Сто баллов удачи (СИ)

Стоило ему назваться, и вдруг что-то щёлкнуло в стене слева — камень сдвинулся со скрежетом, открылся потайной проём.
Из проёма пахнуло тёплым воздухом и ароматом жареного мяса.
Я поднялся, недоверчиво потёр глаза. Всё выглядело слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но ноги сами понесли меня вперёд.
За проходом скрывалась крошечная комната, словно высеченная в теле камня. По центру стены потрескивал, испуская синий огонь, белокаменный камин. Его свет освещал комнатку и давал приятный жар.
  
Каменный интерьер выглядел чистым, как после недавней уборки. На полу постелены скромные циновки, там же простая лежанка из сухого связанного сена, аккуратно застеленная тканью. Был здесь и небольшой деревянный стол, на нём — глиняная миска с горячей похлёбкой, ломоть хлеба и кувшин с чем-то тёплым и душистым.
— Это… настоящее? — я прищурился, недоверчиво вглядываясь в тёплый свет. — Не иллюзия?
— Настоящее, — голос звучал устало. — Но ведай: я расплачиваюсь за твой комфорт последними силами.
— Я тебе не верю, — сказал я резко. — Зачем тебе тратить последние силы на меня? И откуда здесь появилась еда?
— Вряд ли у тебя есть другой выбор, — голос обелиска был спокоен.
— Есть. Я могу отсюда выйти, спать на дереве и питаться тем, что найду в лесу.
— Но ты можешь для начала проверить. Иллюзия не насытит тело и не укрепит к утру.
Аппетитный аромат манил так сильно, что, кажется, я уже принял решение. Просто рациональное мешало мне поверить, что вот так из воздуха может появиться настоящая одежда и более-менее обустроенная комната. Даже в мире, пропитанном магией.
— Проверить-то можно. А если там вместо похлёбки насекомые какие-нибудь или отрава? — нерешительно спросил я.
Я не спешил заходить в комнатку. Стоял, вглядываясь в огонь, пока голос снова не заговорил.
— Решать тебе, — сказал Сталрок беспристрастно. — Прежде чем ты примешь мой дар и мою взаимопомощь, я хочу предложить тебе нечто большее.
— Предложить, но не подарить, да? — я хмыкнул. — Значит, ты от меня хочешь ещё что-то?
— Я хочу, чтобы ты стал служителем моей веры, — произнёс Сталрок.
Я усмехнулся:
— Служителем веры? Что, молиться на тебя по вечерам на коленях?
— Моя сила держится на вере, — ответил он, пропуская мои колкости. — Давным-давно меня заточили здесь, и вера в моё имя угасла. Хотя ещё теплятся искорки где-то, в далёких уголках этого мира… Если бы не они, то накормить тебя было бы нечем. Стань моим голосом, Степан. Стань моим проводником. Стань родоначальником новой веры.
Я посмотрел на обелиск, затем взглянул на огонь в камине и в сторону выхода. Чувствовал себя на распутье. Путь наверх был открыт, оттуда время от времени тянуло прохладным ветром и ночной сыростью.
— То есть ты хочешь, чтобы я распространял среди людей веру в тебя? Типа… пиара? — спросил я нахмурившись.
— Я не знаю слов твоего мира, но суть ты уловил верно, — спокойно подтвердил Сталрок. — Мне нужно, чтобы моё имя снова зазвучало в людских сердцах.
— Если ты умеешь залезать в голову, почему бы тебе самому не внушать им веру?
— Потому что вера ценна лишь тогда, когда она искренняя, — ответил он. — Как и верность служителей. Я не могу принудить — только предложить. У человека есть своя воля, и это непреложный закон. Разве что только другой человек, может подчинить себе подобного, но это уже ваши пороки… С моей поддержкой ты станешь основателем нового духовного пути. Подумай, какую силу и власть ты мог бы обрести.
Несколько секунд я молчал размышляя. Уже не хотелось иронизировать и высказывать колкости сущности, которая, возможно, могла меня и прихлопнуть на месте за отказ — это не факт, конечно. Однако верить на слово про «последние силы» я тоже не стал.
— Но ведь заставить поверить непросто, — заговорил я наконец. — Нужна легенда. История. Причём светлая и вдохновляющая. Людям нужны чудеса, пророки… Надо уметь подать всё красиво. Поверь, я знаю — недаром учился на маркетолога.
