Вселенная «Станция Бякино». Трилогия (СИ)
– Поняла теперь?
Мария стояла на бетонной плите перрона за спиной Даши и, обхватив ее сзади, помогала держать пистолет ровно. Девочка направила ПМ на вытянутых руках в сторону одной из рельс и пыталась прицелиться в поставленную на нее ржаную консервную банку.
– На спусковой крючок нажимай плавно, – продолжила учить Маша. – И не закрывай глазки в момент выстрела. Вот так… Прицелилась? Стреляй.
Прозвучал еще один выстрел. Пуля пробила банку, и та отлетела на несколько метров в сторону. Даша взвизгнула от радости и попыталась обнять Машу, но та отдёрнула ее и с сердитым выражением лица произнесла:
– Сразу ставь на предохранитель! Выработай в себе это правило. Отстрелялась – поверни флажок.
– Я запомню, – виновато ответила девочка. – Обязательно запомню.
– Сколько патронов осталось в пистолете? – спросила Мария, скрестив руки на груди. – Думай, я тебе говорила.
– Три!!! – взвизгнула Даша. – Было восемь, пять использовали.
– Отлично, – Маша положила девочке руку на плечо и развернула к зданию станции. – Неплохо справляешься. Только в зомби стрелять – это тебе не по пустым банкам. Времени прицелиться порой нет, руки не слушаются от страха, а если мертвецов несколько, то поможет только удача.
Девочка открыла висящую у Маши кобуру и вставила в нее пистолет, предварительно еще раз проверив, в каком положении находится флажок предохранителя.
– Маша.
– Что?
– А ты много перестреляла зомби? – поинтересовалась девочка.
– Нет, – сухо ответила девушка. – Стрелять очень дорого. Патроны стоят ресурсов. Еда с каждым днем все дороже и дороже. Поэтому стреляла я только в редких опасных моментах. Мне больше по нраву мой тесак. Видела его? Нет? Тогда покажу. Голову снимает с зомбака на раз. Главное – приноровиться. Дешево и сердито. Еще один плюс холодного оружия – это тишина. На звук выстрела могут сбежаться другие зомби, что, как сама понимаешь, не есть хорошо. Бориса Валентиновича нет, а то бы он нам сейчас прочитал лекцию по поводу шума возле станции.
– Дядя Боря хороший, – девочка потёрла ладони друг об друга и добавила: – Пойдём внутрь погреемся. Ручки начинают мёрзнуть.
Девушки зашли в убежище и заперли дверь на замок.
Дашу хотели поселить в каморке. Ей хоть и двенадцать лет, но еще как‑никак ребенок. Сережа сначала согласился, но вскоре передумал и наотрез отказался ночевать в одной комнате. Маша пыталась настоять и убедить. Не на полу же девочке спать на матрасе рядом с собакой? Но парень был непоколебим. Опыт ночевки у них в комнате Ю ему запомнился, и парень больше не желал лишаться близости с любимой женщиной. Сказать напрямую об этом жене Сережа не мог. Маша каждый раз плакала, когда кто‑то вспоминал про ее рыжеволосую подружку.
Зато Борису Валентиновичу молодой смотритель по секрету доложил. Наставник задумался и пообещал решить проблему. Собственно, его поэтому и нет на станции. Вместе с Ясей он ушел в лагерь выживших, чтобы попытаться притащить оттуда на санях одну из железных кроватей. Ее он поставил бы возле окна у самой печи, а свой стол отодвинул бы в сторону. Письма жене Борис перестал писать, после них ему каждый раз снились кошмары. Борис Валентинович твердо решил перестать жить прошлым. Теперь ему есть для кого жить настоящим. Есть кого защищать. А это, как говорит Сережа, и есть план на будущее, а если он есть, значит, есть шанс, что оно будет.
Глава 18
Катя проснулась от стука в окно. Кто‑то снаружи барабанил по стеклу и время от времени что‑то говорил, но разобрать слова было невозможно. Девушка встала и осмотрела комнату отдыха. Аня лежала в соседней кровати и тоже начала просыпаться, лениво потягиваясь и зевая.
Мужчин на диванах не было, и Катя решила, что это они так развлекаются и хотят напугать сестричек. Девушка отодвинула край толстых плотных штор, стараясь сделать это незаметно, и посмотрела в окно.
