Вселенная «Станция Бякино». Трилогия (СИ)

Борис оглянулся по сторонам и тихо ответил:
– Знаешь, в детстве и юности, когда смотрел по телевизору различные фильмы, в основном, конечно, боевики, то никак не мог понять одной вещи.
– Какой же?
Главные герои почему‑то принимали неправильные решения, хотя, казалось бы, вот они, лежат на поверхности, и чего может быть проще. Просто не делай как не надо и поступай как надо. Я еще тогда пообещал сам себе, что не стану таким никогда и всегда буду правильным. На деле же это оказалось тяжелей, чем думал. Повзрослев, я понял, в жизни не всё так просто, как в кино. Вроде знаешь, как поступить, но делаешь иначе. Уж очень хочется сделать по‑другому. Порой даже сил нет, как тянет. Ужасно хочется плюнуть на всё и пустить на самотёк. Хотя бы на день, на два, на недельку или, в крайнем случае, на месяц. Потом что‑то щёлкает в голове, и ты берешь себя в руки.
  
– Борьба с самим собой, – перебил наставника Серёжа.
– Что, прости?
– Самая тяжелая борьба, – продолжил Сергей. – Побороть себя очень сложно, потому как силы равны. Как ни странно, в этой битве всегда есть победитель.
– А если эта битва начинается каждый день заново? – грустно спросил Борис Валентинович, не ожидая ответа.
Напарники прокопали минут тридцать молча. После Борис вылез из ямы и спускался уже только, чтобы подпилить корни яблонь маленькой короткой ножовкой.
– Думаю, достаточно, – объявил через какое‑то время Серёжа. – Глубже копать не стоит.
Борис подошёл к яме, оценивающе взглянул вниз, молча кивнул головой и, нагнувшись, протянул напарнику руку. Серёжа схватился за неё и с усилием выбрался из вырытой могилы.
Друзья повязали на лица тряпки так, чтобы они закрывали рот и нос. Надели на руки строительные перчатки и двинулись в сторону дома.
Зайдя внутрь, напарники тут же ощутили резкий запах гниющей человеческой плоти. Бабка по‑прежнему сидела в кресле перед телевизором и ужасно смердела. Повязка особо не помогала, и у Серёжи начались рвотные позывы.
– Если сильно тошнит, то не стесняйся, – щуря глаза, произнес Борис Валентинович. – Может, так полегче станет.
– Было бы чем, – пытался успокоиться Серёжа. – Мы с вами сегодня ещё ничего не ели.
– Тогда давай сделаем всё быстро.
Борис подошёл к кровати, резким движением руки сбросил тонкое покрывало на стол. Затем сделал то же самое с одеялом. Снял белую простыню и приблизился к бабушке.
– Хмм… – призадумался наставник. – Трогать руками её не хотелось бы. Как же нам завернуть тело в ткань?
Молодой смотритель взял из рук Бориса простынь и расстелил ее аккуратно на полу сбоку кресла на определенном расстоянии. Затем зашел с противоположной стороны и, ухватившись за ручку и спинку, наклонил, предварительно обрезав веревку, удерживающую покойницу. Бабка вывалилась на пол ровно по центру ткани. Борис Валентинович был впечатлен такой сообразительностью молодого человека, но не подал виду, лишь одобрительно сказал:
– Отлично.
Напарники замотали труп со всех сторон, сделав возле ног и головы некое подобие ручек. Подняли бабку и потихоньку, не спеша вынесли из дома. Пока тащили до места захоронения, ткань от тела пропиталась и сильно начала пахнуть. Сережа, снова почувствовав рвотные позывы, прибавил шаг и, дойдя до ямы, скомандовал наставнику бросить тело вниз.
Ту же самую операцию проделали и с дедушкой. Простынь сняли со второй кровати. Зашли в сарай и завернули в нее мертвое тело старика.
Борис Валентинович последний раз посмотрел на своих родственников, взял лопату и принялся кидать песок с глиной в могилу. Серёжа, немного отдохнув, присоединился к мужчине. Яму закопали быстро, даже не заметили как. Сверху накидали невысокий холмик и придали ему вид грядки.
– Эх, жаль, памятника никакого нельзя придумать, – угрюмо заявил Борис. – Или крест какой деревянный.
