Солнце, уснувшее в ладонях ведьмы
– Ладно. – Я вытерла вспотевшие ладони о юбку и оглянулась. – По одной проблеме зараз.
В комнате никого не было. В камине трещали поленья, на столе лежали бумаги, на спинке кресла висела толстовка. Та самая, которую я таскала с собой в рюкзаке. Я понадеялась, что Кай, напившись моей крови, не бегал по академии голышом. Рюкзак тоже был здесь – лежал у двери. А куда запропастился Кай? Я обошла комнату кругом, размышляя, что делать. С одной стороны, я хотела сбежать как можно дальше отсюда, запереться в комнате и больше никогда не видеть Кая, с другой – понимала, что нам придётся поговорить. О многом.
Я остановилась у письменного стола, разглядывая папки и бумаги. Те, в которые я заглянула, оказались личными делами студентов и преподавателей из картотеки академии. Рядом лежал блокнот. Я открыла его на первой попавшейся странице, но тут же захлопнула и развернулась на сто восемьдесят градусов, услышав, как скрипнула входная дверь.
– Ты очнулась, это хорошо. – На лице Кая не отразилось ни одной эмоции, но в голосе мне почудилось облегчение. В руках он держал поднос с едой: суп, чай и огромный кусок торта. Заметив мой озадаченный взгляд, он отсалютовал мне подносом. – После потери крови надо есть сладкое и много пить. Как ты себя чувствуешь?
– Я стану вампиром? – Сейчас это волновало меня больше остального.
Губы Кая тронула тень улыбки и тут же исчезла.
– Нет, ghealach.
– А мои раны? – Я показала целую ладонь.
– Моя слюна помогает им заживать быстрее, – ответил он так просто, будто речь шла о бытовых заботах.
– Ты что, облизал мою ладонь? – Я скривилась, глядя на руку.
– Это тебя беспокоит?
– Меня много что в этой ситуации беспокоит. – Я зачем-то вытерла ладонь о юбку.
– Я как раз хотел поговорить о… сложившейся ситуации.
Он поставил поднос с едой на столик у кресла и жестом пригласил меня сесть. Я не стала спорить. Пока я устраивалась в кресле, он подтащил поближе к камину второе кресло и тоже сел. В свете пламени его волосы казались ещё более рыжими, чем я их помнила. Я глотнула чай и поморщилась от того, насколько приторно-сладким он был.
– Ты туда что, всю сахарницу опрокинул? – Я заглянула внутрь, будто могла разглядеть ответ на дне чашки.
– Всего две столовые ложки.
– Кошмар какой. Это надругательство над «Эрл Греем» и старушкой Англией. – Я отставила чашку и сняла с торта засахаренную вишенку. Чем больше я смотрела на еду, тем страшнее хотелось есть.
– Прости, что укусил тебя. Это не должно повториться, – сказал Кай серьёзно.
Я слизнула с пальцев белковый крем, взяла вилку и отломила кусочек торта. Прослойка из вишни пролилась на тарелку красным.
– Если бы ты меня не укусил, ты бы умер, разве нет?
Его бок превратился в кровавое месиво, которое даже вспоминать было страшно. Я покосилась на Кая – сейчас он выглядел вполне здоровым.
– Скорее всего. – Кай кивнул. – Но это не давало мне права пить твою кровь.
– Но я же сама…
– Не думаю, что ты отдавала себе отчёт в том, что делала, и в том, какие могут быть последствия, Кэтрин. Я мог не суметь остановиться и убить тебя. – Он говорил сухо, без капли драмы в голосе – просто бесстрастно перечислял факты, глядя мне в глаза. А у меня мурашки бежали по спине. Я даже не думала, что могу умереть. То есть думала. Такая мысль и правда проскользнула где-то в сознании. Но… мне было всё равно. – Я благодарен тебе за помощь, Кэтрин, но подобное не должно повториться, поэтому больше не рискуй попусту своей жизнью.
Я вскинула брови. Попусту? Я же ему жизнь спасла. Кто вообще так говорит о своей жизни? Но вслух ничего не сказала. Кай тем временем продолжил:
– Также я вынужден просить тебя сохранить случившееся в секрете.
– Почему?
– Потому что, если Надзору станет известно, что я пил кровь человека, меня казнят. – Снова ни одной эмоции, только сухие факты. – Я не буду тебя останавливать, если ты решишь доложить о случившемся, по-хорошему это ты и должна сделать…
– Я никому не скажу, – выпалила я, боясь даже подумать о подобном.
Настал черёд Кая удивляться.
– Почему? – Кажется, вопрос против воли сорвался с его губ.
