Вселенная «Станция Бякино». Трилогия (СИ)
– Я несу ценный груз, – прокричал путник. – До Стромино не хватит сил добраться. Да еще темнеет рано. Пустите до утра, у меня маска, не заражусь.
Услышав слова «ценный груз» и «не хватит сил», Хромой поменялся в лице. Глаза его заблестели. Парень загорелся желанием разбогатеть еще больше.
– Эй, ты там один? – крикнул через дверь молодой грабитель.
– Ага, один, – послышался ответ. – А ты кто? Я вроде с девкой разговаривал.
Путник громко высморкался на землю, убрав повязку с носа, по очереди зажимая большим пальцем руки то левую, то правую ноздрю.
– Я‑то? Смотритель, кто же еще? – ответил Хромой. – Мы тут посовещались, в общем, можешь войти, только место у нас платное. Банка тушёнки с тебя.
– Да хоть две, – мужик снова натянул черную повязку на нос. – Открывай быстрей. Сил нет, с ног валюсь. Мне сейчас нет резона торговаться.
Такое расточительство вскружило голову парню. «Костика» немного стало тошнить, и в горле парня пересохло.
– Ружье придется сдать, – крикнул еще раз грабитель. – Такие правила в нашем убежище. Безопасность прежде всего. На станции только я могу иметь оружие.
– Ладно, – уставшим голосом ответил мужик и снял ружьё с плеча. – Оно не заряжено. У меня и патронов‑то нет. Как раз иду за ними в Стромино.
– Отличненько! – радостно воскликнул парень и повернул ключ в замке.
Дверь открылась. От яркого света парень прищурился. Свежий морозный воздух ворвался в помещение и ударил в лицо мошенника.
Следом за холодным ветром в лицо Хромого прилетел удар прикладом ружья. Парень присел, из носа обильно потекла кровь. Путник перевернул ружьё и приставил стволы ко лбу грабителя.
– Нет! – закричала Маша. – Не убивай его!
Мужчина пнул сапогом по роже «Костика», зашел внутрь и запер дверь. Грабитель потерял сознание и распластался на бетонном полу.
***За столом сидел мужчина и ел горячую кашу с мясом из жестяной банки. Маша сидела напротив и заваривала гостю кофе. В углу на тонком коврике, что обычно лежал у порога, об который все вытирали ноги, лежал связанный парень.
– Я с этим подонком давно хотел поквитаться, – прожевав, сказал мужчина. – Меня зовут Вячеслав. Для друзей – Славка Болт. Женщины, когда слышат, краснеют. Думают, у меня болт большой, потому и прозвали. На самом деле из‑за фамилии. Болтарев я, Вячеслав Петрович.
Этот гадёныш когда‑то был моим напарником. Вместе в «ходки» сходили несколько раз, и в основном удачно. Решили схрон сделать. Это он настоял. Давай, говорит, Славка, перестрахуемся. Нечего своим добром людям глаза мозолить. Ну и на следующее же утро он пропал. Пошел проверять ресурсы, и их тоже нет. Слово тогда себе дал. Найду и накажу паразита. Не из‑за продовольствия. Знаешь, руки‑ноги есть – всегда себе найду, что погрызть. Ради справедливости больше.
Прошло время. Я уж и забывать начал. Как вдруг слышу разговор двух бродяг на станции Гыркино. Мол, объявилась у них крыса. Уже третью ночь подряд пропадают вещи, пока все спят.
На четвертый день его подкараулили. Почти за руку поймали, но тот изловчился и смог убежать. Услышав приметы, я сразу понял, что это мой клиент. Короткие черные волосы, прыщавый и, самое главное, хромает на одну ногу.
Ну местные мужики зашевелились. Оказалось, хромой крыс был на станции не один. Нового напарника себе завел. Тот ни сном ни духом. Говорит, недавно познакомились. Один раз всего сходили, но схрон уже сделали. Побежали туда, да куда там. Поздно, конечно. Всё добро прибрал к своим ручонкам. И куда он его только девает? Кто его не встречал, постоянно пустой ходит. Перепрятывает его, что ли?
Максиму Анатольевичу спасибо. Клич дал по этому вашему «радио». Прихожу в Ерелино, там говорят: был такой, ночевал и ушел. Не сразу его признали. Все же бродяги одинаковыми становятся от голода и такой жизни. На одно лицо, похожие, словно братья. Да и кого волнуют чужие проблемы. Ну я сюда и пришел. Он даже голос мой не узнал.
