Вселенная «Станция Бякино». Трилогия (СИ)

– Недурно, – ухмыльнулся пожилой человек.
В комнате отдыха стало тихо. Все молчали и смотрели на огонь. За окном быстро стемнело, и Сереже уже не хотелось идти на станцию.
– Я ей строго‑настрого запретил открывать дверь, – обеспокоенным голосом произнес вдруг Сергей. – Только Борису Валентиновичу. С Машей не должно ничего случиться за вечер.
– Если хочешь, я могу сбегать до станции, – вызвался Пашка. – У меня и фонарь есть ручной. С этой, как ее там, всё время забываю, динамо‑машиной. Во!
  
– Вы лучше расскажите про себя, – сменил тему Серёжа. – Чем занимались до зомби‑эпидемии и три года после. У нас вроде как нет секретов друг от друга.
– Да‑да, нам очень интересно! – поддержали смотрителя девушки. – Ребят, расскажите. Вы же о нас теперь всё знаете.
Близнецы снова посмотрели друг другу в глаза. Пашка кивнул брату, и Сашка нехотя начал рассказ:
Родились мы в городе. Мать воспитывала одна. Отца никогда не видели. Он как узнал, что двойня будет, сразу на работу устроился. Мама обрадовалась, а он уехал на вахту и не вернулся. На судне рыбу ловил. К мамке потом приехал какой‑то мужик в длинном чёрном пальто и сообщил о беде. Они там спирту с собой взяли бочку и под конец вахты с перепоя разодрались. Батяне нож сунули в бочину и перебросили за борт. Тело так и не нашли. Да и не искали, скорей всего. Утром только всё выяснилось.
Да нормально жили, как все. С нами бабка ещё была в квартире. Мама отца. С приветом женщина, но безобидная. Кукушка поехала, когда весть о сыне узнала. С тех пор только улыбалась и всем рассказывала одну и ту же историю, как она лучшей доярочкой была в колхозе и даже не раз получала грамоту. Могла пятнадцать раз рассказать в течение часа. Хоть они с отцом расписаны не были, мама пожалела ее и переселила к нам. Врачи даже диагноз поставили и хотели забрать в психиатрическую больницу, но мать не отдала.
Чего же еще? Ничего интересного. Отучились одиннадцать классов. Получили аттестат с тройками и через год укатили в армию.
– Как интересно, вас там стрелять, наверное, учили и быстро бегать, – радостно перебила Аня.
– Угу, водили на стрельбище, – ухмыльнулся Сашка. – Но в основном наша служба заключалась в том, чтобы ворота открывать и закрывать на КПП.
Пока служили, бабушка умерла. Жалко было старушку. Она хоть и умом тронулась, но была для нас родной. А какие сказки нам на ночь рассказывала в моменты просветления разума. Чего стоит только про руку, которая вылезает из стены, хватает в кровати того, кто еще не заснул. Помнишь, Пашка? Это была моя самая любимая. Я даже притворялся спящим и смотрел сквозь ресницы прищуренных детских глаз, когда она вылезет из стены. Правда, никогда не дожидался и засыпал раньше.
Как дембельнулись, с утра до ночи работали на стройке, даже не погуляли. Мамка уже не могла нас кормить, да и самим стыдно было. Работа тяжелая, но деньги хорошие. Одно государственное здание строили в городе. Специального образования нет, так мы на подхвате поначалу у бригады были. Разнорабочие. Потом окончили курсы стропальщиков и получили удостоверение. Собственно, на строительном объекте нас и застал апокалипсис. Работали же без выходных. А чего? Девушек у нас не было, а работа – она такая штука, пока есть, надо работать до упора. Потом ее может и не быть два‑три месяца. Особенно зимой.
В тот день мы плиты цепляли. Кран поднимал их на верхний этаж. К обеду все мужики разошлись по бытовкам набивать животы тем, что заботливые жены с собой положили на работу в пластиковых контейнерах. Ну а мы с братом не любили там сидеть. Мужики громко разговаривали, хохотали, играли в домино, выпивали различные крепкие напитки и курили. Дым стоял – хоть топор вешай. Вместо этого мы шли в магазин через дорогу, брали по городской булке, кусок колбасы, по пакету кефира и прятались в тенёчке между стопками плит. У нас там и полежать можно было на старых фуфайках. Прятались еще потому, что в обед могла приехать машина и ее нужно было срочно разгрузить, чтобы водитель успел сделать еще ходку или две. Тогда начальник бегал по стройке и искал нас, а мы тихо кемарили у него под носом. Потому как человек он был плотного телосложения и к месту нашей трапезы пролезть между плитами не мог. В обед мы старались не работать и не поддавались ни на какие уговоры. Как говорится, война войной, а обед по расписанию. Крановщица нас, конечно, видела сверху, но никогда не сдавала. Ей тоже было охото в обеденное время залипнуть в телефоне, высунув пятки в приоткрытое окошко башенного крана.
