Солнце, уснувшее в ладонях ведьмы

Он молчал, обдумывая мои слова. Я воспользовалась заминкой, чтобы задать свои вопросы:
– А ты что делал в лесу ночью?
«Искал, чем подкрепиться?» – вертелось на языке, но я сдержалась, решив, что сейчас глупые шутки только помешают получить ответы.
– Исследовал территорию.
Кай замолчал, будто этого ответа было достаточно. Я недовольно скривила губы.
– Зачем? Зачем ты вообще приехал в Стоунклад?
  
– Это тебя не касается.
– Теперь меня касается всё, что касается тебя, если ты не заметил. Рассказывай давай. Всё без утайки.
Сопротивляться Кай не мог. Я видела, что он пытался, но проиграл. Что ж, похоже, какая-то власть над псом Надзора у меня всё же была.
– Хорошо, но ты должна пообещать, что всё, что будет сказано в этой комнате, останется между нами.
Я пожала плечами. Не то чтобы я беспокоилась о секретности, но болтать мне всё равно особо было не с кем.
– Договорились. Рассказывай.
Кай вздохнул, сжал зубы в безуспешной попытке остановиться, но уже в следующую секунду ответил:
– Ориентировочно около полугода назад пропала сотрудница Надзора. Нэнси Галлахер. Как я выяснил, в последний раз её видели в паромном терминале в Терсо пару месяцев назад. Её запомнила работница ресторана неподалёку – Нэнси стало плохо, сказали, что-то вроде эпилептического припадка. Сотрудники хотели вызвать «Скорую», но Нэнси сбежала.
– Из Терсо ходит паром в Стоунклад, – протянула я. – Эта Нэнси, она тоже следователь?
Кай покачал головой.
– Она была одним из наших коронеров [3]. Полгода назад уволилась. Нэнси была одинокой и замкнутой, у неё никого не было – ни родственников, ни друзей, поэтому её никто не хватился. Три месяца назад одна из коллег решила её проведать, но сперва не смогла дозвониться, а потом ей никто не открыл дверь. Дом выглядел покинутым, она забеспокоилась и решила сообщить об этом в Надзор. Когда мои коллеги прибыли на место, то обнаружили в доме кота-фамильяра Нэнси мёртвым. Он был распят на стене в гостиной и выпотрошен.
У меня мурашки побежали по коже. Кай встал, взял со стола одну из папок и бросил на столик передо мной.
– Что это? – Я с подозрением покосилась на папки.
– Ты же пожелала знать всё. Без утайки, – сказал он и сел обратно в кресло. По его равнодушному лицу я не могла прочитать эмоций, но в голосе уловила нотки раздражения. Похоже, новое положение дел ему не нравилось, что ж, я тоже получала мало удовольствия от связи с псом Надзора, но я не собиралась заботиться о его чувствах. Никто из их мерзкой шайки не заботился о моих.
Я открыла папку. К первой странице была прикреплена фотография молодой женщины. Тёмно-рыжие, почти каштановые волосы уложены в строгий пучок, на носу аккуратные очки в зелёной оправе с золотой цепочкой. Мягкие, округлые черты лица, приятная полнота, придающая ей неповторимое очарование. Застенчивый взгляд. На фото Нэнси казалась милой и нежной. Этот образ подчёркивала розовая блузка с белым кружевным воротничком. Рядом с фото значилось краткое досье: имя, должность, дата поступления на работу, дата увольнения – всё, что Кай уже мне более-менее пересказал. Я перевернула страницу. Копия свидетельства о регистрации фамильяра. На фото был огромный рыжий кот, похожий на мейн-куна, по имени Фанни. Я снова перевернула страницу и оторопела. Там тоже были фото. Но их бы я не хотела видеть.
Это были фотографии из дома Нэнси. На стене в светлых обоях в цветочек было выжжено стилизованное солнце с лучами разной длины. А в его центре висел прибитый гвоздями Фанни. Лапы раскинуты в стороны, на манер распятия, которому поклонялись христиане. Грудная клетка вскрыта, показывая пустое нутро и ряд позвоночника. Что за зверь сотворил подобное с фамильяром? Даже представить невозможно, какие муки испытала бедная Нэнси. Меня затошнило, и я поспешила перевернуть фотографию лицом вниз.
