Жена неверного генерала, или Попаданка на отборе (СИ)

И все-таки мне не нравилось это затишье – граница с Лиманом казалась мне уязвимой.
Поэтому я уже отдал необходимые распоряжения, чтобы укрепить ее достаточно надежным образом.
Однако, в этом существовала одна серьезная загвоздка.
– Как стану императором, сразу издам указ, запрещающий привозить мареновых в столицу, – добавил брат.
Я не сдержал усмешки, которую Эдриан расценил по-своему.
  
Излишняя самоуверенность всегда была его отличительной чертой.
Он уже видел себя в императорском венце на троне.
И пока что я не собирался разубеждать его в обратном.
Смотреть на красивую самодовольную морду моего старшего братца, который не подозревал, в какую лужу скоро сядет, было необыкновенно забавно.
– Наверное, многое изменится, когда ты станешь императором... – туманно проговорил я.
– Точно. Так что готовься стать шафером на моей императорской свадьбе. Только любимому младшему братцу я и могу доверить такую важную миссию.
Эдриан нанес серию точных мощных выпадов, которые я отбил и сам пошел в атаку, загоняя его в угол. Фехтовал он на высшем уровне – этого у него было не отнять.
Не хотелось признавать, но по мастерству владения мечом мы были равны и могли продолжать этот поединок бесконечно.
– Знаешь, меня никогда особо не трогали ужимки Агнесс Гастелло, поэтому выбери себе в качестве шафера на бракосочетании с ней кого-нибудь другого.
Эдриан так разозлился, что пропустил пару моих выпадов.
– Я женюсь не на Гастелло. Я женюсь на Еве Адлер, братец. Поэтому настоятельно рекомендую тебе перестать крутиться около нее, – в голосе брата прозвучала открытая угроза, а глаза сверкнули.
В этот момент я запоздало вспомнил, что сейчас без повязки – перед тренировкой я ее снял, справедливо полагая, что у чумных не существует эротических фантазий....
О черт, черт, черт!
Только не это...
  
