Солнце, уснувшее в ладонях ведьмы

– Не прячься. – Голос приближался, и я не верила ни единому его слову.
Я уткнулась в стену, дёрнулась в разные стороны, не понимая, куда бежать, и окончательно теряя ориентацию в пространстве. Ноги подгибались, я осела на пол и забилась в какой-то угол, вжалась в него спиной. Воздух со свистом вырывался из горла, и я зажала рот ладонями, чтобы не выдать себя.
– Где ты? – позвал голос, и я услышала в нём издевательские нотки. – Я не желаю тебе зла, малышка.
  
Шаги раздались где-то совсем рядом и остановились. Я задержала дыхание, надеясь, что никто, кроме меня, не слышит бешеного стука сердца в груди.
Щиколотки коснулись чьи-то холодные пальцы, я задохнулась от ужаса. Горло сдавило, воздух отказывался проталкиваться глубже, а крик – выходить наружу.
– Нашёл, – сказал голос. – Не стоило убегать от меня в лесу. Ты же знала, что я всё равно найду тебя. Я слежу за каждым твоим шагом.
Пальцы сжали мою ногу.
– Пожалуйста, – прошептала я, трясясь осиновым листом. Меня парализовало. Я снова почувствовала себя в темнице, прикованной к холодному железному креслу. Не способная ни сопротивляться, ни дать отпор. – Пожалуйста. Что вам нужно?
Рука на моей ноге дрогнула, словно в замешательстве.
– Ты… не она… – то ли спрашивал, то ли утверждал голос.
– Пожалуйста… Меня зовут Кэтрин Блэквуд. – Я ухватилась за его слова. – Я… я не знаю, что вам нужно. Но я клянусь, я не…
Ледяные пальцы коснулись моей влажной от слёз щёки, и слова застряли в горле.
– Ты Кэтрин… Должно ли это меня остановить?
Рука сомкнулась на моём горле, я попыталась закричать, но сильные пальцы задавили крик в зародыше. Я наконец осознала, что если не предприму сейчас хоть что-то, то, скорее всего, умру.
– Кай… – захрипела я, но едва расслышала саму себя. Со свистом втянула ртом воздух и сжалась, выдыхая новый хрип. – Кай… Кто-нибудь… Кай!
Что-то упало и разбилось. Рука исчезла с моего горла, и я закашлялась, перевернувшись на бок. Зашуршала одежда – мой преследователь встал.
– Кто здесь? – Он сделал несколько шагов прочь от меня. А потом закричал.
Я вжалась в угол плотнее, закрывая голову руками. Воздух пронзило слово, а за ним – вспышка молнии, на мгновение осветившая подземелье и выхватившая из темноты две фигуры, прежде чем ослепить меня. Вспорола потолок, и с него посыпались камни. Что-то загремело, и прозвучало новое заклинание, крик боли, удары, новая молния, ещё одна и ещё! И торопливый бег, затихающий вдалеке.
– Кэтрин? – Низкий голос выговорил моё имя с сильным шотландским акцентом. По телу прокатилась горячая волна облегчения.
– Кай! – Я рванулась в темноту, навстречу голосу, но он не отозвался.
По подземелью прокатилось тихое эхо стона, и раздался звук упавшего тела.
– Кай! – Я вскочила на ноги, дрожащими руками призывая свет. Шарик то вспыхивал, то гас, никак не желая слушаться. Наконец совладав с собой, я осветила подземелье. Кая я не увидела – только вспоротый одной из молний пол. Пришлось пройти с десяток шагов, прежде чем зыбкий свет отыскал его тело.
Кай, обнажённый, лежал на боку, лицом вниз. Другой бок его был разорван и обуглен, от раны по спине расходилась чёрная цепь изломов, оставленных молнией. Я бросилась к нему.
– Боги, Кай! – Я попыталась коснуться раны, но тут же отдёрнула руку, не зная, что делать. – Я позову на помощь.
– Я… не дождусь. – Он выплюнул кровь и закашлялся. – Иди к мисс Гримм, пусть она сообщит Надзору… – Он застонал, не в силах договорить, и я, не выдержав, коснулась его плеча. По телу Кая прошла дрожь.
– Я тебя не брошу! Скажи, как тебе помочь.
– Никак, ghealach. Уходи, пока он не вернулся.
– Ты же вампир? Дать тебе моей крови? – Я старалась не смотреть на жуткую рану и выдавила с нервным смешком: – В кино это всегда работает!
– Нет… Мне нельзя… пить человеческую…
Он не договорил, уронил голову на пол, потеряв сознание. А я схватила его за плечи и перевернула на спину. Ничего лучше фильмов у меня не было. А ещё у меня не осталось времени. Я скинула с плеч рюкзак, достала оттуда банку с личинками и разбила об пол. Схватила осколок и, зажмурившись, резанула себя по запястью. Шарик света мигнул и едва не погас, но мне удалось сохранить самообладание. Я быстро приложила кровоточащую рану ко рту Кая.
Сперва ничего не происходило. Его губы, мягкие и сухие, безжизненно касались кожи, и я надавила сильнее, чтобы больше крови попало в горло. Ожидание, утопленное в моём страхе, заняло вечность, а может быть, и ещё чуточку дольше. А потом Кай ожил. Прильнул губами к моей руке, коснулся языком раны, жадно глотая кровь. «Похоже, трюки из фильмов всё же работают», – подумала я, со смесью страха и восторга наблюдая за тем, как оживает Кай, как медленно затягивается рана на его боку.
Но потом что-то изменилось. Кай зарычал, схватил меня за руку, рванулся вперёд и повалил меня на пол так быстро, что я не успела даже вскрикнуть. Его клыки вонзились мне в шею, жадно и глубоко. Острая боль, оглушительная и стремительная, подобно молнии, прошла сквозь тело, но тут же отступила, уступая место другой боли – тягучей и почти приятной. По венам пробежала волна жара, сердце застучало быстрее, услужливо подгоняя кровь к горячим губам Кая, который, тяжело дыша и прижимаясь ко мне всё плотнее, утолял многолетнюю жажду, голод, отголоски которого передавались и мне. Наши Пути пересеклись однажды и теперь стремительно сливались в один. Как и положено. Как и велел Поток. Но по одному Пути не всегда суждено идти двоим. Моя жизнь перетекала в Кая, я слабела, таяла под его губами, исчезала. К рукам и ногам подбирался холод, в мозгу шевельнулась слабая мысль: надо оттолкнуть Кая – или умру, но я не смогла пошевелиться. Страха не было, только лёгкое, необъяснимое возбуждение, которое не давало сердцу остановиться раньше времени, заставляло его продолжать качать и качать кровь, пока Кай не выпьет последнюю каплю.
Шарик света замигал и погас, погрузив подземелье в полную темноту. Остались лишь стук моего сердца и дыхание Кая.
А потом и они исчезли.
 
