Фиктивный брак госпожи попаданки (СИ)

Все время пока говорил, герцог медленно подходил ко мне от застекленной стены. Его шаги были уверенные и размеренные, как у хищника, подбирающегося к своей добыче.
Я же сидела, вцепившись ладонями в сидение стула, и мелко вздрагивала после каждого его предложения.
Но когда он договорил, внутри меня вдруг лопнула пружина. Я вскочила и подалась вперед, от злости едва не налетела на герцога и остановилась в одном шаге.
  
— Скандал с Хантли⁈ — раздражение подстегнуло мой язык. Я не успевала думать: вместо меня сейчас говорила ярость. — Маркиз готовиться сплясать на руинах вашей фабрики, он глумится над вашими проблемами, он торжествует и упивается своей победой, а вы всерьез опасаетесь влезть с ним в скандал? Зачем вы пытаетесь меня обмануть⁈ Вы уже ненавидите его, а он — вас!
— Напомните мне, миледи, благодаря кому победа маркиза стала возможна? — герцог также подался ко мне, и меня обдало волной его силы и мощи.
Его голос был тихим, но в нем ощущалась угроза, которая заставила меня замереть.
Впрочем, отступать я не собиралась.
Просто некуда.
Если сейчас у меня ничего не выйдет, то, покинув фабрику, я могу идти к ближайшей канаве. Сэкономлю сэру Джону и маркизу Хантли время и силы.
— Из-за меня! —прошипела я, чувствуя, как меня захлёстывает ярость. — Я извинилась перед вами не единожды, сколько еще вы намерены меня этим попрекать? Чего вы добиваетесь? Что бы я стала на колени⁈
Его лицо скривилось.
— Избавьте меня от подобной пошлости.
— Ну так избавьте меня от своих напоминаний! Я и без вас никогда не забуду о том, в чем виновата… — прошептала я очень тихо, вспомнив ту сцену, когда на Норфолка набросились оставшиеся без работы люди…
Норфолк сжал и разжал кулаки. Вспыхнувшее между нами напряжение чуть уменьшилось, но никуда не ушло.
— Маркиз Хантли хочет вас подставить. Он сообщил инспектору Уитмору, что является вашим давним другом. И что мой отец вел с вами переговоры о патентах для железной дороги, но незадолго до своей гибели оборвал их, чем сильно вас разозлил.
— Что?.. — прошипел герцог.
Заскрипев зубами, он оборвал сам себя на полуслове. Его глаза, обычно холодные и непроницаемые, сверкнули гневом.
— Хантли… — наконец произнес он, и в одном этом имени звучало столько ненависти, что я невольно отшатнулась. — Этот мерзавец действительно не знает границ.
Норфолк отвернулся, сделав несколько быстрых шагов к стеклянной. Он смотрел на фабрику, но, казалось, ничего не видел, полностью поглощенный яростью.
— Откуда вы знаете, миледи? — спросил он глухо.
— Инспектор Уитмор решил помочь мне и найти преступников, которые ограбили особняк, — едко усмехнулась я.
Герцог, кажется, мою иронию оценил.
— Главное в этих поисках не выйти на самого себя… — он скривил губы, и на мгновение — лишь на краткое мгновение — я прониклась к нему теплом.
Норфолк повернулся ко мне, его глаза сузились.
— А из вас вышла прекрасная лгунья, миледи. Не совсем то качество, которое я хотел бы видеть у своей жены.
— О чем вы?
— Ведь именно об инспекторе Уитморе вы намеревались рассказать мне на балу. Вы меня обманули, — он покачал головой. — Так что же подтолкнуло вас к столь отчаянному шагу? И не смейте мне больше лгать, второй раз я вам это не спущу.
— Я подслушала разговор опекуна и маркиза Хантли. Узнала об их планах касательно моей судьбы…
Я говорила уклончиво. И, верно, все еще ему лгала.
Герцог молчал, его взгляд был острым и проницательным, и я не могла избежать ощущения, что он видит сквозь меня.
Грудь сжали ледяные тиски тревоги. Я впервые по-настоящему испугалась, что герцог мне откажет.
И будет прав.
Но для меня и Уильяма его отказ обернется катастрофой, и я не могу позволить этому случиться. Я солгу еще и еще раз. Столько, сколько потребуется…
Но удача мне все же улыбнулась. Кажется, Норфолк истолковал мои слова по-своему. Решил, что я подслушала разговор о брачных планах опекуна, а не тот, где они обсуждали мое убийство.
