Истории той стороны — Скрытый Мир (сборник) (ЛП)

— Да, — ответил я. — О да!
Майор Краус довольно улыбнулся.
— Я положу конец всем войнам. Смерть будет править этим миром, когда я вернусь со своей армией домой. «Ужас! Ужас!» сказал он, смеясь. [6]
Перевод — Т. Матюхин
  
Солдат, Солдат
   
Я выстрелил мальчишке в живот, и его кишки разлетелись по стене. Один ребёнок стоит двух женщин; одна женщина стоит двух мужчин. Это вбивают в каждого из нас, пока ты не закричишь во сне.
Только я и Мэтт бродим по дымящимся руинам. Тишина действует на нервы: ни выстрелов, ни потрескивания костров, ни криков, ни ругани. Мэтт медленно идёт по другой стороне пустынной улицы с винтовкой в руках.
Я держу свою, перекинув ремень через плечо. Она тяжёлая, и под полуденным солнцем словно становится ещё тяжелее. Воздух горячий и насыщенный влагой, и у меня ломит ноги. Было бы здорово глотнуть холодного пива, но его нет. Я лезу в рюкзак и достаю колу, и открываю чиркнув горлышком стеклянной бутылки о стену. Тошнотворно тёплый напиток — всё же лучше, чем ничего.
Мэтт останавливается и прислушивается, а затем и я слышу: приближающиеся шаги. Мэтт проскальзывает в тёмный дверной проём, а я с лёгкостью, свойственной долгой практике, вскидываю винтовку, снимаю её с предохранителя и жду. В конце улицы появляется фигура, и даже против солнца я вижу тёмно-серую форму. Этот ублюдок — один из наших. Я слышу, как Мэтт тихо чертыхается, выходя на свет, его винтовка разочарованно свисает с плеча.
Ствол винтовки идёт вверх и я делаю ещё один глоток колы. Она легко и быстро проваливается вниз. Мэтт спрашивает новичка, чего он хочет. Услышав голос Мэтта, тот вытягивается по стойке смирно и отрывисто отдает честь. По его словам, Капитан приказал уничтожить снайперское гнездо в конце следующей улицы. Мы с Мэттом смотрим друг на друга и пожимаем плечами. Какого чёрта?
Мы его вынесем…
Мы взрываем дом — разносим его на куски, а когда они выползают, пристреливаем их… Три трупа, и только в одном можно узнать человека. Остальные словно гамбургеры.
Вернувшись в лагерь, мы становимся в строй и стоим, пока Капитан говорит. Они знают, что мы в городе. По радио передают о кровавой расправе над солдатами и мирными жителями, устроенной неизвестным партизанским отрядом. Обе стороны единодушно осуждают эти зверства.
Обе стороны обвиняют друг друга. Мэтт не улыбается, но он никогда не улыбается, если только винтовка не бряцает у него на бедре. Тогда он улыбается мечтательно и отстранённо. Но он не теряет бдительности.
Капитан хвалит нас обоих, но в его голосе уже нет прежнего огня. В его голосе усталость, как и на его лице. Слишком много войн, слишком много не-войн… слишком много сражений. Это состояние гроги.
Неужели прошло всего пять лет с тех пор, как пришельцы впервые построили ракетную базу на Луне? Кажется, больше. Чем я занимался пять лет назад, до того, как записался добровольцем в армию нового типа? Я не помню, и почему-то это кажется не слишком важным. Важно лишь то, что пришельцы сидят там, наверху, и строят что-то большое и мерзкое на тёмной стороне Луны. Нельзя, чтобы люди узнали об этом, они точно запаникуют. Но когда мы будем готовы, мы отправимся туда и уничтожим их. А потом отправимся на поиски тех, кто их послал. А пока мы ведём все эти малые войны — не войны — чтобы подготовиться к большой. Учимся не просто убивать, а делать это мастерски. Один ребёнок стоит двух женщин, одна женщина — двух мужчин. Такова идеология Капитана. Пусть войны продолжаются как можно дольше, чтобы мы могли научиться жестокости. Мы должны защитить человечество.
Вы отлично справляетесь, — говорит Капитан, не глядя на нас, — продолжайте в том же духе, и вы получите шанс сразиться с пришельцами, а потом мы снова сможем вернуться к реальной жизни.
Конечно, — вежливо отвечаем мы, — конечно.
Он ещё что-то бормочет, но мы не слушаем. У меня перед глазами стоит тот самый момент и лицо мальчишки, когда я размазываю его кишки по стене. Я облизываю губы. Жаль, что у меня нет холодного пива. Или даже тёплой кока-колы.
Капитан наконец замолчал, мы отдали честь и разошлись. Он хотел как лучше, но он явно запутался. Смогут ли он и ему подобные осознать это? Война продолжается, как обычно, только теперь это трёхсторонняя война.
Имеет ли это значение? Нет. Мы снова пойдём убивать. Ощутим, как в наших руках бьётся винтовка, как содрогается земля от разрывов бомб, посмотрим на их лица, в момент осознания. Ребёнок стоит двух женщин; женщина стоит двух мужчин.
Да.
…
Это один из моих самых ранних рассказов, из тех, что появились в конце семидесятых, начале восьмидесятых, когда я только начинал. Этот рассказ был первым, который я написал и который действительно появился в печати, в Британском фэнзине Tangent.
Идея возникла у меня после просмотра новостного репортажа о восстании в одной из стран, где репортёр сказал, что он даже не может с уверенностью сказать, сколько сторон в этой войне. Это заставило меня задуматься о правительствах, которые могут решить ввязаться в войну ради своих целей. В тот момент я всё ещё развивал свой собственный голос, но я думаю, что эта история получилась.
Перевод — RP55 RP55
  
