Пламя Эгиды. Книга 2 (СИ)
Тем более, мне самому тоже требовался отдых. Когда я оказался в гостиничном номере, сил едва хватило на то, чтобы сформировать контролирующую лигату в энергетической структуре Ровера, да укрепить собственный столп. Сегодня он тоже впитал немало трофейной энергии. Получив больше половины того, что выплеснули защитные артефакты, сожранные моим боевым зверем.
Я предполагал заняться ещё парой лигат, собираясь развернуть их рядом со столпом, чтобы усилить собственные возможности. Но к своему удивлению почувствовал такую усталость, что был вынужден прекратить работу. Судя по всему, события прошедшего дня дали слишком мощную нагрузку на энергетическую структуру — я буквально не смог сконцентрироваться, чтобы спокойно вычертить печать.
А стоило мне опустить голову на подушку, как сознание моментально провалилось в сон.
Вынырнув из которого, я услышал громкие крики на улице. Вслед за чем ощутил несказанное довольство Ровера.
Потянувшись к его сознанию, оценил ситуацию. И сонно выругался. Ограничения на кражу еды в любом её виде или пожирание того, что выпало у прохожих, пёс строго соблюдал. Но я ничего не говорил ему про груз, попавший в аварию.
По крайней мере, сам зверь интерпретировал ситуацию именно так. А тот факт, что колесо у телеги, которая везла два десятка ящиком с мороженным, защищённых узорами холода, разломилось пополам после контакта с его же лапой, считал сущей мелочью.
Часть ящиков оказалась на мостовой. И к неописуемому счастью Ровера, два получили трещины. За счёт чего пёс заверил себя, что это испорченный продукт, который глупые люди уничтожили по своей же вине. Благополучно сожрав не меньше двадцати килограмм мороженого.
К моменту, когда я проснулся, зверь уже разобрался с «угощением» и наблюдал за телегой. Собираясь повторить фокус, как только извозчик починит её и продолжит путь. Впрочем, поглядывать по сторонам пёс тоже не забывал. На тот случай, если рядом обнаружится ещё один «грузовой транспорт».
Пришлось отдать ему прямой приказ. Запретив трогать любой транспорт и людей, которые не несут угрозы.
Как оказалось, за ситуацией наблюдал не только я. Стоило подняться на ноги, как в голове послышался голос запечатанного внутри изумруда древнего божества.
«Ты в мире, откуда не смогли выбраться Стражи. А сам не способен справиться с собственным боевым зверем. Уверен, что не хочешь обсудить условия союза?»
В этот раз я ему ответил. Коротко и отрицательно. Но сущность не успокоилась.
«Я могу предоставить гарантии. Любые, которых ты попросишь. И мне не нужно многого. Всего лишь оболочка, которую я смогу сделать своей.»
Посмотрев в зеркало ванной, куда я только что зашёл, включил холодную воду. Умылся, немного бодря собственное тело. И снова глянув на своё отражение, усмехнулся.
— Неизвестное божество, пробывшее в заточении долгие столетия — это надёжный союзник, не спорю. Который не станет искать обходных путей и не убьёт тебя при первой возможности.
На это он отвечать уже не стал. Хотя, сам факт продолжающихся попыток меня уговорить, выглядел абсурдно. Естественно, Претором Корпуса Эгиды я всё ещё оставался. Вот только уровень моей силы был несравним с прежним.
Если раньше, я мог совладать с ослабевшим за время заточения богом, который ещё и оказался бы не в своём собственном теле, сейчас на это практически не было шансов. Тем более я до сих пор не знал, кто именно запечатан в перстне.
Одно дело, если речь о боге которому тысяча лет. Или вовсе, пятьсот. Совсем иное, если там некто из совсем древних времён. К примеру, заточённый десять тысяч лет назад. Или тридцать тысяч. Сложно сказать, на что может быть способен подобный противник. Тогда вполне могли существовать боевые техники, о которых нынче все благополучно забыли.
То ли древнее божество почувствовало мои мысли, то ли само пришло к таким же выводам — в любом случае, продолжать дискуссию он не пытался. Я же, спустя каких-то десять минут уже покидал конюшню, направляясь к центру города. В квартал, где располагалось Дворянское Собрание.