6
 
Комната была не моя. Я огляделась, с трудом фокусируя зрение. Безвкусные бордовые портьеры с золотыми кисточками, камин – единственный источник света – скрашивал пространство: рыжий, пыльный ковёр, потрёпанное кресло и письменный стол у окна, за которым стояла глубокая ночь. Я лежала на двуспальной кровати под тяжёлым, расшитым цветами покрывалом. Спальня в гостевом крыле. Вот где я оказалась. В этих комнатах останавливались родители студентов и другие гости академии. Я заглядывала сюда однажды почти четыре года назад, когда Мэй сильно заболела и миссис Чанг приехала, чтобы забрать её домой до конца семестра. Мы с Джиа тогда уговаривали её позволить Мэй остаться в замке, но миссис Чанг была непреклонна, и остаток учебного года кровать Мэй пустовала.
Я села и тут же поморщилась от приступа слабости и наступившего вслед за ней головокружения. Память неохотно, обрывками подкидывала мне картинки из подземелья. Не картинки, нет, ощущения, погружённые в полную темноту. Кай… Я коснулась шеи, пальцы нащупали шероховатость пластыря, но боли я не почувствовала. Соскочила с кровати, тут же пошатнулась – ноги были ватные, непослушные, будто чужие – и осторожно подошла к большому напольному зеркалу у стены. Я была одета, на воротнике свитера темнели два крохотных пятнышка крови. Значит, мне не приснилось? Внутри всё похолодело от осознания произошедшего – и о чём я только думала? Была настолько напугана, что позволила ему укусить себя! А я теперь… Я теперь стану вампиром? Или я уже… Я поймала свой испуганный взгляд. Под глазами залегли тени, щёки были белыми, губы отливали синевой. Я больше походила не на вампира, а на мертвеца. Я оторвала от шеи пластырь, но следов укуса не увидела. А ещё заметила, что не осталось ни пореза на запястье, ни ссадин на ладони. Кожа – целёхонькая, будто никаких ран никогда не было. Я что… я правда во что-то превратилась? Словно в подтверждение моих мыслей желудок свело, и меня затошнило от жуткого голода. Пришлось даже опереться на стену и сделать несколько медленных вдохов и выдохов, чтобы прийти в себя.