Человекоубийца
 
В глубинах, в своей гробнице, спит Человекоубийца. Вокруг многочисленных слоёв канувшего в воды камня вяло колышутся холодные воды, но его тело не бьёт дрожь. В ледяной темноте Убийца терпеливо ждёт того дня, когда его снова призовут и тогда он явит свою суть. Тьма внутри, тьма снаружи. Убийца видит кровавые сны….
1.
Бранд одним лёгким движением вывернул клинок и изящно отступил в сторону, а его противник упал на колени, отчаянно зажимая алую рану на животе. Кровь просачивалась между пальцами и проливалась на грязный пол. Мужчина повалился вперёд и затих. Бранд слегка приподнял меч и окинул таверну небрежным взглядом, разглядывая враждебные лица. Убедившись, что вызовов не последует, он опустился на колени рядом с мертвецом и, сорвав шейный платок, вытер клинок. Суматоха в таверне возобновилась, когда он убрал меч в ножны и принялся методично обчищать труп.
С довольным ворчанием он опустился на стул и бросил на стол перед своей гостьей объёмистый кошелёк. Она приподняла накрашенную бровь, когда одна золотая монета слабо мерцая выкатилась на свободу и сделав полукруг осела.
Она потянулась за кошельком, и кинжал Бранда внезапно оказался в его руке. Девушка чуть замешкалась, а затем плавным движением взяла кубок и молча подняла тост за Бранда. Кинжал исчез.
— Ты знатно дерёшься.
Бранд кивнул, соглашаясь с этим фактом, и медленно отхлебнул вина из своего кубка.
— Это то, чем я занимаюсь.
— У моего хозяина есть для тебя работа у Больших Рифов.
Любопытство Бранда пробудилось. — Я не ныряльщик. Почему я?
Единственным ответом было элегантное пожатие плечами. Бранд открыто изучал её, обводя взглядом её гибкую фигуру, и на губах его играла одобрительная улыбка. Эта женщина совсем недавно стала рабыней; грубая шерсть её туники контрастировала с её утончённой врождённой красотой и осанкой. Она быстро потеряет и то, и другое, с горечью подумал он, под ударами плети и бесконечной работой. Глубина его горечи удивила его, и он погасил её очередным глотком вина. Это его не касалось.
— Сколько мне заплатит твой хозяин? — мягко спросил он.
  
В её глазах промелькнул гнев, который она быстро подавила.
— Я ещё не решила, тот ли ты человек, за которым меня послали.
Бранд пожал плечами. — Ты искала лучшего убийцу в Итиэле; ты его нашла.
— Ты единственный убийца в Итиэле!
— Своими словами ты подтверждаешь мою правоту.
Она заколебалась, потом заговорщически наклонилась вперёд.
— За Большими Рифами находятся богатейшие запасы жемчуга в известных Королевствах; семья моего хозяина собирает их уже почти два столетия, и они всё ещё растут. Недавно открытое жемчужное ложе оказалась самым богатым из всех.