Измена. Твоя не единственная (СИ)
— Я пойду унесу мальчикам бутерброды, — умудрённая опытом жизни в разных семьях женщина тут же понимает щекотливость и неловкость ситуации и, подхватив поднос с едой и чаем, уходит и оставляет нас наедине с бывшим мужем.
— Кать, — Игорь опускает вторую руку мне на другое плечо и шепчет, наклонившись ближе ко мне, в макушку, а его низкий с хрипотцой голос словно разрядами тока проходит по моим натянутым нервам, — а может попробуем всё начать с начала?
Глава 62
Катя
— Присядь, пожалуйста, — произношу тихо, спокойно, абсолютно без эмоций. Спина моя неестественно выпрямлена и напряжена, внутри лёд трещит.
Игорь, отклоняется от меня и, наконец, убирает с моих плеч свои руки, а потом молча садится за стол напротив.
Напряжённо смотрим друг на друга, тяжело дышим.
Слышим, как из детской раздаются довольные вскрики, и я первая прерываю наше молчание.
— Игорь, давай мы с тобой договоримся, — слова больно царапают пересохшее от волнения горло, но я продолжаю, — этот разговор состоится один единственный раз, и больше мы к этой теме не будем возвращаться никогда и ни при каких обстоятельствах, — знаю, мои слова отдают лютым холодом, и Игорь это прекрасно чувствует.
Ещё несколько напряжённых мгновений глаза в глаза и мужчина кивает, складывает руки в замок перед собой.
— Игорь, никакого второго шанса у нас не будет. Никогда. Я люблю другого мужчину. Сейчас я здесь только ради сына и скоро вернусь обратно к Сергею, — рублю словами и вижу, как тень злости пробегает по лицу бывшего мужа, как его глаза темнеют и превращаются в почти синие куски льда, но не отрываю от него своего взгляда.
Между нами нужно решить всё здесь и сейчас. Не хочу никаких недомолвок ни с его стороны, ни с моей.
— Игорь, у нас с тобой есть сын, мы родители. Я сейчас увидела, что ты стал прекрасным отцом. Поверь, препятствовать твоему общению с Никитой я не буду, но никаких «нас» больше не будет.
Игорь долго вглядывается в мои глаза, а потом поворачивается к окну, хмурится. Замечаю, как белеют сжатые в замок костяшки его пальцев.
Молчу.
Даю Игорю время всё обдумать и окончательно принять ситуацию такой, какая она есть.
Я больше никогда с ним не буду.
Наконец, он снова переводит тяжёлый взгляд на меня, и в нём я уже не вижу злости, скорее холодную решимость.
— Хорошо, Катя, — он разжимает свои пальцы и медленно кладёт ладони на стол, — знаешь, — негромко постукивает пальцем по деревянной столешнице, — когда я увидел тебя в больнице, а потом узнал, что у нас есть сын, я вдруг подумал, что судьба даёт мне второй шанс, — Игорь ненадолго замолкает, а потом уже другим более жёстким голосом продолжает, словно осаждает сам себя от эмоций, — но ты права. Мы оба уже другие. У меня есть Егор. У тебя тоже семья. Прости, я был слишком эгоистичен, когда задал сегодня этот вопрос.
Облегчение обжигающей волной от макушки до пят проносится по моему напряжённому телу.
Игорь понял меня и принял сложившуюся ситуацию.
— Я рада, что мы сейчас всё прояснили, — накрываю мужскую ладонь своей, сердце в груди в этот момент бешено колотится в груди, — мы родители и этого не изменить. Я не хочу воевать с тобой, Игорь. Думаю, мы сможем наладить дружеские отношения ради нашего сына.
Секунда глаза в глаза и уверенный бескомпромиссный ответ Игоря:
— Конечно.
Игорь
Она изменилась.
Холодная и неприступная со мной и тёплая, радушная, счастливая с сыном.
Я бы хотел видеть её такой рядом с собой, но Катя этим разговором окончательно разграничила рамки… и это правильно.
Я действительно эгоистично думал только о себе, когда предлагал ей начать всё с начала.
Наблюдаю за Катей. Она уже переоделась и разговаривает сейчас со своей матерью. Просит забрать вечером Никиту.
Холодно разговаривает. Рублено. Без тепла совсем.
Чувствую, я попортил отношения ещё и Кати с мамой.