Маша подвинула кружку с кофе ближе к мужчине.
– А почему ты попросила его не убивать? – спросил Славка. – Он же хотел вынести у вас всё подчистую. Голодные сидели бы неизвестно сколько. Как тебя зовут, кстати?
– Мое имя Мария.
Маша взяла лежащую на второй половине стола фуфайку с разодранным рукавом и принялась зашивать дыры.
– Не знаю. Мне его жалко стало. Он, бесспорно, заслуживает наказание, но только не смерть. Хватит уже смертей. Знаешь, сколько могил рядом с нашей станцией? Придет Сережа, тогда и решим, что с ним делать. Это мой муж, он смотритель нашего убежища. А пока ешьте и отдыхайте. Я постелю вам матрас поближе к печи, а Хромого надо запереть в задней комнатке. Так спокойней.
Маша закончила шить, встала, взяла фуфайку, укрыла ею тело грабителя и пошла наводить порядок в каморке и раскладывать обратно вещи из рюкзака.
Глава 12
Борис Валентинович сидел на остановке и ждал, когда подойдёт его троллейбус. Только что прошел сильный летний дождь, который продлился недолго, и вот уже через десять минут тучи рассеялись. Выглянуло солнце и ослепило мужчину.
«Кто эти козырьки придумал на остановках?» – подумал Борис. – «Они же ни черта не помогают. Опусти их еще хотя бы сантиметров на тридцать, и людям можно было бы сидеть спокойно. И ведь кто‑то по‑любому получил за проект деньги».
Подъехал автобус, высадил пассажиров, зашли новые. Водитель внимательно посмотрел в зеркало заднего вида, закрыл двери и поехал дальше.
«Какой же мне нужен троллейбус?» – возник вопрос в голове мужчины. – «Третий… Нет… На третьем я езжу в центр города. Тогда шестой… Не похоже… Шестой идет по другой части города до железнодорожного вокзала. А я куда еду? Куда мне надо?»
Борис Валентинович встал и принялся шарить по карманам своих штанов. Не найдя мелочи, мужчина расстегнул ветровку и сунул руку во внутренний карман. Нащупал пачку денег и вынул.
– «Какие странные купюры, – Борис пытался сосчитать, сколько у него с собой налички. – Пятьдесят два рубля. Разве такие банкноты бывают? А эта – двадцать восемь. Не помню, чтобы такие выпускались. А это денежка вообще советская. Такие лет пятьдесят назад были в обороте. Их что, сейчас принимают? Откуда они у меня? Конечно, принимают, иначе зачем мне их с собой таскать».
Борис сел обратно на лавку.
– «Пятьдесят два плюс двадцать восемь плюс тридцать семь и еще эти восемь рублей», – мужчина пытался мысленно сосчитать деньги, но постоянно сбивался. «А и ладно, на проезд всё равно хватит», – Борис убрал купюры в карман штанов.
Подъехал троллейбус. Новый, чистый и просторный. Мужчина такие уже видел в городе, но никогда на них не ездил. По его маршруту такие не пускали. Он даже хотел как‑нибудь специально прокатиться, вот только всегда либо некогда, либо сильно уставал на работе и хотелось побыстрей домой.
Спереди троллейбуса красовался номер восемь, а сбоку на табло одиннадцать.
«И какой из них верный?» – задался вопросом мужчина. «И черт бы с ними. Всё равно я не знаю, до куда идет и тот, и тот».
Борис Валентинович посмотрел на окна и увидел в одном из них, в самом первом, свою жену. Он вскочил, замахал руками и крикнул ее имя. Супруга не обращала внимания, а через мгновение и вовсе отвернулась в салон. Борис рванул к передней двери, но не успел. Почти перед носом они захлопнулись. Недолго думая, мужчина метнулся к задним, запрыгнул на ступеньку и с облегчением прошел чуть‑чуть внутрь. Двери закрылись, и транспорт тронулся в путь.
Троллейбус оказался полным. Пассажиры стояли в проходе и с недовольным видом посматривали друг на друга и на сидящих перед ними «счастливчиков». Впрочем, те, кто успел сесть, отворачивались в окно или притворялись спящими, вероятно, чтобы не смотреть в глаза стоящим женщинам и пенсионерам.
Проезд нужно было оплачивать картой у входа, а если такой не имеется, то наличными у водителя. Можно, конечно, просто попросить передать деньги, но Борису нужно было к жене, а та как раз сидела там.