается, в их интересах было сделать так, чтобы у ведьмы в фамильярах не водилось никого сильнее кошечек и собачек.
– Погодите! – Меня вдруг осенило. – Но ведь у мисс Гримм в фамильярах горгулья Стоунклада, как ей это позволили?
– Это верно, но горгульи не обладают разумом и в силу своих особенностей не могут покидать территорию замка. По сути, они – лишь камень, в который вдохнули жизнь Потока. Насколько мне известно, это стало ключевыми моментами в решении суда.
– Был суд?
– Века четыре назад, кажется? Семья Гримм владеет этим замком довольно долго, и всё это время их спутниками становились местные горгульи. Наша замечательная мисс Гримм не стала исключением. Но если бы вместо горгульи кевренном мисс Гримм стал, скажем, оборотень, то их обоих бы ждала немедленная и неизбежная казнь.
– Вот как…
Я задумчиво коснулась нагрудного кармана. Нетопырь внутри лениво шевельнулся. Если кто-то узнает о нашей связи – нам обоим конец. Это тебе не штраф за отсутствие разрешения и не выговор за нарушение правил академии. Я сцепила пальцы и положила руки на колени, чтобы скрыть дрожь и заставить пятки перестать нервно стучать по полу. Что же делать?
– Полагаю, мисс Блэквуд, вы попросите меня не рассказывать мисс Гримм о вашем маленьком секрете?
– А? – Я чуть в обморок не упала от его слов, но вовремя сообразила, что профессор Ноденс знает только о существовании нетопыря. – Да. Да, пожалуйста, профессор. Пусть это останется между нами.
– Вы же понимаете, что никто не посмеет отобрать у вас фамильяра? Это было бы слишком жестоко. Но пока что всё, что вам грозит, – штраф, пусть и внушительный, за отсутствие разрешения.
Ох, профессор, если бы вы знали, о чём говорите! Но, даже будь мой фамильяр самым обычным, я бы не рискнула утверждать, что Надзор его не тронет, потому что это «было бы слишком жестоко». Кошку Руту – фамильяра моей матери – пытали несколько дней, чтобы мама сломалась. Говорят, душевная боль, которую испытывает ведьма от мук её фамильяра, ни с чем не сравнима. Это в тысячу раз хуже, чем испытывать боль самому. Мама так и не заговорила. Даже когда Рута умерла.
– Я была бы вам очень признательна, если бы вы сохранили мою тайну, профессор. Мне в этом году не хотелось бы схлопотать очередной выговор. Я у мисс Гримм и так не на самом хорошем счету.
– Сколько драмы, мисс Блэквуд, – ухмыльнулся профессор Ноденс, качая головой. – Мне бы ваши годы! Но не беспокойтесь, – он подмигнул и приложил палец к губам, – со мной ваши тайны в безопасности. – Профессор Ноденс кивнул на дверь подсобки. – Живые насекомые хранятся на третьем ряду справа. Надеюсь, в уплату за мою доброту вы хорошо подготовитесь к ближайшей лабораторной работе. И к другим лабораторным тоже.
Я возвращалась в комнату, прижимая к груди баночку с мелкими копошащимися личинками. Много брать не стала, чтобы они не передохли, – профессор Ноденс разрешил заглядывать к нему «за добавкой». Звук моих быстрых шагов эхом отражался от сводов открытой галереи, с одной стороны которой открывался прекрасный вид на лес, а с другой – на горы, за которыми пряталось море. Но мне сейчас было не до пейзажей. Соображала я всё ещё туго – мозг отказывался принимать ситуацию, и я отказывалась. «Поток, ведущий ведьм путями хитроумных совпадений и судьбоносных случайностей» – эти строки, открывающие любой гримуар любой ведьмы, я сейчас ненавидела больше всего. Серьёзно! Из всего чёртова леса! Если бы я не услышала крик, если бы услышала, но не пошла на него, если бы не протянула руку… Я вообще не должна была проводить этот дурацкий ритуал до выпуска!
– Чтоб глаза мои тебя не видели! – от злости вырвалось у меня. Нетопырь выпорхнул из кармана, взвился к потолку и вылетел из галереи, тут же пропав из виду. – Эй! Какого чёрта! Эй!
Я подбежала к перилам, вглядываясь в ночное небо в тщетной попытке разглядеть мелкую летучую мышь.
– Ну и вали! Ну и… – Я осеклась. По ногам медленно взбиралось оцепенение вместе с неповоротливым осознанием того, что только что произошло. И того, что произошло утром. Если Кай мой фамильяр… – Вот дерьмо.
Фамильяры – слуги ведьм, и их воля полностью подчинена воле хозяина. По крайней мере, так писали в книгах. Кай превратился в нетопыря, потому что я так сказала. И улетел, потому что я сказала, что не хочу его видеть.
– Дерьмо. – Я перегнулась через перила. – Эй, вернись! Вернись немедленно! Это приказ! Кай!
– Ты чего орёшь? – В галерее появился Генри, а за ним вывернули и другие парни из команды по крикету. Генри остановился рядом со мной и выглянул наружу. – Шиза окончательно одолела?
Я не обратила на него внимания, пихнула плечом и помчалась в свою комнату. Генри что-то крикнул мне вслед, но я думала о другом. Кай не отозвался. Значит, либо я дура и вся эта хрень с приказами не работает, либо он улетел уже достаточно далеко, чтобы не услышать. И в том и в другом случае дело дрянь, потому что… Я остановилась у двери. А почему, собственно? Потому что он свалил? Потому что без меня он не вернёт себе человеческий облик? Какое мне дело? Разве теперь у меня не одной проблемой меньше?
– Или больше, – пробормотала я. Если он следователь Надзора и если он пропадёт, то на его поиски наверняка примчится целый отряд ублюдков с пистолетами. Куда ни посмотри, всё только хуже.
Я ворвалась в комнату и встретила взгляд Мэй, которая читала книгу, сидя на кровати. Я махнула ей и Джиа, которая даже не подняла глаз от блокнота, в котором что-то увлечённо писала. Не дожидаясь вопросов, я вытряхнула из рюкзака книги и тетради и вместо них запихнула одежду Кая, которую утром сунула под кровать вместе с флорариумом. Следом в рюкзак полетела банка с личинками.