Ровер бежал рядом с лошадью, всем своим видом демонстрируя, что он хороший пёс. И никого этим утром не грабил.
До нужного учреждения мы добрались относительно быстро. Но прибыв на место, я столкнулся с неожиданным препятствием. О котором раньше даже не подумал. Одним из главных бичей человечества. А заодно той плетью, которой хлещут по спинам людей бюрократы. Очередью.
Кабинет для приёма прошений и документов, в Собрании был всего один. Комитетов — двенадцать. А желающих передать бумаги — не меньше полусотни человек.
И это только передо мной. Через полчаса после того, как я оказался в широком коридоре, стены которого были увешаны картинами, позади выстроилось ещё не меньше двадцати человек. И они продолжали прибывать.
Судя по тому, что я видел и слышал, тут собрались в основном мелкие дворяне. Что в целом, было логично. Думаю, пожелай тот же граф Кольцов подать какое-то прошение, его бумаги местные клерки приняли бы совсем в ином формате.
Здесь же, люди попросту стояли в коридоре, тихо переговариваясь между собой и посматривая в сторону заветных дверей, которые распахивались не чаще одного раза в десять минут.
Элементарный подсчёт показывал, что продемонстрировать свои бумаги раньше, чем через семь-восемь часов, не получится. При этом, попасть внутрь, не устроив тут глобального конфликта, было сложно. По крайней мере, если судить по тому, что я наблюдал собственными глазами.
На моих глазах, двое просителей пытались миновать очередь, обосновывая это необходимостью спешить. Основания у них, конечно, были иные. Но обоим пришлось отступить — дело едва не дошло до целой серии дуэлей. Буквально каждый из первой десятки ожидающих угрожал бросить им вызов, потребовав при этом немедленной сатисфакции.
Тем не менее, план действий в моей голове уже сложился. И я уже был готов приступить к его реализации, когда позади послышался какой-то шум.
Оглянувшись, я с удивлением обнаружил, что стоящие позади дворяне буквально расступаются, отодвигаясь к стенам. Выглядело это занятно — нобили, что ещё недавно держали строй, как истинные рекруты Легионов, вопрошая каждого проталкивающегося вперёд, кто он такой и зачем туда идёт, теперь сами освобождали путь.
Впрочем, некоторые из них пытались возмущаться. Но их быстро оттаскивали в сторону более сообразительные приятели. Либо незнакомцы, что оказались рядом — судя по эмоциональному фону, уровень сплочённости хвоста очереди только что изрядно вырос.
А потом я увидел человека, который двигался сквозь людей, казалось даже их не замечая. Постепенно осознавая, почему, несмотря на все его выкрутасы, Бестужева вчера не выставили из игорного дома.
Всё просто — его опасались. Хотя нет. Слишком слабое определение. Гусара откровенно боялись. Стараясь не сталкиваться с ним взглядом и отворачиваясь, если тот вдруг поворачивал голову.
Оказавшись передо мной, нобиль притормозил. Вынужденно — в отличии от всех остальных, я с его пути не убрался. Заодно порадовавшись отсутствию Ровера — тот сейчас находился за сотню метров от здания. На позиции, где я оставил зверя, опасаясь чутких артефактов защиты.
Моргнув, офицер сфокусировал на меня взгляд. Внезапно улыбнулся, дыхнув лёгким перегаром.
— Вот вы где. Я вчера вернулся, искал. Но вы уже далеко уехали.
На момент задумавшись, нахмурился.
— Или это утром было… И я не вас искал…
Раздражённо хмыкнув, махнул рукой.
— Неважно. А вы тут чего стоите? Почему в приёмную не проходите?
Я чуть повернул голову, выразительно посмотрев на очередь. Что симптоматично — глядеть на меня в ответ, никто из них не стал. Все, кто был в поле зрения, вовсе старательно повернулись спиной.
Сам гусар, заметив мой взгляд, рассмеялся.
— Ну что же вы так. Хотя в первый раз со всеми одно и то же. Это не посетители. Туристы. Каждый раз, как не зайду, толпятся тут. Мешают. Но не выставлять же? Раз аж сюда забрались, чтобы Омском полюбоваться — пусть уж любуются.