Княжна Разумовская. Спасти Императора (СИ)

— Зачем вы приехали, княжна?
— Остановить вас! — в сердцах воскликнула я. — Остановить вас от самоубийственной затеи!
— Но я не могу, — он спокойно пожал плечами и привычным движением расправил двубортный сюртук. — Я вызвал графа Перовского на дуэль. Я не могу и не собираюсь забирать свои слова обратно. На кону — моя честь. И ваша.
— О, — я беспечно махнула рукой, — здесь вы можете не беспокоиться. Все, начиная от моей тетушки и заканчивая вашей сестрой, убеждены, что это я всё подстроила с графом... Чтобы избавиться от вас в качестве жениха.
  
Я старалась ее скрыть, но обида от такой несправедливости явственно прозвучала в моем голосе.
Князь Хованский потемнел лицом. Он долго молчал, а когда заговорил, то усмехнулся, скривив губы.
— Занятно. Почему же никто не верит в мои умения обращаться с пистолетом?
У сидящего рядом с ним Михаила вырвался негромкий смешок. Я же не находила ситуацию ни смешной, ни забавной. На моих глазах человек шел на самоубийство, а я ничего не могла с этим поделать...
— Арестуйте его! — воскликнула я, едва мысль пришла в голову. — Арестуйте графа Перовского, и тогда он не сможет явиться на дуэль.
— Княжна... — устало начал князь Хованский и оборвал себя на полуслове. — Я не буду пытаться отменить дуэль. Не буду пытаться помешать ей состояться, — он говорил твердо и уверенно, как человек, который свято верил в сказанное и собственную правоту.
И от этого делалось лишь хуже.
Я шумно, отчаянно вздохнула. Одного лишь взгляда на лицо князя было достаточно, чтобы понять: он и впрямь не собирался ничего делать.
Он намеревался стреляться с графом.
— А если вы проиграете? — но я не собиралась сдаваться. — В Первопрестольной зреет заговор, на носу — императорский визит, и вы тот человек, который уже давно занимается заговорщиками, ведь верно я поняла? Вы не можете рисковать своей жизнью в такой момент, не можете!
— Я далеко не единственный человек в Третьем отделении, который вовлечен в это дело. Охрана Их Императорского Величества усилена, ею занимается ваш батюшка лично.
Все было бесполезно. Мои слова, разумные доводы отскакивали от князя Хованского, как от стены горох. Переубедить его мне было не под силу, но и роль молчаливого наблюдателя я для себя не могла принять!
— Княжна, право, немного веры в мои способности меткого стрелка мне бы не повредило.
Он еще умудрялся шутить! Я едва справлялась с рвущимися наружу слезами, а князь Хованский изволил насмешничать.
Я резко вскинула голову, намереваясь ответить колкостью, но клацнула зубами, проглотив все обидные слова. К жениху я сидела близко, но сейчас словно впервые смогла хорошенько его разглядеть. По случаю раннего утра и бессонной ночи князь Хованский был небрит, и твердый подбородок с широкими скулами покрывала короткая, темная щетина, которая делала его таким... настоящим? Рубашка, всегда идеально отглаженная и накрахмаленная, была расстегнута на верхнюю пуговицу, черный галстук чуть ослаблен.
Эти, казалось бы, мелочи превратили его из холодного аристократа в живого человека. И даже в моей голове он не был уже лишь князем Хованским, бесконечно далеким незнакомцем, с которым я не хотела иметь ничего общество. И вот передо мной сидел Георгий Александрович — мужчина из плоти и крови, живой и настоящий, со своими принципами и представлениями...
— Друг мой, — тишину прервал голос графа Каховского. — Время.
Он бросил взгляд на золотые часы с цепочкой, которые достал из нижнего кармана жилета.
— И впрямь, — совершенно механическим голосом отозвался мой жених.
Цепкая клешня страха скрутила живот, и я к горлу подкатила тошнота. Пришлось сделать несколько жадных, глубоких вдохов прежде, как я почувствовала, что меня чуть отпустило.
— Я поеду с вами.
— Нет! — не сговариваясь, воскликнули мужчины одновременно.
Князь Хованский еще и окинул недовольным, сердитым взглядом.
