Вселенная «Станция Бякино». Трилогия (СИ)
– Папа говорил, что талый снег нельзя пить постоянно, – ответила Даша. – В нем каких‑то солей и минералов нет. Не знаю, что это и зачем, но чай заварить можно, когда нет других вариантов. Может, у нашего гостя есть с собой заварка в рюкзаке? Или вода в полторашке. Посмотрим?
– Нельзя, – сердито посмотрел на девочку Борис.
На самом деле он не сердился, просто хотел так выглядеть.
– Он еще живой, – продолжил наставник. – И вещи пока еще его. Это нехорошо.
– Что, нехорошо? – переспросила девочка и укутала ноги незнакомца одеялом, увидев, что Борис закончил растирать.
– Брать чужие вещи нехорошо, – ответил Борис Валентинович. – Ручки замёрзли? Иди погрей их у огня и продолжи растирать ему ноги, как делал я. Это важно, они посинели от холода.
Даша встала с кровати и протянула руки к печи ладошками вперед.
– А если эти вещи помогут его вылечить? А мы не воспользуемся, потому как не знаем, что там. Он же не будет против в таком случае?
Борис потрогал лоб мужчины и покачал головой.
– По‑моему, у него температура. Бродяга сильно устал и замёрз. Ему просто нужен пока отдых, а там посмотрим.
– Ага, или таблетка от температуры, – не дала договорить Даша. – Может, у него аптечка есть. Добра‑то аж четыре рюкзака. И почему ты, дядя Боря, решил, что это бродяга? Он больше похож на наемника.
Борис Валентинович вытер руки тряпкой, вышел из дома на минуту и вернулся с плотно набитой снегом миской. Поставил ее в печь и подвинул ближе к огню кочергой.
– И много ты знаешь о наемниках? – улыбнулся наставник.
– Не много. Папа рассказывал про них и велел держаться подальше.
– Твой папа был прав, – Борис по привычке хотел поправить очки, но, поднеся руку, не нашел их на лице. – Наёмники, как все люди, бывают разные. Всё же лучше с ними дел не иметь, так как для них нет ничего святого, кроме платы. Сегодня он помогает защищать твою деревню за ящик тушёнки, а завтра помогает бандитам её захватить, потому как те дали ему два. Говорят, не все такие, но я ещё не встречал порядочных.
Снег в миске зашипел. Борис встал и пошевелил его ножом. Затем сходил во двор и, вернувшись, положил в миску еще пару комков чистого снега.
– Этот же больше похож на «ветерана», – наставник присел обратно на кровать, взял руку незнакомца и стал сгибать ее в локте плавными движениями. – Слышала про таких?
– Неа.
– Бродяги болтают, будто «ветеранами» они себя сами прозвали, – продолжил Борис. – Думаю, это неправда. Люди вообще много чего болтают. Опытные выжившие, обычно бывшие военные или сотрудники полиции. Крепкие и выносливые, в хорошей экипировке. Передвигаются чаще по одному, редко вдвоем. Не состоят в общей группировке и часто не знакомы друг с другом. Любят свободу и ненавидят шумные компании. Но всегда узнают себе подобного из тысячи бродяг и готовы беспрекословно помочь собрату, если тот оказался в беде.
– Так значит, «ветераны» – это не группировка? – перебила Даша.
– Скорее это такой образ жизни, состояние души, если можно так выразиться, – ответил Борис Валентинович и снова машинально поправил очки на своем носу, которых нет.
– Я разбила тебе очки, – виноватым голосом сказала девочка. – Как вы теперь без них будете?
– У меня нормальное зрение, – успокоил Дашу наставник. – Очки я носил по другой причине.
– По какой? – заинтересовалась девочка.
– Они были без линз, – Борис старался улыбаться. – Обычные стекла. Понимаешь, у меня есть своя теория. Я подозреваю, что вирус может передаться не только через кровь при укусе или царапине, но и через слизистую оболочку глаз. Правда, она пока не подтвердилась. Сереже попала в глаза слюна и гниль от зомби‑собак, но он прекрасно себя чувствует.
– Кто такой Серёжа?
– О, это очень хороший человек, – добрым голосом ответил Борис. – Это смотритель станции Бякино. Он главный в убежище, в которое я тебя отведу. Там хорошие люди, тебе у нас обязательно понравится.
– Станция? – удивилась девочка.
– Ага, тут железная дорога неподалеку проходит. Утром выдвинемся в путь, как только рассветёт.
– А этого дяденьку тут оставим?