Чёрт.
Ладно, что-нибудь придумаю. Вроде ж нормально всё порешали с Катюшей по поводу Никитки.
Скидываю домашние тапки и надеваю чёрные кожаные ботинки. В руках верчу брелок от ключей и жду Катю.
А потом мы снова едем в больницу, и здесь моя бывшая жена становится совершенно другой.
Заботливой. Трепетной. Настоящей.
Сбрасывает с себя все маски: уважения, радости, счастья, которые удерживала на лице, вероятно, только ради нас… и вновь на её лице проступают боль и страх потери.
Чёрт! Вот говорил же ей поспать нормально хотя бы до вечера, но нет! Упёрлась. Увези меня обратно к Сергею.
Привёз на свою голову!
Она же сляжет здесь рядом с ним!
Я вижу, как она замирает, сидя на краешке больничной кровати своего нового мужа, как трепетно касается подрагивающими пальцами его бледной руки, и внутри меня всё взрывается, горит, полыхает, но я сдерживаюсь.
Стук в дверь заставляет нас обоих обернуться.
— Добрый день, госпожа Северова, — в палату входит полноватый мужчина в белом халате, но явно это не здешний доктор, так как разговаривает с сильным акцентом, — я от господина Калугина, — он подходит к Кате, и она поднимается с кровати совершенно бледная, — я хотел бы осмотреть Вашего мужа, Вы позволите?
Глава 63
Катя
Я очень ждала приезда доктора Захари Димитрова и сейчас, когда он стоит над Серёжей и внимательно осматривает его, изучает анализы, показания приборов и делает быстрые пометки в своём журнале, возлагаю на него огромные надежды.
Он — светило мировой медицины.
Каким образом Руслану удалось уговорить его приехать сюда и взяться за лечение Сергея, я даже не представляю.
Примерно неделю назад Руслан сказал, что его брат начал ходить, прогнозы на его полное выздоровление хорошие. Конечно, я за них обоих очень порадовалась, ведь сама теперь знаю, как страшно, когда твои близкие находятся на грани жизни и смерти.
Именно тогда мужчина впервые поведал мне о докторе Димитрове, показал статьи в интернете о его работе, о проведённых операциях и достигнутых успехах в лечении пациентов.
Руслан сказал, что обязан Сергею за спасённую им жизнь своего брата и приложит все усилия, чтобы привезти сюда доктора Захари.
Я, честно говоря, не поверила тогда, но надежда уже взмахнула в моей груди своим ярким хвостом, а Руслан был настойчив и непреклонен.
Знаю, что он разговаривал с лечащим врачом Серёжи, тогда я дала согласие на предоставление Руслану всей истории болезни мужа, которую он тут же отослал Димитрову.
Я старалась не думать обо всём этом, сильно не планировать вперёд, не надеяться, чтобы потом не разочароваться, но мысли о возможном спасении Серёжи постоянно и упорно просачивались сквозь мои заслоны… и вот доктор Захари Димитров здесь.
Моя мечта сбылась.
О нём ходят легенды. Многих своих пациентов доктор Димитров буквально возвращал с того света, и именно это нам сейчас нужно!
Чудо!
Сергей уже несколько недель находится в коме, его состояние стабильно тяжёлое, но улучшений никаких на протяжение долгого времени нет. Наши доктора разводят руками, пробуют новые назначения, но толку от них, увы, нет.
— Что ж, — Димитров выпрямляется и поворачивается ко мне, а я ещё сильнее напрягаюсь, боясь услышать наш с Сергеем один на двоих приговор, — я возьмусь за лечение Вашего мужа, госпожа Северова. Думаю, что для начала я поговорю с вашим лечащим врачом и хирургом, который проводил операцию. Блестяще, кстати, провёл!
Он ещё что-то говорит, а я уже ничего не слышу, хотя так хочется запомнить каждое слово, каждую фразу, но я просто не могу… сознание зависает на словах «я возьмусь за лечение Вашего мужа» и повторяет их вновь и вновь.
— Присядь, — раздаётся рядом, и я поворачиваю голову. Игорь, — доктор уже ушёл, Катя.
Я медленно оглядываюсь по сторонам и действительно никого здесь больше не вижу. Игорь быстро подтаскивает к кровати Сергея стул и усаживает меня на него.