ГЛАВА 93
 
А вот у моего брата они были. Едва он упомянул имя Евы, как это произошло.
В левом глазу появилось знакомое жжение, а потом перед моим мысленным взором возникла картина, которая заставила кровь вскипеть от бешенства.
Я увидел Еву и Эдриана обнаженных, на постели.
Он снял с нее фату и свадебное платье, он целовал ее, брат упивался ею, моей женщиной, которая стала его женой, а она отвечала с тем же желанием, она отдавалась ему.
Я знал, что этого не было, и никогда не могло произойти в реальности, потому что Ева была со мной.
Она моя и никогда меня не предаст. Не изменит, как жалкая подстилка Марибэль, даже имя которой недостойно было звучать рядом с именем Евы.
Это была мечта Эдриана, его страстное и похотливое желание, которое я, благодаря своей проклятой способности, видел четко, как наяву.
Зная, что я все вижу, Эдриан с довольной ухмылкой добавил подробностей – в его мыслях Ева опустилась перед ним на колени, чтобы…
Всего лишь фантазия озабоченного придурка.
Ева моя.
Только моя.
Но видение первой брачной ночи Эдриана и Евы было так ярко и так мерзко, это вывело меня из равновесия – дикая всепоглощающая ярость, бешеная ревность застила левый глаз, а потом и все сознание.
Неконтролируемое желание стереть в порошок обоих – ненавистного брата и коварную изменщицу.
Хладнокровие покинуло меня.
Это уже не было тренировкой, а стало самым настоящим поединком не на жизнь, а на смерть.
Отец учил – тот, кто теряет хладнокровие, проигрывает битву.
Ухмылка Эдриана стала шире и мы сошлись в яростной схватке под резкий и оглушающий звон, с которым соединялись наши клинки.
В какой-то момент я допустил оплошность, и он разоружил меня.
Я оказался на земле, моя катана в его левой руке, а лезвие алого меча брата – около моего горла.
– Откажись от нее и уезжай, младший брат, пока у тебя есть такая возможность, – холодно бросил Эдриан, упиваясь своей победой.
В следующее мгновение я применил тайный и очень сложный прием, которому меня научил отец.
Кажется, братец даже и не заметил, как я завладел его алым мечом и приставил к его груди.
Так мы и стояли – он с моей катаной, а я с его мечом, готовые нанести друг другу смертельный удар.
Глядя на своего брата, я часто задавался вопросом – могло все сложиться по-другому?
Глядя на отношения братьев в других, нормальных семьях, я всю свою жизнь желал, чтобы и мы с Эдрианом были, как настоящие братья, настоящие друзья.
Хотя отец и признал Эдриана и дал ему свою фамилию, он был жесток с ним и отчаянно ненавидел всю свою жизнь.
Мать же всю жизнь ненавидела отца и меня, как будто мстила мне за то, что в свое время родители обвенчали ее с нелюбимым человеком, моим отцом.
Я был чужим для матери, Эдриан – для отца.
Мы с братом были бесконечно чужими друг другу – с возрастом это усилилось и превратилось в настоящую вражду.
Между нами, двумя братьями, навсегда пролегла пропасть.
Пародия на семью, где царил мертвенный холод и всеобщая ненависть, недоверие друг к другу и предательство.
Думаю, что ничего не могло сложиться по-другому.
Я поклялся, что, если у меня будет семья, то она никогда в жизни не будет похожа на мою собственную, в которой я вырос.
И все-таки…
Хотя она сейчас встала между нами – эта девушка, за которую я был готов отдать все, точно так же, как Эдриан, который влюбился в нее, свою бывшую жену, по-настоящему...
Я бы никогда не поднял руку на брата.
И я точно знал, что Эдриан тоже этого не сделает.
Ненависть, неистовое желание обладать одной женщиной, и искаженные нашим холодным, мрачным детством братские чувства смешались в одно – в ядовитую, жгучую и гремучую смесь.
Мечи мы опустили одновременно.
Но сильнее ненавидеть от этого друг друга не перестали.
– Я предупредил тебя. Убирайся из столицы, Данте, и забудь Адлер. Если не хочешь повторения истории с Либерти, конечно. Такая, как Ева, не для тебя, – проронил Эдриан. – То, что она оказывает тебе знаки внимания – всего лишь блеф, чтобы раззадорить и заставить поревновать меня. Но на самом деле, ты ей совершенно не нужен, мой темный братишка.
Я знал этот давний и излюбленный прием Эдриана – как же он любил выводить меня на эмоции.
Но он забыл, что сейчас перед ним стоял не тот неопытный юнец, которым я был когда-то.
– Ева Адлер слишком утонченна для такого грубого солдафона, как ты, которому лишь бы порубить гнилую плоть чумных, – продолжал брат свысока. – Видел, тебе привезли какую-то картину. Хочешь тоже начать разбираться в искусстве, чтобы произвести на нее впечатление?
– А, ты о том портрете, который доставили пару дней назад? – небрежно поинтересовался я.
– Каком еще портрете?
– Портрете Евы Адлер с ее дебюта, который написала ее сестра Дебора.
Кулаки Эдриана сжались и он заметно побледнел.
Хотел вывести меня на эмоции, братишка?
Ты забыл, что в эту игру можно играть вдвоем. Ведь Ева рассказывала мне, как сильно он хотел заполучить тот портрет...
– Она что, продала его тебе? И сколько ты заплатил?
– Ева мне его подарила, – открыто улыбнулся я. – Как герою Лиманской компании, в знак глубочайшей признательности за избавление от мареновой угрозы. Можешь зайти в мои покои и полюбоваться.
Не сдержав злости, Эдриан швырнул мою катану наземь и проговорил:
– Что ж, тебе так и останется довольствоваться ее портретом, братишка. Мне же достанется живой неповторимый оригинал.
Дни траура шли своим чередом – приспущенные флаги, зачерненные кристальоны с портретом Валериана на площадях города, поминальные панихиды по императору в Храме светлых духов и Темной Башне Хаоса.
Развлекательные заведения и таверны были закрыты, но я не был бы темным генералом, если б мне в тот вечер, вечер перед днем похорон императора, не удалось найти одну открытую и выпить там больше, чем я обычно себе позволял.
  
Мне нужно было забыть ту проклятую мечту, которую я своим глазом увидел в мозгах Эдриана.