От увиденного Екатерина испугалась, отдёрнула штору обратно и, как ошпаренная, отскочила от окна.
– Кто там? – поднялась Аня и начала одеваться.
– Мужик какой‑то, – ответила сестра и принялась надевать джинсы. – В камуфляжной куртке и штанах. А еще в черных солнцезащитных очках.
Снова раздался стук.
– А где все? – занервничала Аня. – Почему нас не разбудили?
Катя обулась и вышла в коридор. Осмотревшись, девушка подошла к входной двери и попробовала её толкнуть. Затем вернулась в комнату и успокоила сестру:
– У меня две новости. Первая – мы в доме одни. А вторая – дверь заперта на ключ снаружи.
– Ребята не собирались никуда уходить, – ответила Аня взволнованным голосом.
В входную дверь постучали. Аня вышла в коридор и посмотрела в окно на крыльцо через щель между досок.
– Он не уходит, – Аня вернулась в комнату. – Надо сидеть тихо, может, свалит. Подумает, никого нет, и пойдет своей дорогой.
– Не думаю, – ответила сестра. – Он видел дым из трубы. Еще запах по всему лагерю чувствуется. Забыла, как мы нашли этот дом?
– Слушай, сестренка, – глаза Ани загорелись идеей. – Наше ружьё! Оно лежит на спинке дедушкиного дивана.
– А толку от него? Николай Николаевич патроны отнял и запер их на складе. Ключ всегда при себе держит. И тем более пока дверь закрыта, нам бояться нечего. На окнах первого этажа с той стороны решетки, а изнутри они заколочены досками. Мы в безопасности.
– Жаль только, с фасада заколочены, – грустным голосом сказала Аня. – А почему он постучал именно в наше окно? Откуда он знает, в какое нужно?
– Точно! Может он тут бывал?
– Ага подслушивал наши вечерние разговоры. Что‑то мне становится жутковато сестричка.
Послышались щелчки механизма замка, петли чуть скрипнули, и дверь открылась. Катя схватила незаряженное ружьё и направила в сторону коридора. В прихожую кто‑то тихо зашёл и так же тихо прикрыл дверь. Звук шагов приблизился к комнате, и в проходе появился Николай Николаевич.
– А, вы уже проснулись, девчата, а я иду тихонько, чтобы вас не разбудить. Уж больно сладко спите.
– Фух… – выдохнула Катя и опустила дуло вниз. – Ты, деда Коля, до инфаркта нас доведёшь. Мужик в очках не попадался рядом с домом? Трётся тут один и в окна стучит.
– Этот?
Никник отошёл в сторонку и пропустил вперёд Бориса Валентиновича. Наставник прошёл в комнату, снял шапку и рукавицы, улыбнулся по‑доброму и, протянув руку вперёд, тихим голосом представился:
– Борис Валентинович.
– Катя.
– Аня.
Девушки от неожиданности не обратили внимание на протянутую руку и, попятившись назад, сели на свои кровати.
– А я стучу в дверь – никто не открывает, – Борис снял очки и, аккуратненько сложив, убрал их в пластмассовый футляр. – Ну, думаю, дрыхнут до сих пор.
– Близнецы на пруду, – ответил Николай Николаевич. – Убежали, как только светать начало. Говорят, самый клёв в это время. Как по мне, так ротаны постоянно голодные, но братьям лучше знать. А я ходил проверять ловушки. Все обошел, и ничего нет. Одна только сработала, но пустая. Убежал, видать, косой, ну хоть заново зарядил, и то дело.
В прихожей послышался скрежет лап о железную дверь и лай.
Сестры переглянулись широко открытыми от удивления глазами.
– Нагулялась, – продолжал улыбаться Борис Валентинович. – Это Яся, моя собака. Убежала в лесу по своим делам и теперь нашла меня тут. Наверное, по следам.
Дед сходил и открыл ей дверь. Немецкая овчарка вбежала в дом, не обращая никакого внимания на старика, и прямиком направилась в гостиную, словно бывала тут не раз.
Забежав в комнату, Яся громко залаяла и, виляя хвостом, подбежала к девушкам и принялась их тщательно нюхать.
– Какая хорошенькая, – удивилась Аня и осторожно, не спеша, попробовала её погладить.
Яся уткнулась носом ей в руку и лизнула ладонь.
– Какая теплая, – Катя встала с кровати и потрепала собаку по спине и бокам.