— Я поеду, — спокойно повторила я и прижала к животу сцепленные руки, все еще борясь с тошнотой. — Вы не можете мне помешать, князь. Но вы можете взять меня в свой экипаж, чтобы я не искала извозчика.
— Разве ж это трудность для вас, Варвара Алексеевна? — он иронично усмехнулся. — Насколько я могу судить, с извозчиками вы на короткой ноге...
Он пожал плечами, словно говоря: Бог с вами, делайте, как угодно, и вышел в соседнюю комнату. Наверное, чтобы привести в порядок одежду. Не на виду же у дамы это делать.
Проводив его взглядом, я некоторое время стояла в задумчивости и теребила в руках тонкие перчатки, в которых приехала, пока в одно мгновение едва не подпрыгнула от резкой мысли.
Откуда князю известно про извозчиков?!
Выходило... он следил за мной?
Он ведь так и не ответил мне, когда я спрашивала, как я очутилась в его доме сразу после наезда! Что делал он поблизости от посольства?
Быть может, я ошиблась тогда в формулировке. И дело было вовсе не в посольстве. А во мне. Князь оказался там, потому что следовал за мной.
Но зачем?..
В нетерпении я принялась измерять шагами комнату. Время стремительно убегало сквозь пальцы, и вопросов, на которые я не получила ответов, становилось все больше. А еще это упрямство князя! Его нежелание отменять дуэль! Я скрутила перчатки едва ли не в узел, словно они были виновником всех бед, когда услышала голос Михаила.
— Княжна, Георгий прав. Вам лучше уехать и не видеть того, что случится на дуэли.
— Он стреляется из-за меня. Как я могу уехать?..
Я не помнила, как поступали в таких случаях настоящие барышни из девятнадцатого века. Рвались ли они смотреть дуэль? Закрывали на все глаза?
Мне было все равно. Честь не позволяла князю Хованскому отменить дуэль. У меня она тоже была. И не позволяла уже мне уехать в особняк Разумовских и притвориться, что ничего не происходило.
Граф Каховский хотел что-то возразить, но вошедший в комнату князь ему помешал. Георгий был по-прежнему не брит, но рубашку вновь застегнул под горло и затянул потуже галстук.
— Не будем медлить, — сказал он.
На меня он смотрел недовольно, но его пламенные взгляды меня ни сколь не пугали.
Михаил кивнул и взял с крышки комода внушительных размеров деревянный сундук, предназначавшийся для хранения пистолетов.
Мы покинули квартиру и перед изогнутой лестницей жених подал мне локоть, на который я послушно опиралась все время, пока мы спускались. Появление незамужней барышни в компании двух мужчин в пять утра являлось, несомненно, чем-то скандальным и компрометирующим. На улице уже были люди: рабочие и слуги спешили по делам, и наше появление не осталось незамеченным.
Я решила, что подумаю об этом позже.
Повиновавшись взмаху князя Хованского, к нам с противоположной стороны улицы подъехал экипаж, и жених вновь подал мне руку, помогая в него забраться. Я сидела в одиночестве: Михаил и Георгий устроились напротив, и каждый смотрел в окно, чуть приоткрыв штору.
Я косилась на оружейный ящик, который граф держал на коленях, словно на змею. Я никогда особо не любила болтать, но ехать сейчас в тишине казалось мне особенно невыносимым. Поэтому я спросила.
— Как... как вы будете стреляться?
Я ничего не смыслила в дуэлях кроме того, что считала их величайшей глупостью и сумасбродством.
— С десяти шагов… — Михаил начал пояснять, но был резко перебит князем, который обжег меня непримиримым взглядом.
— Вам не нужно этого знать, княжна. Мы приедем на место, и вы останетесь в экипаже. И пробудете в нем, пока Михаил или кто-то другой к вам не вернется, — веско проговорил он, смотря мне в глаза.
— Или вы.
  
— Что?..
— Михаил или кто-то другой, или вы. Пока вы не вернетесь в экипаж, — поджав губы, произнесла я.
С секунду князь Хованский смотрел на меня, потом шумно вздохнул и взмахнул рукой, словно отсекал что-то.
— Обещайте мне, — потребовал он строго. — Обещайте, что не покинете экипаж. В конце концов, я должен быть сосредоточен на дуэль. А не волноваться о вас.