На грани (СИ)

- Они начали применять магию! Надо убираться! – проорал Сельвестрыч.
- Кто это они? – спросил я.
- Отсюда не видно! Кто-то из-за строя. Но если так будет продолжаться, мы не удержим големов.
Второй заряд приземлился в шаге от медведя и разлетелся на множество искр. Несколько из них попали на шкуру косолапого, и в этих местах она засверкала ослепительно синим светом.
Медведь вскочил, сначала заскулил, закружился на месте пытаясь зубами ухватить пострадавший бок. Потом остановился, посмотрел на меня, укоризненно зарычал и стал скрести передними лапами по брусчатке, готовясь, набросится на меня.
  
- Мы продержимся максимум пять минут – прокричал Сергей. Дальнейшие события слились в единый калейдоскоп.
Медведь начинает движение.
Я пытаюсь понять, что делать.
Следующий вражеский магический заряд опрокидывает набирающего скорость медведя.
Раздаётся обиженный вой, переходящий в скулеж.
Я, наконец, соображаю, что надо делать.
Пока медведь пытается встать, я разжигаю в себе белую магическую энергию и смотрю медведю прямо в горящие красным, глаза.
Медведь на мгновение замирает. Я пытаюсь найти в его мутном наборе звериных эмоций нечто похожее на человеческий разум. Где-то глубоко-глубоко, уже почти отчаявшись найти, цепляюсь за проскользнувший среди эмоций раненого зверя, едва слышный крик: «Господи, как больно!».
Направляю в это место максимально мощный поток белой энергии.
Человеческая эмоция начинает разрастаться, сначала превращается в крик боли, потом начинает дробиться на более мелкие чувства и воспоминания. Большинство из них для меня закрыто или непонятно, но ясно главное – они человеческие.
Наконец, среди отрицательных чувств и эмоций, появляется положительные. В том числе и чувство высвобождения. Эти чувства и эмоции стали оформляться в мысли, и тут меня кто-то тронул за плечо:
- Смотрите, Ермолич, кажется, получилось! – рядом стоял Ариэль.
Я будто очнулся, поток магической энергии прервался, но он уже и не нужен был.
Медведя корёжило и крутило. Он вытянулся, стал худеть, уменьшатся в размерах, морда, клыки и когти втянулись. Через минуту на мостовой в позе младенца лежал абсолютно голый князь-кесарь.
Федор Иванович и Янис подбежали к Ромодановскому, подняли его на ноги, закутали в плащ и повели к экипажу.
Через несколько минут мы все свернулись и стали выбираться из этого гиблого места.
Если не считать попыток достать нас сгустками магической энергии, выбрались мы из центра без особых проблем.
На окраине Санкт-Петербурга мы расстались с Ариэлем и его лицедеями. На предложение составить нам компанию, он вежливо отказался.
- Это не моя война. Эта война ваша . Просто на короткое время наши интересы совпали, и я помог вам, а вы мне. Почему так произошло, я вам, возможно, как-нибудь расскажу.
Мы двинулись в сторону Шлиссельбурга. Не доезжая до крепости, мы увидели, что в том же направлении движется много вооруженных отрядов. В основном это были стрелецкие полки. Пару раз нас останавливали казачьи разъезды. Однако мне в форме поручика Семеновского полка удавалось разруливать все недоразумения.
К тому моменту, когда мы добрались до крепости, князь-кесарь Ромодановский почти оклемался. Он все чаще выглядывал из экипажа, чтобы сориентироваться и прикидывал что делать дальше.
На берегу Ладожского озера и реки Невы пришедшие войска устанавливали пушки. Саперы активно валили лес и строили плоты.
- Ваше Сиятельство, как вы считаете, что они собираются делать? – спросил я.
- Насколько я вижу, они собираются штурмовать крепость! Вы видите что-то другое?
- Нет, конечно! Но кто эти они?
- Наверняка все те же иллюминаты, за которыми как я теперь понимаю, стоят авалонцы. Впрочем, можем пойти уточнить.
- Нет, Ваше Сиятельство. При всем моем уважении, наша цель, насколько я понял, убедиться, что настоящий царевич Алексей на месте и по возможности вывезти его в безопасное место. Вот только где это безопасное место?
