Семьянин (СИ)

— Да. Но за это Тихий должен обеспечить лечением и зельями все супружеские пары государей, собравшихся на коронацию.
— И всё⁈ Прекрасно! Нам это выгодно — Мариана приказывает Стаху, а мы бесплатно пользуемся плодами его трудов!
— Не совсем так. Великий герцог Силбербодена именно на коронации должен хоть как-то ободрить своих подданных. Показать пусть маленькую, пусть символическую, но победу. И этот символ должны предоставить мы. Вроде победители, но не совсем.
  
— По моему мнению, это полная глупость! Мы или победили, или проиграли — другого нет.
— Понимаешь, дорогая, именно так и творится политика — делается хорошая мина, даже при самой плохой игре.
— Так кто же победил?
— Честно? Хаор! Твой отец получил протекторат над Айзенердом, а дядя подмял под себя Силбербоден. Мне подсластили пилюлю островом в Колониях и Зеленоземьем в твоём приданом. Так что в глазах своих дворян, я тоже победил, хоть получил меньше желаемого. Сейчас случится окончательная победа — после обретения земель, наш выигрыш будет выглядеть неоспоримым.
— Но почему герцог Силбербодена соглашается? Ему это зачем?
— Понимаешь… Вообще-то, его особо и не спрашивают, а ставят перед случившимся фактом. А чтобы подсластить горькую пилюлю и соблюсти видимость приличий, отдают символический приз — долину за которую мы воевали. Новый герцог заявит своему народу, что это и есть победа. Земли отобрали ещё до него, а он начинает правление с получения причины шестилетней войны. Дуракам достаточно. Умные сами поймут, что большего не получат.
— Раз всё так хорошо складывается, может быть ещё что-нибудь от Силбербодена потребовать? Контрибуции, репарации или эти… как их?..
— Милая! Жадность хороша в умеренных объёмах. Нам и так многое дают. Но только потому, что другим государствам эти земли не особо нужны. Забрали от жадности, но общих границ нет, а доставлять грузы через третьи страны дорого. Потому остались либо мы, либо Силбербоден. Айзенерд под Хаором, потому выбрали нас. А вот с деньгами дело совсем иное — они всегда и всем потребны. Если бы и нашли хоть малейшую возможность их истребовать, нам дукаты точно бы не достались.
— Хм… А через Стаха ещё чего-нибудь можно получить? Вот, например…
— Понятно. Хочется много всего и чтобы за это ничего не платить. Точно?
— Ну… пожалуй…
— К сожалению, так — «всё за ничего», не бывает.
Герцог Силбербоденский
— Итак, Эдмунд согласен?
— Так точно, ваша светлость. Как докладывают, даже с радостью.
— В детстве, в таких случаях, мы с братом пели: «Обманули дурака, на четыре кулака». Отдали убыточные, депрессивные земли, которые к тому же необходимо защищать от набегов Левобережья, на целую гору из высококлассной железной руды. Сколько там запасов? Лет на двести нам хватит?
— Уж точно не меньше, ваша светлость. Хорошо, что из государей только королева-регентша знает подробности.
— А остальным они не нужны. Пока не построим крепость и не запрём ею единственный перевал, никто не должен догадываться.
— Не смогут, ваша светлость. Как?
— Так ведь как-то обнаружили магнетический феномен! Заметили, что стрелка компаса странно себя ведёт. Могут ещё раз разглядеть.
— Ваша светлость, тогда оно случайно получилось. И эффект сочли аномалией, игрой природы, бесполезной, пусть забавной безделицей.
— Но умные люди решили проверить — вспомнили про сбои компаса на морских судах. Могут и новые умники найтись. Никого к Железной Горе не допускать. Сразу после подписания соглашения бросаем все силы на постройку укреплений, в первую очередь, крепость на перевале. И только после неё начнём закладывать шахты и завод. С коронационными торжествами по плану?
— Так точно, ваша светлость. Сложностей нет. Единственно, не все местные понимают, по какой причине велено привечать графа Тихого на уровне, равном коронованным особам.
— Моего приказа мало?
— Достаточно, ваша светлость. Однако мысли ходят.
— Наши знают, а для остальных придумайте вескую причину.
— Сделаем, ваша светлость. Но ещё более ваших подданных волнует вопрос о династии.