— Тогда нам обоим повезло, — заметил Сталрок. Его голос впервые за всё время обрёл едва уловимую усмешку. — Ты сам создашь путь. Сам изберёшь облик моей веры. Просто неси моё имя… и моё присутствие.
— Ты сказал, что нам обоим повезло. То есть и здесь замешана моя удача?
— Я не знаю, — признался он, и в его голосе на миг промелькнула странная, почти стыдливая грусть. — Когда-то я вершил войны и мирил царства, одним словом, возводил горы и наполнял моря… Но удача неподвластна никому. Даже богу. Тебе она тоже неподвластна. Сто баллов — это хорошо, но они не дают тебе власти над ней.
— Я не верю, что ты бог, — резко бросил я.
— Тебе придётся поверить или хотя бы принять это ради нашего договора.
Может быть, он, как и король, просто решил через меня добраться до моей удачи? Она мне неподвластна, он прав. Иначе бы я не попал в такое дерьмо.
— Прям-таки моря наполнял и горы возводил? — спросил я скептически. — И давно это было? Ты ведь не один такой?
— Это было миллионы лет назад, но ныне я остался один. Боги, как и люди, любят воевать, особенно когда есть за что. Сейчас разве что остались сущности рангом пониже…
— Будем считать, что здесь я тебе поверил на слово. Но на единого всесильного бога ты не тянешь, хотя явно хочешь им стать… А что будет, если ты станешь таким же сильным, как раньше?
— Боишься, что я обрушу мир в огонь и погибель? — спросил он, и в голосе его скользнула тень печальной усмешки. — Нет. Моё могущество будет расти вместе с процветанием тех, кто верит в меня.
— А вера, разве, не сильнее в бедах и страданиях? — спросил я прищурившись.
— Ты умён, но мыслишь недостаточно широко, — возразил Сталрок. — Для укрепления веры не нужно сеять массовую гибель. Достаточно пары лет засухи… маленькой войны. Ты должен уже знать, что люди и без богов будут воевать между собой и, возможно, изведут свой вид быстрее.
Я вздохнул и с грустной иронией сказал:
— Знаем, плавали ещё в прошлой жизни. И всё же… Откуда мне знать, что ты не обманываешь меня? Или, например, откуда мне знать, что ты не свихнёшься?
— Я могу это закрепить в нашем договоре.
Ага, как же. У кого закрепить? У божественного нотариуса?
Я придержал очередную колкость в мыслях, да и вряд ли Сталрок что-нибудь знал про нотариуса. Однако эта мысль породила и другую, безумную, вперемешку со слабой надеждой.
— Слушай, — медленно начал я, — а ты мог бы… ну, если представить, что ты вернёшь себе свою силу… мог бы переместить меня в мой родной мир?
На миг повисла тишина, наполненная только потрескиванием синего огня.
— Сложный вопрос, — наконец отозвался Сталрок, — потому что никогда не было нужды вторгаться в другие миры. Может быть, и есть такая возможность. Я мог бы попробовать, получи больше сил.
— Получается, маги короля, которые призвали меня сюда, сильнее тебя? — ехидно заметил я.
Пламя в камине дрогнуло, словно от внезапного ветра. Сталрок заговорил строже:
— Не сравнивай. Безумцы хотели подчинить себе этот мир, но лишь искалечили его. Король и придворные маги использовали обходные пути, грубые, нестабильные… Они чуть не разорвали мир на куски. Я бы никогда так не поступил. Всё, что они сделали — привели вас сюда через вашу смерть и всколыхнули ту грань, которой нельзя касаться грязными неумелыми руками. Ещё один такой ритуал и неизвестно, что станет с нашим миром…
— Да, одни демоны чего стоят. Думаешь, это тоже вина короля?
— Возможно.
— А ещё… Ты упомянул про смерть призванных. Хочешь сказать, что я умер из-за ритуала призыва, который начали в другом мире?
  
— Да.
Сердце сжалось на миг. Этот Сталрок мог меня обмануть, но многое указывало на его правоту — собственный опыт. Если уж я всегда был таким везунчиком, тогда отчего просто упал замертво в комнате общежития?
Вот и ещё один повод получить силу и надрать задницу этому Мантикору. Обратить его же артефакт против него самого.