- Не переживайте юноша. Давайте сначала выполним первую часть плана – убедимся, что настоящий царевич Алексей на месте.
То, каким тоном произнес это князь-кесарь Ромодановский, мне не очень понравились. Вполне возможно, что указания, полученные мной и князем -кесарем от императора Ивана Пятого, могут несколько разниться.
Например, царь, руководствуясь только ему понятными раскладами, мог поручить князю-кесарю при определенных обстоятельствах ликвидировать царевича. Или просто ликвидировать царевича без всяких обстоятельств. Или князь-кесарь вполне мог проявить в этом деле инициативу. А потом в случае чего, если все всплывет, найти на кого повесить всех собак. И мне надо сделать все, чтобы это был не я, и поэтому постараться в точности выполнить приказ царя. В общем, надо будет приглядывать за князем-кесарем и определиться, что с ним делать.
Пока же нам было придумать, как проникнуть на остров, не привлекая внимание готовящихся к штурму отрядов. По моим оценкам переправа начнется не раньше завтрашнего утра.
Следовательно, у нас был вечер и ночь, чтобы переправиться на остров, на котором стояла крепость.
К сожалению, сама задача переправы была нетривиальной. Штурмующие не только собрали все лодки в округе и повырубили весь лес. Они еще и разобрали на плоты и на дрова для приготовления пищи несколько окрестных деревень. В этом плане наличие авалонского экипажа было для нас неоспоримым преимуществом.
Мы отъехали на двадцать километров вдоль берега реки, где в рыбацкой деревушке наняли баркас и пару рыбаков. В той же деревне мы дождались темноты и уже в темноте на авалонском экипаже прицепив к нему телегу, дотащили баркас до места вытекания Невы из Ладожского озера. Там мы, обмотав весла тряпками, погрузились на баркас и усиленно гребя, вышли в озеро. Удалось это сделать, не привлекая внимания, даже ночью не спящего лагеря штурмующих.
- Высаживаться будем на северо-востоке острова, разглядывая план крепости, - сказал князь-кесарь. Это ближе к Секретному дому, в котором находится царевич Алексей. Да и тайный ход туда я знаю.
Когда преодолев неслабую прибрежную волну, нам, наконец, удалось высадиться на берег, я не очень понимал, как мы будем штурмовать немаленькую крепостную стену. Тем более на крепостной стене ясно были видны огни часовых и слышалась их перекличка.
Я уже готовил прихваченную по случаю у рыбаков веревку, привязывая к ней небольшой крюк, рассчитывая каким-то образом зацепить ее за край стены и по ней подняться. Была в стене для такого непростого трюка пара перспективных мест. Однако Сельвестрыч остановил меня, положив на плечо руку. Когда я взглянул на него, он молча показал мне на князя-кесаря.
Иван Федорович просто подошел к стене и нажал на определенный камень. Рядом со стеной, в земле открылся люк. Мы быстро спустились метров на пять-семь вниз и пошли длинным сырым туннелем. Шли, полусогнувшись, подсвечивая себе путь магическим огнем.
После десяти минут движения мы уперлись в каменную стену. Князь-кесарь, сверившись с планом, хотел нажать на очередной кирпич, но я плечом отодвинул Сиятельного в сторону и сам нажал на этот кирпич.
Стенка повернулась вокруг центральной оси, и я первым протиснулся в освещенный факелами коридор и тут же наткнулся на удивленного часового. Не раздумывая, я его вырубил ребром по шее и аккуратно опустил на пол. Снял у него с пояса связку огромных ключей. Больше в коридоре никого не было. Я жестом позвал за собой остальных.
Первым вылез Ромодановский, взял у меня ключи, уверено одним движением выбрал нужный и пошел вдоль дверей камер.
  
Я, не отставая, следовал за ним. Он остановился у одной из дверей, открыл ее и произнес:
- Знакомьтесь – царевич Алексей!
Я заглянул в камеру. В камере на цепи сидел страшно заросший шерстью орк.
  
Глава 18
 
Увидев нас, орк встал и резко пошел нам навстречу. Точнее, - попытался пойти. Сделав три быстрых шага, он тут же был отброшен цепью назад к стене. Впрочем, он тут же поднялся и снова попытался подбежать к нам. С тем же результатом.