— Неужели нельзя года три или хотя бы два повременить с выбором невесты?
— Ваша светлость, подданные уже мечтают о вашем наследнике.
— А я мечтал сразу после коронации отправиться в Колонии! Но нет! Всё новые и новые дела. Кстати, что с экспедицией, отправленной за алмазами?
— Думаю, возвращаются домой, ваша светлость. До места же успешно добрались — отправили письмо с возвращающимся купеческим судном.
— Жду, не дождусь… Хорошо бы живым афериста доставили. Порадовали бы этого… Налора. И мы бы лишку заработали.
— Да уж, ваша светлость! Миллион серебром на подготовку экспедиции сразу получили. А за живого врага он посулил не претендовать на привезённые каменья. Богатенький простолюдин!
— За сына мстит. Последние деньги нам отдал. Хотя, если так рассудить, на что ему столько? Вкусно есть, сладко пить? На то и сотни тысяч хватит. Это нам, правителям, есть куда миллион потратить. Эх, закончу здесь с неотложными делами, сразу на корабль, да и в Колонии!
Мариана
Мариана больше любила чай, но в час, когда было принято пить кофей, пила его и даже не просила поменять напиток. Почему? Во-первых, разнообразие. Во-вторых, она пьёт не одна, а с приглашёнными. Надо же показать общность с подданными? Да, пусть она королева. Но с такими же вкусами и привычками, как во всём ближайшем окружении. Показывать «единство» её учили с детства, так же, как учили запоминать лица, фамилии, имена и кучу другого необходимого для жены правителя.
Сейчас, когда за столом сидит один из главных чинов охранителей, заведомо верный и проверенный, можно было бы позволить расслабиться и побыть собой, но… нет! Тем более, сейчас ведётся важный разговор о жизни и смерти. В первую очередь, именно о её жизни и смерти. Других, правда, тоже, но теми спокойно можно пренебречь.
— Как там с Леммосом?
— Ваше величество, мы его грамотно напугали. Сейчас он мечется по городу, готовит бегство. Лучшие филёры с волшебником контролируют перемещения, ориентируясь по подкинутому маячку. Следователи фиксируют адреса, связи, а после ареста начнут допросы всех контактировавших.
— А что второй? Его сообщник?
— О, ваше величество! Тут совсем сладко! Ищет корабль, для побега вместе с Леммосом. Вот-вот найдёт, охранители помогут. Как только беглецы погрузят багаж, а судно отойдёт от причала, тут-то их и прихватят! Большое облегчение с обысками — придётся искать лишь несущественные мелочи. Всё самое ценное у них будет при себе, а громоздкое в трюме. Очень удачно, ваше величество, получается. Хорошо, что вы после первой встречи приказали присматривать, мы были готовы ко всяким поворотам.
— Что с проклятием? Может помочь кто-то из Гильдии или из Церкви?
— Ваше величество, Бертиосу помочь никто не смог. Я поднял его досье. Там указаны места, куда обращался за помощью. Гильдия, жрецы… скажем… не самых добрых богов, один из лучших специалистов — барон Мостовой. Никто из них не справился. Действительно, библиотека Храма оставалась почти последней надеждой. Но названия томов взялись не с потолка, Бертиос их сам запросил.
— Значит всё? Надежда только на Стаха и полученные книги?
— Ваше величество, давайте подождём ареста и результатов допросов. Опять же, можно попробовать обратится к родственникам графини Тихой. Графа я бы тоже со счетов не сбрасывал.
— Ваши слова, да в уши богам! Но буду ждать. Сама не знаю, как смогу пережить эти дни. Продолжу думать, психовать и надеяться. А вы… При получении первого же результата в нужном ключе, сразу уведомляйте меня и Стаха.
    
Глава 21
 
Госсовет
В Госсовете я первым делом зашёл к графу Орнеру фон Лаунгеру. Нет, его ещё не утвердили на председательство, но других серьёзных кандидатур тоже пока не выдвинули. Аргумент, что не стоит делать главой Государственного Совета того, кто заседает и в Регентском, был придворным близок — такой ловкач перетянет на себя слишком много власти. Оно нужно? Нет! А большинство кандидатов сидело сразу на двух стульях, потому, скрипя зубами, вынуждено выбирали из немногих «чистых государственников».