В день, когда всё произошло, мы как раз отдыхали. Приехал КамАЗ с бетонными плитами, и водитель стал орать на начальника, что из‑за таких вот простоев он не может сделать лишнюю ходку и заработать более‑менее нормальные по его меркам деньги. Начальнику это тоже было на руку. Быстрей привезет, монтажники быстрей перекроют этаж, а это премия. Вот только простому рабочему человеку, такому как я и Пашка, от этого ни тепло ни холодно. Отчитается перед директором, а от нас с братом даже не заикнётся.
Как назло, Пашке приспичило в это время в туалет. Видимо, кефирчик как положено не усвоился. Когда возвращался из синей пластиковой кабинки, попался начальству. Пришлось и мне выйти, не одному же ему крючки цеплять.
Залезли на кузов, зацепили верхнюю плиту, как вдруг в кабине машины раздались странные громкие звуки. Будто собака рычит и пытается выбраться. Дверь открылась. Из красной кабины выпал здоровенный водитель с толстым пузом, в грязной от машинного масла тельняшке и длинными черными свисающими усами, как у американских дальнобойщиков.
– Тебе помочь? – спросил я.
А он встал, выставил крепкие мускулистые руки перед собой и повернулся к нам. Сказать, что я испугался, это не сказать ничего. Чуть в штаны не наложил. Мы с братом такое только в кино видели. Это же был самый что ни на есть настоящий зомби. Его глаза я никогда не забуду.
Затем дверь в бытовку от удара открылась настежь и чуть не слетела с петель. Из нее вышла вся наша бригада. И все как один в таком вот состоянии. Зомби‑водитель подошел к колесу и, зацепившись руками за борт, поставил одну ногу на покрышку. Лезть, значит, к нам собрался…
– Ой, как страшно, – перебила парня Аня.
Девушка поставила на центр стола деревянную дощечку, сверху на нее котелок с разбухшими вареными макаронами. Воды в нем осталось совсем немного, поэтому ее решили не сливать.
– Я тебя сбила с мысли? – виновато спросила Аня и принялась раскладывать по тарелкам ужин. – Прости. И как же вам удалось убежать?
– Нас спасла крановщица, – продолжил свой рассказ Сашка. – Признаться, я оцепенел и не собирался ничего делать. Пашка говорит, что тоже растерялся. Мужик уже почти забрался к нам, как вдруг тросы натянулись, и сверху раздался женский голос:
– Мальчишки, держитесь за стропы!
Кран поднял нас на плите метров на пять от земли и остановился.
– Держитесь крепче, я подниму вас на этаж! – еще раз прокричала женщина на кране.
Вот так мы и оказались на седьмом этаже. Посмотрев с высоты на город, мы ужаснулись. Повсюду бегали люди и зомби. Крики сменялись визгами и дикими воплями. Быстро мчащиеся автомобили врезались в друг друга, столбы, остановки и витрины магазинов, расположенных вдоль дорог. Мы стояли возле края здания и смотрели на трясущуюся от страха крановщицу. Кабинка, в которой она сидела, была уже близко, и она могла хорошо слышать наши голоса. Женщина пыталась дозвониться по мобильному телефону до сына, потом до мужа и пожилых родителей, но всё было напрасно. Я же, в свою очередь, время от времени пытался себя ущипнуть за руку. Ждал, что вот‑вот проснусь, встану с родной кровати, по привычке схожу в туалет по малой нужде, потом на кухню попить воды прямо из носика чайника и, посмотрев на часы на стене, лягу обратно досыпать свое оставшееся законное время до подъема на работу.
  
– Как вы из города выбрались? – спросил Серёжа.
Молодой смотритель встал, снял с уже открытой стеклянной банки крышечку, поднес к носу и глубоко втянул воздух ноздрями.