Потому что он кивнул и сказал.
— Что же. Инспектора Уитмора и маркиза Хантли мы обсудим позже. Что насчет вашего… предложения, — ироничная усмешка промелькнула на его губах, — мои условия остаются неизменны.
Затопившее меня облегчение едва не сшибло меня с ног. Пришлось прижать к груди руку, чтобы унять сердцебиение.
— Хорошо. Но у меня тоже есть одно условие: Уильям будет жить с нами. Вы не отправите его в пансион. К нему будут приходить учителя… их услуги можно оплачивать из моего приданого.
— Миледи, увольте. Я не скряга и не жмот, чтобы жалеть денег на образование графа Толбота. Это все?
— Да.
— Очень хорошо, — он сухо, по-деловому кивнул. — Тогда мы договорились.
* * *
— Теперь, миледи, я провожу вас домой, — герцог, сохраняя все тот же деловой тон, подошел к письменному столу и принялся методично складывать бумаги по аккуратным стопкам выверенными, отточенными движениями.
Затем он взял пальто, небрежно перекинутое через спинку стула, и повернулся ко мне.
— Как порядочный жених, — подчеркнул он, и его тон был почти насмешливым, — я должен вернуть вас в особняк, пока мы окончательно не вышли за рамки приличий.
Его слова пригвоздили меня к месту. Нервными движениями я комкала оборки на юбке и пыталась понять, как объясню ему, что не могу ехать домой…
— Миледи? — Норфолк поторопил меня жестом.
Я дура.
Я должна была рассказать ему правду.
— Я… — начала говорить и почувствовала, как слова застревают в горле. — Я не могу вернуться домой.
— Почему же? — осведомился он светским, спокойным тоном и стряхнул невидимые соринки с рукава пальто.
Но когда герцог повернулся ко мне, я увидела в его глазах холодную, ледяную яростью. И это вернуло меня к мысли, от которой я отмахнулась некоторое время назад. Тогда мне показалось, что Норфолк видел меня насквозь. Он так смотрел на меня… И эта его усмешка…
— Там опасно.
Герцог поднял бровь, его глаза сузились.
— Почему же там опасно, миледи? — вкрадчиво поинтересовался он.
Я должна была что-то ответить, но все слова и объяснения застряли в горле. Я начала наш с ним разговор со лжи, и этим лишь сильнее себя запутала. Загнала в угол, из которого не знала, как выбраться.
— Значит, так, — непримиримым, жестким голосом отрезал Норфолк. — Ваше упрямство и скрытность мне надоели. Не желаете говорить — ваше право. Но увольте меня от любых обязательств по отношению к вам.
Резким жестом, который выдал степень его злости, герцог швырнул пальто обратно на стул, подошел ко мне и схватил за локоть, и потащил за собой в сторону двери. Я попыталась выдернуть руку, но он держал крепко и даже не замедлил шага. Впившись взглядом в его хмурое лицо с плотно стиснутыми зубами, я поняла, что он не блефует. Он и впрямь способен вытолкнуть меня из кабинета и навсегда закрыть дверь.
— Вы не понимаете! — невольно вырвалось у меня.
— Чего я не понимаю? — он доволок меня до двери и прижал к ней спиной.
Мы оказались совсем рядом, наши лица разделяло лишь несколько сантиметров. Наверное, я впервые за все время стояла так близко от мужчины, который приходился мне женихом. Впервые могла рассмотреть его повнимательнее. Меня захватили его глаза: светло-серые, строгие, холодные. И с темной окантовкой вокруг хрусталика, из-за которой его взгляд пробирал до мурашек.
Норфолк был зол. Разъярен. Но его гнев был оправдан, и это убивало меня сильнее всего. Я сама загнала себя в этот угол, и если сейчас я ничего не сделаю, все действительно закончится.
  
— Они хотят меня убить! — наконец выдохнула я.
Герцог замер. Его рука все еще держала мой локоть, но хватка ослабла.
— Что вы сказали?
— Маркиз Хантли и мой опекун… они хотят избавиться от меня. Это я подслушала сегодня вечером.
— И вы решили, что лучший способ спастись — обманом втянуть меня в свою проблему? — спросил герцог, и его голос был настолько холодным, что мог заморозить океан.