Потому что, когда убили Руту, мама три дня провела в агонии. Она вопила, рыдала, до крови раздирала себе грудь, плакала, стонала и звала Руту. Мы сидели в соседних камерах, и я ничем не могла ей помочь.
– Потому что ты мой фамильяр, – сказала я, не глядя на Кая, – как выяснилось.
– И за это нам обоим грозит смерть. Поэтому ты должна как можно скорее разорвать эту связь.
Я вздрогнула и вскинула на него ошарашенный взгляд. Он с ума сошёл? Кай выглядел до предела серьёзным. А ещё ни капельки не удивлённым. Похоже, он догадался раньше меня.
– Как ты себе это представляешь? – Я раздражённо всплеснула руками. – Это же не моя прихоть, сам Поток свёл наши Пути в один.
– Я тебя ни в чём не обвиняю, Кэтрин, нет нужды оправдываться. Тебе самой или нам вместе придётся найти способ развести Пути, иначе мы оба погибнем. Я не могу быть твоим фамильяром.
– Ты уже мой фамильяр!
Не знаю, почему я злилась. Кай был тысячу раз прав, и от этого я бесилась ещё сильнее. Огонь в камине вспыхнул ярче и взметнулся выше, отвечая на мой гнев. Кай вздохнул, покосившись на него, и перевёл взгляд на меня.
– Хорошо, давай вернёмся к этому разговору позже, сейчас у нас хватает других проблем. Например, нападения на тебя. Сегодня днём я ещё раз осмотрел подземелье…
– Когда ты успел? – Я посмотрела на ночь за окном. – Ты же только что лежал при смерти. Погоди, днём?
– Вампиры быстро восстанавливаются. Я был в порядке уже на следующее утро.
– Погоди. – Я окончательно запуталась. – Но… сколько я была в отключке?
– Ты проспала двое суток, ghealach.
– Чего?
– Поэтому я и говорю, что укус вампира – не игрушки. Давай начнём сначала, Кэтрин. Нападение. Ты знаешь, кто это был?
Я покачала головой.
– Нет, а должна?
– Я не успел его разглядеть и мало что помню из-за шока. Но, может, ты знаешь, кто желает тебе зла?
Меня удивило, как легко он переключился с обсуждения наших… наверное, можно назвать это так в некотором роде – отношений на работу. Будто не существовало больше ничего важного: ни угрозы нашим жизням, ни того, что он вампир, которого вообще не должно существовать на британской земле, ни даже того, что он всего пару дней назад превратился в чёртова нетопыря! Спокоен, собран, до тошноты серьёзен и сосредоточен – пёс Надзора победил в нём, даже не сражаясь. Не стоит мне об этом забывать.
– Я тоже мало что помню. – Я с деланым равнодушием пожала плечами, возвращаясь к торту. Не хотелось показаться Каю слабой и напуганной, Надзор на такую меня насмотрелся, больше я им такой не покажусь. Я ковырялась вилкой в креме, честно пытаясь что-то припомнить. Страх, захвативший меня тогда, вытеснил почти все воспоминания. Но кое-что я всё-таки выцепила из темноты. – Он, кажется, был в лесу в ночь, когда мы с тобой встретились.
Кай нахмурился. А я вспомнила, что ещё сказал мне голос из темноты. «Ты не она». Он меня с кем-то перепутал? С кем-то, кто тоже был в лесу в ту ночь?
– Возможно, ему нужна другая. – Я посмотрела на Кая, кусая от волнения губы. – Возможно, он перепутал меня с Анной Барнетт.
Мы были совсем непохожи: начиная от цвета волос, заканчивая стилем одежды. Можно ли в действительности было нас спутать? Разве что тот парень был слепым. Но ничего лучше у меня не было. Анну кто-то напугал, она звала на помощь и, очнувшись, ничего не помнила – по крайней мере, так она сказала. Может, именно он гнался за ней? Если так пойдёт и дальше, окажется, что в ту ночь в лесу шаталась половина академии, а в дополнение к вампиру ещё найдётся пара русалок в болоте и пара вымерших оборотней под кустом.
Кай смотрел на меня, явно ожидая пояснения. Посомневавшись, я всё же рассказала ему всё, что случилось за эти дни. Как я пошла в лес за фамильяром, как наткнулась на него и Анну, как потом пережила нападение в душе. Теперь я поняла, почему Кай примчался мне на помощь, теперь я была его хозяйкой. А когда хозяйка в беде, фамильяр не может остаться в стороне. Он не застал нападавшего, но все же спугнул, тот услышал шаги и сбежал. Только оставалось неясным, как им удалось не пересечься в единственном коридоре, ведущем к душевой. Без ответвлений и других дверей. Этими мыслями я тоже поделилась с Каем.