– Этого? Черт… Как же он не вовремя тут оказался.
– Или вовремя! – голос девочки повеселел. – Если б он сюда пришел, а нас нет? Так бы и замерз, бедняжка.
Губы незнакомца зашевелились. Мужчина медленно открыл глаза и через несколько секунд окинул взглядом комнату. Сначала по периметру потолок, затем взгляд опустился на печь и сидящую перед ним Дашу. Голова его не шевелилась, будто прикована к подушке.
– Дядя Боря, – шепотом сказала девочка, немного испугавшись. – Смотри, он очнулся.
Борис Валентинович вскочил, резко дёрнулся к печи и взял с нее автомат. Снял с предохранителя и, дослав патрон в патронник, направил оружие на здоровяка.
– Ты кто такой?! – громко спросил наставник. – Даша, отойди в сторону.
Глава 12 ⅓
– А вы? – обратился к близнецам Серёжа. – Никогда ведь про себя не рассказывали. Про детство и родителей. Где жили и как зомби‑апокалипсис постучал в ваш дом.
Братья сидели за столом и смотрели друг на друга. Они хотели сегодня еще поколоть дрова и принести немного на станцию, но за окном уже смеркалось.
– Темнеет, – заметил Сашка. – Ты назад как пойдешь? Не заплутаешь? Или тут останешься ночевать?
– Почему бы и нет? – Серёжа вытер рот рукавом и отодвинул пустую тарелку от себя ближе к центру стола. – В хорошей компании время летит незаметно. Вот только Маша там одна осталась за старшую.
– Почему одна? – спросил Сашка. – Разве Валентиныч не с ней?
– Борис Валентинович ушел в ходку, – Серёжа встал и, подойдя к котелку с водой, подвешенному над огнем, размешал в нем большой ложкой соль. – До темна должен вернуться, если уже не пришел.
– Один? – удивился Пашка. – Почему не пошел с ним?
– У него теперь новый напарник, – рассмеялся Серёжа. – Точнее, напарница. С ней и учесал. Яся зовут.
– Ярослава – хорошее имя, – улыбнулся в ответ Пашка. – Рад за Бориса. Наконец‑то нашел себе женщину.
Серёжа еле сдержал в себе смех.
– Ах, вы же не знаете, – отдышавшись, продолжил Серёжа. – Яся – это собака. Немецкая овчарка прибежала к нам на станцию.
– Псина? – переспросил Сашка. – Странно… И как она? Не укушена? Вы тщательно ее осмотрели? Собаки – редкость сейчас. Зомбаки их давно всех сожрали, остались только заражённые зомби‑псы.
– Проверили, вроде здоровая. – ответил Серёжа и обратился к деду. – Николай Николаевич, вода закипает, скоро можно засыпать макароны.
Никник тяжело вздохнул и печальным голосом ответил:
– Собака, конечно, друг человека. Но сейчас не до домашних животных. Самим бы с голодухи не склеить ласты.
– По тебе не похоже, что голодаешь, – молодой смотритель по‑дружески потрепал дедушку за плечо. – Вон щеки‑то отрастил. Какой на станцию пришел? Помнишь? Кожа да кости, бледный и штаны постоянно подтягивал, чтоб не слетели. А если серьезно, то я тоже сначала был против. Все полюбили собаку… Ее невозможно не полюбить. Прежний хозяин умер, не дойдя до Бякино совсем чуть‑чуть. Это долгая история, после расскажу.
Дед развязал зубами туго затянутый целлофановый пакет. Окинул всех присутствующих взглядом и мысленно каждого посчитал. Затем высыпал в котел с кипящей водой по два кулака макарон и еще парочку сверху.
– Я, сынок, в нашу семью пришел не с пустыми руками, – ответил дед. – Схрон наш с Тамаркой вам показал. Ресурсы те, может, уже и кончились, но я сложа руки не сижу. Стараюсь быть полезным для коллектива. В силу своего возраста, естественно. Старость не радость. А собака что? Какой от нее толк? Лишний рот, да и всё. Одним словом, баловство.
– Мы, Николай Николаевич, – ответил Сережа. – Тебя бы и без схрона приняли. Прекрасно об этом знаешь. А насчет Яси, то Борис Валентинович взял на себя обязательство ее кормить. Нельзя забывать, что львиная доля всех наших запасов как раз‑таки добыта именно им. Да и она пришла не с пустыми лапами. У ее хозяина был рюкзак, ты не поверишь, в нем картофель. Самый настоящий и, по всей вероятности, урожай этого года.