Были ещё фото. На полу под «распятием» темнели разводы крови. Будто кто-то не очень старательно попытался прибраться. Если приглядеться, можно было увидеть очертания круга и даже что-то напоминающее колдовские знаки.
– Что это был за ритуал? – спросила я охрипшим голосом.
– Мы не знаем, – ответил Кай. – Все символы стёрты. Только кота почему-то оставили.
– Если это подношение силам, с которыми работала ведьма, – сказала я, вспоминая лекции профессора Блай, – его нельзя трогать, чтобы не навлечь на себя их гнев. Ещё это может быть форма отложенного ритуала. – Я стала внимательнее всматриваться в остатки символов, надеясь угадать в них хоть что-то. – Начинаешь ритуал в одном месте, а заканчиваешь – в другом. Обычно для этого нужен какой-то артефакт, накапливающий силу Потока.
– Да, я тоже так подумал: про отложенный ритуал. Но ничего, кроме того что магия тут запрещённая, – Кай постучал пальцем по фото кота, – выяснить о ритуале не удалось.
– Ещё бы. Жертвоприношения фамильяров – не то, о чём пишут в книжках, – усмехнулась я. – Значит, кто-то или даже сама Нэнси провела какой-то очень тёмный ритуал и, как ты думаешь, приехала сюда. В Стоунклад. Но зачем?
– Это я и пытаюсь выяснить. Может быть, она сама, а может, её заставили. Я не знаю случаев, в которых ведьма по своей воле приносила бы в жертву собственного фамильяра.
Тут я с ним была согласна. Такое мог сотворить только кто-то совершенно спятивший.
– А мисс Гримм в курсе?
– Пока что я ничего ей не говорил. По версии Надзора я прибыл в академию с внеплановой проверкой.
– Что за бред? – Я фыркнула.
– Мне велели не привлекать внимания, Надзор не хочет ни скандала, ни паники. Всё нужно сделать тихо. А ещё мисс Гримм есть в моём списке подозреваемых.
– Мисс Гримм? – Я закатила глаза и рассмеялась. – Да она же Надзору собственную мать продаст. Мою вот продала.
– Возможно. Но мне кажется странным, что в замке, полном живых горгулий, появляется чужак, а мисс Гримм не в курсе.
– Ты переоцениваешь её возможности. Одно дело ловить на вылазках студентов-неумех вроде меня, совсем другое – кого-то, кто способен на такое. – Я подняла фото с мёртвым котом.
– Возможно. – Кай снова равнодушно кивнул, соглашаясь со мной будто по какой-то старой привычке. – Но пока я буду признателен, если всё останется как есть, включая осведомлённость о происходящем мисс Гримм.
– О’кей. – Я пожала плечами и перешла к следующей странице в папке. Там снова было фото. Чёрно-белое и очень зернистое, с уличной камеры. Разглядеть что-то было затруднительно. Высокий человек в чёрной куртке с капюшоном стоит на крыльце типичного лондонского таунхауса и оглядывается на дорогу. Вместо лица – размытое пятно, будто кто-то выкрутил зум на максимум. Невозможно было даже понять, мужчина на фото или женщина.
– Кто это? – спросила я.
– Кто-то, кто заглядывал в дом Нэнси за неделю до того, как её навестили мы. Соседи видели, как мужчина ходил вокруг дома. Пока они думали, вызывать полицию или нет, он ушёл. И они совершенно не помнили, как он выглядел, – тут я понял, что имею дело с ведьмаком.
– Что с его лицом?
– Одна из версий заклинания отвода глаз. Чтобы не попадаться на камеры.
– О, – протянула я с интересом. Мне о таких уловках было неизвестно. – Думаешь, это он? Он мог заставить Нэнси поучаствовать в ритуале или что-то в этом роде?
Кай пожал плечами.
– Не знаю. В ресторане в Терсо Нэнси была одна.
Я внимательнее вгляделась в фотографию. Мог ли этот человек быть тем, кто напал на меня? И, может, спутал он меня вовсе не с Анной? Хотя на первый взгляд с Нэнси мы тоже похожи были мало. Я протяжно вздохнула, голова пухла от количества новой информации, которая при попытках сложить её воедино, казалась странной и бессмысленной.
  
– Есть ещё кое-что. Вампиры могут чуять магию.
Я непонимающе нахмурилась.
– И?..
– И в доме Нэнси Галлахер, и вчера в подземелье я почувствовал одну и ту же магию. Тёмную, странную. Я никогда прежде с такой не сталкивался.