– Сделаем, Борис Валентинович, – попытался подбодрить друга Серёжа. – Закажем бродягам на станции. Иногда заглядывают такие специалисты, что диву даёшься. Такой крест забабахают, если надо, обожгут огнём для красоты и долговечности. Я сам слышал разговоры. Уже кому‑то делали такой. Дорого, правда, но ведь не в ресурсах счастье?
Борис посмотрел на Сережу и тихо ответил:
– Я рад, что начинаешь это понимать, брат.
– После вернемся и вкопаем, – продолжил парень. – Я помогу. Вместе сходим, как сегодня.
Напарники простояли молча минут десять. Опытный выживший снял с лица тряпку и хотел было убрать ее в карман, но опомнился и прикопал ее вместе с перчатками рядом в землю. То же самое велел сделать и Серёже. Мужчина перестраховался, никто не знал точно, как именно может передаваться вирус, кроме как через открытую рану, и оставался ли он в зомби после их окончательной смерти.
– Сюда я больше никогда не вернусь, – твердо и решительно сказал Борис Валентинович. – Хватит с меня этой боли.
Напарники отряхнулись и, осмотревшись по сторонам, потихоньку побрели в сторону станции Бякино.
Борис вместе с Серёжей всё‑таки вернулся сюда еще не один раз. Они перенесли все инструменты из дедушкиного сарая и даже старый слесарный верстак. Железный стол с ящиком и большими тисками оказался очень тяжелым, но друзья все‑таки дотащили его до лагеря.
***
Зима.
Напарники шли по снежному полю от деревни Миловка до села, в котором Борис Валентинович нашел Дашу. По обыкновению, мужчина шел впереди, а парень сзади тащил за собой железные сани. День выдался ясным и морозным. Яся бегала по снегу, то отдаляясь, то приближаясь к хозяину.
Дорогу опытный выживший теперь знал наверняка. Борис заказал Хромому достать компас по приемлемой цене, и тот его принес из следующей же ходки по убежищам. Цену парень называть категорически отказался. Мужчина сунул ему в карман целлофановый пакетик с крепким и черным, как гуталин, чаем, но тот сразу вынул и положил на общий стол. Сказал, что это подгон от чистого сердца.
– Так что там в этом селе? – растирая красные от холода щеки, спросил Серёжа. – Вы заставили меня наврать жене и покинуть снова станцию.
– Кстати, что ты ей сказал? – ответил вопросом на вопрос наставник.
– Максимально правдивую версию. Идем в ходку в одну из деревень, и вам нужна моя помощь. В какую именно деревню я уточнять не стал, да она и не спрашивала. Послушайте, у нее сейчас новые переживания. В добавок к нападениям ей передал по радиоточке привет какой‑то господин С. и добавил, что знает о ее местонахождении.
– Это может быть просто глупая шутка, – с раздражением ответил мужчина. – Она могла кому‑то грубо ответить, сама того не желая. Для всех хорошим не будешь.
– Вот только Маша так не считает. Она уверяла меня, будто это Сидорович узнал про нее и решил припугнуть.
– Даже если это и так, – Борис остановился, приставил руку ко лбу вместо козырька и принялся высматривать вдалеке собаку. – Барыга – умный человек. Хотел бы что‑то с Машей сделать, неужели бы стал ее об этом предупреждать? Прислал бы наёмников по‑тихому.
– Я даже не знаю, радоваться этому факту или нет, – шмыгнул носом Серёжа.
Борис сверил направление по компасу и двинулся дальше.
– Я просил обмануть не просто так, – начал Борис. – Даша не должна знать правду. А уж если будет знать Маша, то с большой долей вероятности проболтается новой подружке.
Всё, что произошло со мной в ту ходку, ты знаешь, я вам рассказывал. Вот только кроме одной маленькой детали. Бродяга этот умер. От моего удара, получается. Я убил его. Не специально, конечно, обороняясь, просто хотел, чтобы он остановился и перестал меня бить. Так получилось… Я потрогал пульс на шее и, испугавшись, машинально наврал девочке.
  
– Я вас ни в чем не обвиняю, – вздохнул Сергей, и изо рта вырвался клубок пара. – Вреж… Вроде так его звали? Он был моложе и сильней вас, поэтому тут нет ничего страшного. Его смерть случайна и никому не была нужна.
Наставник увидел собаку между выросшими в поле берёзками и позвал громким свистом.